Санкция «Айгер». Две мертвые китаянки

— Я тронут ее заботой.
— Может, ей просто не хотелось идти на смерть за убийство?
— Это больше похоже на правду.
Джонатан выключил воду и начал вытираться, но не слишком энергично, поскольку каждое резкое движение отзывалось болью в голове.
— Я так предполагаю, что Майлз намеревался войти после того, как Джордж меня вырубит, и накачать меня наркотиками до упора. Тогда смерть объяснялась бы передозировкой. Очень по-меллафовски — чистенько и окольным путем.
— Гад что надо! Что ты с ним намерен сделать?
— Нечто монументальное.
Когда Джонатан оделся, они прошли по коридору в комнату, где содержалась Джордж. Когда он увидел ее распухший глаз и рассеченную губу, которыми он ее наградил, в нем шевельнулась жалость. Но чувство это быстро привяло, когда синяки вдоль хребта напомнили ему, сколь активно она старалась посодействовать морфину его укокошить.
У нее был более индейский вид, чем когда-либо. Она сидела, плотно укутав плечи одеялом. Под одеялом она была не более одетой, чем в тот момент, когда Бен ввалился в номер, чтобы спасти его.
— И сколько же он тебе заплатил, Джордж?
Ответ был почти как плевок:
— Лопни твои глаза, говнище!
Это были единственные слова, которые он от нее услышал за все время знакомства.
Возвратившись в комнату Джонатана, Бен не мог удержаться от смеха:
— Похоже, уж больно много она возле меня ошивалась, вот и нахваталась моих словечек.
— Не в этом дело, Бен. Просто они все потом говорят о моих глазах. Слушай, я собираюсь пару часиков соснуть. Скажи, пожалуйста, своим администраторам, чтобы счет мне подготовили.
— Прямо сейчас едешь?
— Скоро. «Лендровер» готов?
— Ага.
— А ружьишко?
— На полу найдешь. Я так понимаю, ты не хочешь, чтобы Меллаф знал о твоем отъезде?
— Напротив. Только ничего не предпринимай специально. Он и сам все узнает. Майлз — специалист по части информации.
Три часа спустя он проснулся отдохнувшим. Действие морфина кончилось, голова прошла, только немного пошаливали почки. Он с особой тщательностью облачился в один из костюмов получше, упаковал чемоданы и позвонил администратору, чтобы подавали «лендровер».
Выйдя на дворик, он увидел за стойкой блондинистого борца с широкой лентой пластыря на распухшем носу.
— Добрый день, Девейн.
И не обратив ни малейшего внимания на злобный взгляд телохранителя, он прошел через весь дворик, по дорожкам, через мостик, к тому столу, за которым сидел.
Майлз, осанистый и безукоризненный, в костюме, сверкающем золотом.
— Присоединишься ко мне, Джонатан?
— Я выпивку тебе задолжал.
— Так. Всем известно, насколько ты щепетилен в отношении старых долгов. Очень мило выглядишь. Портной у тебя старательный, хоть и не гений, конечно.
— Я не слишком хорошо себя чувствую. Ночь плохо провел.
— Да? Крайне неприятно об этом слышать.
Молодой официант-индеец, тот самый, который обслуживал их и в первый день, подошел к их столику, с нежностью поглядывая на Майлза. Джонатан сделал заказ, и оба стали молча смотреть на купальщиков возле бассейна, пока официант не принес напитки и не отошел.
— Будем здоровы, Джонатан?
Джонатан выпил «Лафрейг» и поставил стакан на стол.
— Я покамест решил забыть про тебя, Майлз.
— Да ну? Так вот взять и забыть?
— Я намерен потренироваться здесь еще пару недель, но не смогу на этом полностью сосредоточиться, если буду думать еще и о тебе. А мне предстоит серьезное восхождение.
Джонатан не сомневался — Майлзу уже известно, что он свой номер в пансионате сдал. Заведомая ложь и была рассчитана на то, чтобы Майлз подумал, будто сумел обратить Джонатана в бегство. А Майлз был не из тех, кто упускает такие благоприятные возможности.
— Сочувствую твоим трудностям, Джонатан. Честное слово. Но если только это означает, что ты навсегда вычеркиваешь меня из своего списка… — Майлз пожал плечами, выражая сожаление, что в таком случае ничего не сможет поделать.
— Возможно, именно так я и поступлю. Давай сегодня поужинаем вместе и поговорим об этом.
 
— Замечательная мысль.
Джонатан не мог не восхититься самообладанием Майлза.
Джонатан поднялся:
— До вечера.
— Жду с нетерпением. — Майлз приветственно поднял стакан.
«Лендровер» стоял у самого подъезда пансионата. Когда Джонатан влез в него, на полу, рядом с ружьем, он увидел подарок предусмотрительного Бена — полдюжины холодного пива. Он откупорил банку и, прихлебывая, окинул взглядом карту местности, которую разложил на коленях.
Он еще раньше приметил на ней длинную грунтовую дорогу, обозначенную на карте тонкими штрихами и уходящую далеко в пустыню. Бен сказал ему, что это заброшенный проселок, по которому ездил только патруль государственного заповедника, да и то крайне редко. Дорога тянулась к самому сердцу западной пустыни и там резко обрывалась.
Ведя по карте пальцем, он нашел место, где эта дорога начиналась, ответвляясь на запад от насыпного подъездного пути с севера на юг. Этот путь выходил на автостраду примерно за милю к западу от поворота к пансионату Бена. Учитывая разницу в скорости между «Лендровером» и машиной, которую взял напрокат Майлз, миля на автостраде обещала быть самым опасным участком пути.
Четко запомнив карту, Джонатан сложил и спрятал ее и поехал, медленно поднимаясь из низины по серпантину. На одном из поворотов он посмотрел вниз и увидел, что автомобиль Майлза уже направился вдогонку. Он нажал на газ.
Сидя рядом с Девейном и держа в руках Педика, Майлз заметил, как Джонатан резко прибавил скорость.
— Он знает, что мы идем за ним. Догони его, Девейн. Не упускай возможность вернуть мое расположение.
Он нежно почесал Педика за ухом, а машина подняла тучу пыли с обочины на крутом вираже.
Отличное сцепление и подвески «лендровера» покрывали проигрыш в скорости, так что расстояние между машинами почти не изменилось на этом этапе гонки, за исключением последних ста ярдов гладкой прямой дороги перед выездом на автостраду. Там Майлз значительно приблизился к «роверу». Девейн вытащил из кобуры, подшитой под пиджаком, пистолет.
— Не надо, — приказал Майлз. — На шоссе мы с ним сравняемся, а там уж будем действовать наверняка.
Майлз знал, что на пяти милях хорошей гладкой дороги до города у «лендровера» нет никаких шансов оторваться.
Джонатан на полной скорости подъехал к автостраде и быстро повернул на запад, в противоположную от города сторону.
На какое-то мгновение этот неожиданный ход озадачил Майлза. Потом он решил, что Джонатан понял всю безнадежность гладкой гонки и ищет какой-нибудь проселок, на котором качества «лендровера» могли бы оставить ему хоть минимальный шанс.
— Я думаю, Девейн, здесь-то мы его и возьмем.
Выпрыгнув на автостраду, легковушка низко села на рессоры и, завизжав на повороте, устремилась вдогонку.
Джонатан дожал педаль газа до самого пола, но больше семидесяти миль в час из «ровера» выжать было нельзя, и легковой автомобиль упорно приближался. До насыпного участка пути оставалось всего полмили, но преследующая машина была так близко, что Джонатан мог разглядеть Майлза в зеркале заднего вида. Еще мгновение — и они выйдут в правый ряд и поравняются с ним. Он увидел, как Майлз опустил стекло на своей стороне и отклонился назад, расширяя поле обстрела для Девейна.
Когда они почти сели ему на бампер, Джонатан опустил руку и включил фары.
Увидев вспышку задних габаритных огней и подумав, что Джонатан нажал на тормоза, Девейн тоже ударил по тормозам, колеса взвизгнули и задымились, а «ровер» тем временем умчался вперед на полной скорости.
 
Пока Девейн снова нащупал педаль газа, Джонатан сумел оторваться и выскочить на насыпную дорогу с опережением в пятьдесят ярдов. Майлз про себя выругался — ведь еще Анри рассказывал им про этот фокус с фарами.
На гравийной дороге Джонатан несколько раз, когда расстояние между машинами становилось угрожающе близким, водил рулем из стороны в сторону, заставляя «ровер» делать небольшие зигзаги и поднимать облака слепящей пыли, из-за которой легковушке приходилось сбрасывать скорость. Таким образом он сохранил свое преимущество до въезда на заповедный тракт, уходящий в пустыню. Как только он оказался на этой извилистой тропке, полной выбоин, неожиданных крутых поворотов, не окаймленных насыпью, и таких глубоких рытвин, что автомобиль преследователей периодически скреб по земле днищем, он мог держаться впереди без проблем. Он даже умудрился открыть банку пива, хотя все пиво выплеснулось на него же, когда «ровер» неожиданно наскочил на ямку.