Санкция «Айгер». Две мертвые китаянки

— Конечно, герр доктор. Что вы имеете против утреннего душа?
— Даже если мы и сможем пройти, нас это здорово вымотает.
— Да. Восхождение требует от человека многого.
— Сопляк.
— Что?
— Ничего.
Жан-Поль снова приложился к фляге, потом передал ее Карлу, который тут же вернул ее, отказавшись от воды. Не без труда затолкав пластмассовую флягу в рюкзак, Жан-Поль с восторгом окинул взглядом долину:
— Прекрасно, да? Просто восхитительно. Наверное, Анна в этот самый момент смотрит на нас в телескоп.
— Наверное, — сказал Джонатан, хотя сильно в этом сомневался.
— Мы пойдем на желоб одной связкой, — сказал Карл. — Я пойду впереди, Андерль будет страховать сзади.
Джонатан снова прислушался к реву воды:
— Такой маршрут был бы легче зимой, когда меньше тает.
Андерль рассмеялся:
— Ты предлагаешь подождать?
Бен услышал всплеск речей на террасе под окном своего номера, и отчетливо техасский голос воплотил в себе многоязыкую плачевную песнь разочарования:
— Во бли-ин! Что за дела? Я свои билетики извел, чтоб посмотреть, как они там на скале прохлаждаются, а как только мое время кончилось, так они начинают что-то делать. Эй, Флойд! Сколько это будет на настоящие деньги?
Бен выбежал из своей комнаты на луг, подальше от отеля и айгерских пташек. На установку телескопа ему понадобилось десять минут. С самого начала этот длинный диагональный желоб Карла тревожил его больше, чем какой-либо другой участок восхождения. Попав в фокус, далекий склон стал четко виден, потом опять сделался размытым и наконец вновь отчетливо проступил в глазке телескопа. Он начал со дна желоба и повел трубу вверх и вправо, следуя по склону за темным шрамом в теле скалы. На выходе из желоба виднелась шапка пены, и Бену стало ясно, что сейчас в желобе настоящая горная река. Он знал, что группе придется проходить ее против течения, а поток будет выбивать из-под них опоры, и при этом они будут постоянно открыты для всех опасностей камнепада, беспрерывно грохочущего по этому естественному тоннелю.
Когда он поймал в глазок телескопа альпиниста, шедшего последним, ладони у него уже были липкими. Желтая куртка — это, стало быть, Андерль. А выше — тоненькая, как нить паутины, веревка тянется к белой куртке: Жан-Поль. Над ним виднелась голубая штормовка Джонатана. Карла за складкой горы не было видно. Они двигались неритмично и очень медленно. «Этот поток воды с кусками льда — сущий ад», — подумал Бен. Почему они не разделятся? Потом он сообразил, что пути к отступлению у них нет. Раз уж начали подниматься против горного потока четверо в связке, остается только продолжать. Стоит лишь на мгновение поддаться потоку, дать ему малейшее послабление — и появляются прекрасные шансы кувырнуться вниз по желобу и дугой пролететь через шапку пены прямо в пропасть.
По крайней мере, они двигались вверх, это уже кое-что. Они поднимались по очереди, и пока один шел, остальные искали какие угодно опоры, чтобы подстраховать идущего — самого уязвимого. Может быть, там, вне поля зрения телескопа, Карл нашел надежную опору. Так пытался внушить себе Бен. Может быть, они в меньшей опасности, чем казалось отсюда.
Внезапно в полоске из разноцветных точек возникло какое-то напряжение.
Они больше не двигались. Опыт Бена подсказал ему, что что-то произошло.
Он выругался — не было возможности получше рассмотреть. Маленькое нетерпеливое движение телескопом — и он вообще потерял их. Он громко чертыхнулся и снова поймал их в окуляр. Веревка над Андерлем болталась свободно. Белая куртка — Биде — висел вниз головой. Он сорвался. Веревка над ним была туго натянута и шла к голубой куртке — Джонатану, который стоял, распластавшись по скале, вжимаясь в нее. Это означало, что его сорвало с опоры и теперь он удерживает свой собственный вес и вес Биде на одних руках.
— Где, черт побери, Карл?! — заорал Бен. — Чтоб у него кишки лопнули!
Джонатан сжал зубы и сосредоточил все силы на том, чтобы не разжать пальцы, впившиеся в трещину над головой. В этом усилии, похожем на агонию, он был одинок: от остальных его изолировал оглушительный рев воды слева. Упорный ледяной поток стекал по рукавам, подмораживая грудь и подмышки. Он не тратил дыхания на крик.
 
Он знал, что Андерль внизу сделает все, что в его силах, и надеялся, что Карл наверху нашел трещинку для крюка и страхует их с устойчивой опоры. На веревке, обвитой вокруг талии Джонатана, мертвым грузом висел Жан-Поль, веревка выдавливала из него воздух, и он не знал, сколько еще сможет продержаться. Быстрый взгляд через плечо показал, что Андерль уже карабкается, без всякой страховки, вверх по ревущему желобу в направлении Биде, который даже не шевельнулся с того самого момента, как камень, просвистевший мимо Джонатана, ударил его в плечо и сбил с ног. Жан-Поль лежал вниз головой посреди потока, и Джонатан невольно подумал, как нелепо было бы утонуть при восхождении.
Руки у него больше не болели. Они вообще ничего не чувствовали. Он не мог определить, достаточно ли крепко они держат, и поэтому вжимался в скалу, пока мышцы предплечий не заходили ходуном. Если вода или камень собьют Андерля, ему никак не удастся удержать их обоих. О чем, черт возьми, думает Карл?!
Потом веревка на поясе ослабла, на смену ее давлению пришла волна боли. Андерль добрался до Жан-Поля и корпусом вклинился поперек желоба, удерживая Биде на коленях, чтобы у Джонатана хватило слабины и он мог найти зацеп для ноги.
Джонатан подтянулся, и руки завибрировали от напряжения. После бесконечно долгих секунд носок одного ботинка нащупал опору, и нагрузка на руки ослабла. На руках были ссадины, правда, неглубокие; от потока ледяной воды они занемели и не очень болели. Быстро, насколько хватило решимости, он отмотал достаточно веревки, чтобы подняться еще выше, и полез вверх. Обогнув складку в скале, он увидел Карла:
— Помоги мне!
— В чем дело?
Карл давно уже нашел нишу, где закрепился, страхуя тех, кто остался внизу. Он и представления не имел, что внизу что-то произошло.
— Тяни! — крикнул Джонатан, и общими усилиями они оттащили Биде от Андерля. И очень вовремя — под тяжестью Биде сильные ноги австрийца стали уже подгибаться.
Андерль обполз неподвижное тело Биде и вскарабкался до той опоры, которую прежде занимал Джонатан. Теперь Биде был в безопасности — его держали с двух точек. С того места, где находились Карл и Джонатан, они не могли видеть, что происходит внизу, но Андерль потом рассказал им, что у Жан-Поля было комически недоуменное выражение лица, когда он пришел в себя и обнаружил, что висит посреди водопада.
Сам упавший камень сильного вреда ему не причинил, но когда Биде сорвался, то сильно ударился головой о скалу. Рефлексы скалолаза возобладали над головокружением и слабостью, и Жан-Поль тоже начал карабкаться наверх. И вскоре все четверо теснились в маленькой, но надежной нише, найденной Карлом.
Когда последняя куртка исчезла за складкой скалы на вершине желоба, Бен оторвался от телескопа и впервые за последние десять минут вздохнул полной грудью. Он осмотрелся, где трава повыше, и блеванул.
Двое молодых альпинистов, которые стояли рядом, озабоченные и беспомощные, отвернулись, чтобы создать Бену хотя бы видимость уединения. От смущения они хмыкнули.
— Промокли, замерзли, но до дыр не износились, — поставил диагноз Карл. — И самое худшее уже позади. К чему такая мрачность, герр доктор?
 
— Спуститься по этому желобу мы не сможем, — категорично заявил Джонатан.
— К счастью, нам это не понадобится.
— Но если дело дойдет до отхода…
— У вас так называемое мышление Мажино, герр доктор. Мы не будем отходить. Мы поднимемся на вершину поэтому склону, а спустимся по другому.
Бравада Карла вызвала у Джонатана сильнейшее отвращение, но он ничего не сказал. Вместо этого он повернулся к Андерлю, который дрожал на выступе рядом с ним: