Дорога императора (СИ)
Но говорить какому-то прапорщику, который мне активно не нравился, что я император, пока не стоит. Тем более, что официально я нахожусь в своей резиденции. Не то в Царском Селе, не то в Зимнем дворце. Надеюсь, его уже восстановили после пожара?
— Нет, нет в нашей армии генералом по фамилии Романовы, — твердо заявил прапор.
Интересно, а он моего отца не считает? Тот, который муж Ольги Николаевны? А есть еще парочка великих князей, обладающих генеральскими званиями. Или эти звания не считаются за генеральские?
— Я тоже не слышал о прапорщике с такой фамилией… Как, кстати ваша фамилия? Неприлично задавать вопросы генералу — пусть даже вы ему и не верите, не представившись, — усмехнулся я.
— Фамилия, моя, положим, Багрюков, — снизошел-таки прапор. Но ответил он как-то лениво, без огонька. Ладно, не настаиваю, чтобы прапор отдавал рапорт неизвестному субъекту, но мог бы быть и повежливее.
Капитан Вострецов, между тем, продолжал настаивать:
— Прапорщик, нам нужно немедленно дать сообщение полковнику Ефимовскому. Оно сверхважное.
— Свяжемся, — кивнул прапорщик. — Как только я доложу господину штабс-капитану, так и свяжемся. Но он сейчас пребывает за пределами расположения части, а других начальников здесь нет.
Я чуть не завыл. Все правильно. Прапорщик — не самая большая птица. Да и штабс-капитан тоже не слишком далеко от него ушел. Вот, теперь нас станут передавать по команде, пока мы не попадем к тому человеку, что принимает решение. Неужели у Вострецова нет какого-то пароля, с помощью которого можно ускорить весь процесс? Может, прапорщик Багрюков собирается нас в контрразведку сдать? В принципе, я бы на его месте так и сделал. Вылезли из леса какие-то люди, все драные, без документов. Надо сначала допросить, а уже потом доверять.
Но вначале стоит дождаться появления более высокого начальника и связаться со штабом разведбригады.
Впрочем, я столько времени ждал, могу подождать и еще. Вот только — кушать хочется, и помыться.
— Господин прапорщик, а вы не могли бы распорядиться о бане? — поинтересовался я. — А еще о чистой одежде и еде?
— Распоряжусь, — пообещал прапорщик Багрюков. Потом, обратившись к Вострецову, спросил: — А вы, господин капитан, потрудитесь объяснить — почему вы вначале сказали, что вы поручик, а потом назвались капитаном? А отчего штабс-капитан пропущен?
— Оттого что оный капитан произведен мною прямо из поручиков, минуя промежуточный чин, — пояснил я, потом искренне посоветовал прапорщику: — Господин прапорщик, не все вопросы следует задавать.
Кто в русской армии имеет право присваивать чины таким образом? Только один человек — государь-император. Но и он таким правом пользуется нечасто.
Не знаю, может быть прапорщик и стал что-то понимать, потому что брови домиком не пошли, а глаза начали приобретать осмысленное выражение.
Ну да и черт с ним, с этим прапорщиком. Надеюсь, скоро Вострецову предоставят рацию и он сумеет доложить собственному начальнику о выполнении важного задания. А пока будем ждать. Все-таки, самое худшее уже позади. Если что, то нас прикроют от врага подчиненные прапорщика, который мне так не понравился. Может, сделать так, чтобы этот прапорщик никогда не смог стать подпоручиком? В принципе, мне это сделать несложно. Только и всего, что дать отмашку чиновникам из Военного министерства, и станет Багрюков вечным прапорщиком.
Но нет, я это делать не стану. И мелоковато для императора, да и не заслужил офицер такого к себе отношения. А если допустить, что на нашем месте не разведчики с государем-батюшкой, а вражеские диверсанты? Вот-вот…
Все-таки, прапорщик отдал распоряжение солдатам. Первым делом нас накормили. Без разносолов, но выдали по котелку с гречневой кашей, заправленной тушенкой, по огромному куску хлеба и по кружке чая. Кажется, я уже давно не ел ничего вкуснее. Даже яства, что приносила эта замечательная девочка Ася, не дотягиваются по своему вкусу до самой простой солдатской каши. А чая я такого давно не пил. Еще бы для полного счастья мне дали чашечку кофе, но кофе у солдат точно нет. Придется терпеть до дома. Все равно такой кофе, что варит Сонечка, никто не сумеет сварить. Значит, зачем портить себе желудок эрзацами, если можно потерпеть до подлинника?
И нас отправили-таки в походную баню. Первой, разумеется, пропустили туда Анну.
Девушка мылась очень долго. Думаю, что не меньше двух часов. Мы за это время успели и подремать, и немножко поболтать с нашим конвоиром (Багрюков же не имел пока права предоставить неустановленным лицам полную свободу), и еще раз поспать.
Девушку мы торопить не стали. Понимали прекрасно, что она сейчас пытается отмыть не только свое тело, но и вымыть все воспоминания о вражеском плене, об этом лагере, где из людей делают «живые машины смерти».
Вот только удастся ли? Нет, с девушкой нужно заниматься опытным психиатрам, психологам. Или же попытаться отыскать лекаря, обладающего даром, который способен «выгнать» из тела Анны ее способность превращаться в монстра, а из души — все, что связано с этими превращениями? Не знаю, есть ли у нас такие. Вот, Сонечка, как мне кажется, она могла бы. Но не сейчас. У нее и так переживания из-за мужа, и она беременна. Не стоит. Да и не может такого быть, чтобы в великой империи не отыскались такие люди. Если поискать, то отыскать можно.
А вот этим лагерем по производству «биомашин» надо заняться немедленно. Монстры могут представлять опасность для империи. Установить — кого похищали, сколько. Ну и все прочее.
Вот, как только прилетит какой-нибудь начальник, признавший во мне императора, такой приказ и отдам. Пусть Фраучи поднимает своих разведчиков, пусть теребит агентуру и в Германии, и в Англии. И к Великобритании имеются вопросы. Например — как на территории Германской империи, где проживают этнические поляки, появились «Стены»? Знаю, что в моей истории бритты наштамповали этих автоматов огромное множество, но тогда шла Мировая война. А нынче-то что? И разведке устроить «разбор полетов». Отчего не выяснили — случайно ли автоматы сюда попали, или это целенаправленная политика наших э-э… партнеров с Туманных островов?
Ну вот, кажется и девушка наконец-то вымылась. Вышла из бани счастливая. А солдатская гимнастерка и самые маленькие по размеру шаровары, что удалось найти на фигурку девушки, ей даже идут.
— Ваше величество, давайте-ка вы первый, а мы потом, — предложил Вострецов.
Ага, капитану неловко мыться с самим императором.
— Ничего, капитан, в бане и в клозете все равны, — улыбнулся я.
Ну-с, где мое мыло, мочалка? И кто-нибудь озаботился чистым полотенцем для императора? Так, нижнее белье есть, чистенькое. Вот и славно. И штаны с гимнастеркой. Без генеральских погон, ну да сойдет.
Но тут мы услышали топот. Нет, это был не взбесившийся жеребец (но похоже!), а прапорщик Багрюков.
Наш строгий начальник, подбежавший к нам, попытался что-то сказать. Но вот, беда, очень запыхался и не смог выдавить ни фразы. Слегка отдышавшись, прапор сказал:
— В-вашше вв-величество, я приношу свои извинения. Можете меня наказывать, но я действовал в соответствии с должностными инструкциями. Только что сообщили по рации — за вами вылетел самолет. Он прибудет через полчаса.
Прибудет через полчаса? Прекрасно. У меня еще куча времени, чтобы вымыться и привести себя в порядок. Впрочем, почему полчаса? Вот, как намоюсь, тогда и полетим. Император я, или кто?
Дорогие читатели, с наступившим Новым годом! Хороших историй Вам в этом году!
Глава 26
Возвращение императора
Что там происходит, если государь въезжает в свою столицу? Ну да, народ бурно радуется, толпа выстраивается вдоль дороги, девушки бросают в сторону государя цветы, а в воздух трусики (э-э…чепчики), мужчины аплодируют, старушки падают под копыта коней, старики умирают от счастья или от инфаркта, а дети старательно машут флажками и запускают в небо воздушные шарики.