Санкция «Айгер». Две мертвые китаянки

— Хорошо это у тебя вышло, Поуп. Просто здорово! Выпить хочешь?
Поуп был не очень уверен, как следует понимать это неожиданное дружелюбие.
— Ну, слушай, ты поступаешь как белый человек, Хэмлок. — Он засмеялся, принимая стакан. — Эй! Я сказал, что ты поступаешь как белый человек. Бьюсь об заклад, эта твоя Джемайма Браун тебе никогда такого не говорила. Точно?
Джонатан блаженно улыбнулся:
— Нет. Никогда не говорила.
— Эй, скажи-ка, ну и как оно с черномазенькой? Неплохо?
Джонатан отпил полстакана и уселся в кресло напротив Поупа, доверительно склонившись к нему.
— Знаешь, Поуп, я действительно должен поставить тебя в известность, что намерен тебя чуть-чуть откепать. — Он дружески подмигнул. — В таком деле как без этого, ты ж понимаешь.
— От… кепать? Что ты имеешь в виду?
— Да так, словечко одно из вест-сайдских трущоб. Слушай, если Дракон хочет, чтобы я все-таки провел санкцию сам, а я полагаю, что он этого хочет, мне нужно еще немного информации. Давай снова пройдем все, что произошло в Монреале, вместе. В нападении на этого — как его? — участвовали двое?
— Его звали Стрихнин. Он был хороший человек. Штатный. — Поуп перелистнул несколько карточек и быстро проглядел одну из них. — Да, верно, двое. Двое мужчин.
— Стоп. Ты уверен? Не мужчина и женщина?
— Тут сказано: двое мужчин.
- Ладно. Ты уверен, что Стрихнин одного из них ранил?
— Так сказано в рапорте. Покидая отель, один из двоих хромал.
— Но у вас есть уверенность, что он был именно ранен? Может быть, он получил травму раньше? Может быть, в горах?
— В рапорте сказано, что он хромал. А почему ты спрашиваешь? Кто-нибудь из вашей группы пострадал в аварии?
— Карл Фрейтаг утверждает, что месяц назад повредил ногу, упав со скалы.
- Тогда вполне возможно, что это именно Фрейтаг.
— Вполне. А что еще ваш Спецрозыск раскопал насчет этого человека?
- Почти ничего. Определенно непрофессионал. Если бы это был профессионал, мы бы на него как-нибудь уже вышли.
— Это мог быть тот, который резал Стрихнина?
— Не исключено. Мы всегда исходили из того, что резал Крюгер. Это в его стиле. Но, наверное, могло быть и наоборот. А что?
— Один из альпинистов вполне способен убить человека ножом. А это могут немногие.
— Возможно, тогда он тот самый и есть. Но кто бы это ни был, желудок у него слабый.
— На пол сблевал?
— Вот именно.
— Это могла быть и женщина.
— А тут-то женщина есть?
— Жена Виде. Она могла переодеться в мужскую одежду. Да и хромота могла произойти от чего угодно — на лестнице ногу подвернула.
— Да, в общем, бэби, у тебя тут полная банка червей. С каким-то извращенным удовольствием Джонатан тащил Поупа по тому умственному лабиринту, в котором сам он блуждал последние две ночи.
— Червей там побольше, чем ты думаешь. Если учесть, что все это дело завертелось вокруг формулы биологического оружия, любопытно, что один из них — владелец компании, которая производит аэрозольные баллоны.
— Который?
— Биде.
Поуп подался вперед, глаза его сосредоточенно сощурились.
— В этом что-то есть.
Джонатан улыбнулся про себя.
— Возможно. Но в таком случае другой из них причастен к производству инсектицидов — и есть основания полагать, что в годы войны там делали вещи и попротивнее.
— Выходит, один из двух, так? Так, по-твоему, выходит? — Поуп внезапно встрепенулся, в глазах его блеснула мысль. — Или, может быть, оба?
— Не исключено, Поуп. Но тогда — почему? Ни один из них в деньгах не нуждается. Они могли бы и нанять кого-нибудь. А вот третий альпинист, Мейер, — он беден. И ему нужны были деньги на это восхождение.
Поуп с важным видом кивнул:
— Возможно, Мейер — вот кто тебе нужен. — Потом он посмотрел Джонатану в глаза и покраснел, поняв, что его разыгрывают. Он рассердился и резко отодвинул стакан. — Когда ты собираешься нанести удар?
— О! Я-то думал повременить, пока не узнаю, кто из них — наш объект.
— Я покручусь тут, в отеле, пока дело не будет сделано.
— Не покрутишься. Ты немедленно вылетишь обратно в Штаты.
 
— Не выйдет, приятель.
— Посмотрим. И вот еще что, пока ты не ушел: Меллаф сказал мне, что деньги за санкцию Анри Бака он получил от тебя. Это так?
— Нам стало известно, что Бак и с той стороной играет в кошки-мышки.
— Но организовал все дело ты?
— Такая у меня работа, приятель.
Джонатан кивнул, глядя куда-то вдаль:
— Так. Ну, пожалуй, все. — Он встал проводить Поупа до дверей. — Знаешь, тебе следует гордиться собой. Хоть ты меня и загнал в угол, я не могу не восхищаться тем, с каким блеском ты меня подставил.
Поуп застыл посреди комнаты и внимательно посмотрел на Джонатана, пытаясь определить, не разыгрывают ли его снова. Он решил, что нет.
— Знаешь, приятель, если бы мы дали друг другу такую возможность, мы вполне могли бы стать друзьями.
— Как знать, Поуп?
— Да. О твоей пушке. Я оставил ее внизу у стойки. Стандартный цировский, без номера, а при нем глушитель. Подарочек в коробке из-под конфет.
Джонатан открыл Поупу дверь. Тот шагнул в коридор, потом вернулся и встал в дверях, уперев руки в обе стороны проема.
— А что это ты там говорил насчет откепать?
Джонатан заметил, что согнутые пальцы Поупа находятся между дверью и косяком. Больно будет.
— Тебе действительно интересно?
Почувствовав подвох, Поуп придал физиономии самое крутое выражение:
— Лучше запомни одно, бэби. Я лично считаю, что после бумажных презервативов вы, внештатники, самый бросовый материал.
— Согласен.
Когда Джонатан захлопнул дверь, у Поупа сломалось два пальца. Когда он вновь рывком открыл ее, в глазах Поупа стоял крик боли, но крику этому не хватило времени добраться до глотки. Джонатан схватил Поупа за ремень и дернул на себя, прямо на выставленное колено. Это был удачный удар — Джонатан услышал хлюпающий звук раздавливаемых лимфатических узлов. Поуп сложился пополам, всхрапнув носом, при этом на подбородок вылетели сопли. Джонатан ухватил его за ворот пиджака и зашвырнул в комнату, ударив головой об стену. Коленки у Поупа подогнулись, но Джонатан подхватил его идо половины сдернул с него клетчатый спортивный пиджак, пока Поуп еще не успел отрубиться. Падение Поупа Джонатан направил с тем расчетом, чтобы тот свалился поперек кровати лицом вниз. Поуп лежал, уткнувшись мордой в матрац, а руки его были пришпилены к бокам его же пиджаком.
У Джонатана непроизвольно напряглись большие пальцы, когда он увидел точку прямо перед ребрами, ткнув в которую можно было полностью разрушить почки.
Но Джонатан не стал тыкать туда пальцем.
Он остановился в замешательстве, внезапно опустошенный. Он пощадит Поупа. Он знал, что пощадит, хотя сам с трудом мог в это поверить. Поуп организовал убийство Анри Бака! Поуп самого его использовал как подсадную утку! Поуп даже что-то сказал в адрес Джемаймы.
И он не собирался добивать Поупа! Он посмотрел на поверженную фигуру, на идиотский спортивный пиджак, на обмякшие ноги, повернутые носками внутрь, но холода ненависти, обычно поддерживающей его в бою, не почувствовал. Сейчас в нем чего-то недоставало.
Он перевернул Поупа на спину и пошел в ванную. Там он опустил полотенце в унитаз, и держал его за один конец, пока оно не пропиталось водой. Вернувшись в комнату, он бросил полотенце Поупу на лицо, и шок от холодной воды вызвал в бессознательном теле судорогу. Затем Джонатан налил себе небольшую порцию «Лафрейга» и вновь уселся в кресло, ожидая, когда Поуп придет в себя.
Исторгая из себя стоны в совершенно немужественном количестве, Поуп наконец пришел в сознание. Он дважды попытался сесть, пока ему это не удалось. Совокупность боли — пальцы, пах, ушибленная голова — была столь велика, что он не мог натянуть на себя пиджак. Поуп соскользнул с постели и сидел на полу в полной невменяемости.
 
Джонатан размеренно заговорил: