Холодное Сердце Казановы (ЛП)

Бла-бла-бла, мать вашу. Это напомнило мне все те приятные вещи, которые люди говорили своим партнерам, прежде чем бросить их ради кого-то другого. От этого воняло «Дело не в тебе, а во мне».
Как ты знаешь, я недавно нашла работу.
Только Даффи могла говорить, как дворянка восемнадцатого века, рассказывая кому-то о том, что она нашла работу.
Как выяснилось, должность оказалась не той, на которую я рассчитывала. Честно говоря, я и сама не совсем понимаю, что ищу, поэтому и решила вернуться в Лондон и остаться с семьей, пока я изучаю свои пристрастия и таланты, а также то, как внести свой вклад в этот мир.
Она переехала? В Лондон? Я не знал, как к этому относиться. С одной стороны, я испытывал огромное облегчение от того, что она больше не с Петухом. С другой стороны, я чувствовал себя странно голым, зная, что она не живет в том же городе, что и я. Единственное, что меня утешало на Шри-Ланке, — это знание того, где находится Даффи. Это давало мне ложное ощущение контроля над ситуацией.
Поскольку я не думаю, что вернусь в Нью-Йорк, и меньше всего мне хочется задерживать тебя, я без лишних слов даю тебе развод. Нам нет необходимости ждать грин-карты, поскольку я не намерена искать работу в Штатах. Теперь я понимаю, что обманывать власти, совершать преступления, втягивая тебя в это, было неправильно. Пользуясь случаем, я также хотела бы извиниться за то, что пыталась шантажировать тебя.
Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Просто «нет», умноженное на сто тысяч. Этого не было.
Наконец, в знак сожаления о причиненных тебе неудобствах я купила тебе билет на Аляску. Не потому, что ты не можешь себе этого позволить, а потому, что тебе нужен толчок, чтобы поехать туда.
Я знаю, что это не мое дело, Риггс, и я уважаю это, но за все то короткое, но напряженное время, что я тебя знаю, ты никогда не уклонялся от вызова. Ты можешь сделать это. Ты можешь покорить Денали.
Кроме того, этого хотел бы Чарли.
С любовью и привязанностью,
Поппинс.
Вместе с письмом пришли билет на Аляску и бронь отеля, а также документы о разводе. Одни только билеты, вероятно, опустошили ее банковский счет.
Она спустила все свои сбережения, чтобы я мог поехать на Аляску и сразиться со своими демонами. Почему-то я ничуть не удивился.
Дафна Маркхэм никогда не была золотоискательницей. Конечно, она стремилась ею стать. Но у нее также были эти досадные вещи, называемые моралью. Она была заботливой, доброй и настолько превосходила меня по уровню, что мы даже не играли в одну и ту же гребаную игру.
И все равно я хотел ее. Каждый дюйм и каждую клеточку ее тела. Каждое язвительное замечание и невинную улыбку.
— Ну? — спросила Арья. — Введи нас в курс дела, любовничек.
Я поднял глаза от письма, сжимая челюсть с такой силой, что зубы едва не рассыпались в пыль.
— Вкратце? Она вернулась в Англию, дала мне развод, не собираясь брать с меня ни пенни, хотя знает, что я миллиардер, и купила мне билет на Аляску.
— Но ты же ненавидишь Аляску. — Кристиан нахмурился.
— Именно.
— Она заставляет тебя делать то, чего ты не хочешь, только чтобы доказать свою правоту? — Кристиан погладил свой подбородок. — Ты уверен, что брак не законный?
— Она пытается помочь ему преодолеть что-то. — Арья прижала Луи к груди, прижимаясь к нему. — Мне очень нравится она, Риггс. Пожалуйста, мы можем ее оставить?
— Очевидно, блядь, нет. — Я помахал письмом в руке.
— Язык, — протянул Кристиан.
— Английский, — подтвердил я. — Но не очень хороший, по словам нашей бывшей учительницы литературы, мисс Марен.
— Дядя Риггс произнес плохое слово! — воскликнул Луи, извиваясь на руках у матери и выжидательно глядя на нее. — Мамочка, посади его в угол за непослушное место.
— Все в порядке, малыш. — Кристиан взъерошил темные волосы сына, откинувшись на спинку кресла. — Дядя Риггс находится в месте похуже, чем место для шалостей.
 
— Правда? — Глаза Луи расширились.
— Он в конуре, после того как провел последние двадцать лет, живя как студент-бездельник.
Я сложил руки на груди, изогнув бровь, которая говорила: «Правда?»
— Он не ошибается. — Арья опустила воображаемый микрофон.
— Спасибо за осуждение. Это именно то, что мне сейчас нужно. Итак, что мне делать? — Я пробурчал это так, словно это они виноваты в том, что Даффи решила уйти. — Моя жена только что бросила меня в письме.
— Она тебя не бросила, — возразил Кристиан. — Она дала тебе выход. Хорошая девушка. И горячая штучка.
Арья кивнула.
— Очень горячая.
— Еще раз так заговоришь о моей жене, и я выбью тебе зубы. — Я указал на Кристиана, затем повернулся к его жене. — Ты все еще можешь говорить такие вещи, только помни, что я, как известно, плохо умею делиться.
Луи очарованно моргнул.
— Теперь он получит тайм-аут?
— Нет, но мама собирается выгнать его, если он не будет следить за своим языком рядом с тобой, милый, — суетилась Арья.
Луи был единственным ребенком, с которым я общался. Я и забыл, насколько они воспитанные.
— Я не могу ее отпустить. — Я собрал бумаги о разводе и разорвал их в клочья, чтобы они дождем посыпались на мраморный пол Кристиана. — Особенно после того, как она… — начал я и тут увидел выпученные глаза Кристиана и Арьи. — Забыла, — поправил я, — своего бывшего парня и бросила его, как горячую картофелину. Теперь она не замужем. Это честная игра.
Арья посмотрела на меня как на полного идиота.
— Она не одинока, Эйнштейн. Она замужем. За тобой.
— Это не настоящий брак. — Никогда еще эти слова не казались мне ложью на языке.
Арья изогнула бровь.
— Для меня это новость, поскольку у тебя есть все составляющие настоящего брака — вы любите друг друга, между вами достаточно эмоций, чтобы хватило на целый сезон «Анатомии Грей», и физическая связь есть.
— И что ты собираешься делать? — спросил Кристиан, в его глазах сверкнуло веселье.
— Поеду в Лондон конечно. — Я достал из кармана телефон, уже просматривая рейсы. — Я не готов от нее отказаться.
— Хорошо, что твой чемодан уже собран. — Кристиан указал подбородком на чемодан у двери.
Я поднял голову и нахмурился.
— Моя одежда пахнет дерьмом.
— Дерьмо! — воскликнул Луи, хихикая. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо!
— Так все, вон из моего дома! — Арья встала и указала на дверь. — К тому времени, как ты закончишь с моим драгоценным малышом, у него будет словарный запас пьяного моряка.
— По крайней мере, пусть сначала постирает свое белье. — Кристиан хихикнул. — Он не может пытаться завоевать ее сердце, пахнущее крабами.
— Он миллиардер. — Арья была уже на полпути в огромную прихожую, собираясь уложить Луи спать. — Он может позволить себе хороший костюм «пожалуйста, выходи за меня замуж по-настоящему».
  
39
 
ДАФФИ
В тот вечер, когда Киран наконец уговорил меня посмотреть «Проклятых», был самый дождливый день в году.
По этому случаю я надела свою самую пушистую и нелепую пижаму. Ту самую, которую я засунула в дальний угол шкафа в подростковом возрасте, когда решила, что хочу стать ледяной королевой, но так и не смогла заставить себя выбросить ее. Она была моим одним из первых рождественским подарков от Тима и занимала особое место в моем сердце, поскольку была одной из первых «настоящих» подарков, которые я получила после того, как мой биологический отец покинул нас. До этого момента я получала только перевернутые вещи, которые уже были у нас дома, или вещи, которые, как я знала, доставались мне от соседей.
Здесь были десятки распечаток, на которых я смеялась над пижамой. Сшитый на заказ наряд для сна, который должен был радовать меня, но на самом деле приводил в ужас, когда я была подростком. Пижама была великолепно уродлива, но я часто носила ее с тех пор, как вернулась в Англию несколько недель назад. Она напоминала мне о прежней версии меня. О той, которая расцвела, когда Тим впервые пригласил ее в «Нандо» и не стыдился того, что она была в полном восторге от этого маленького жеста. Мне не хватало того человека. Очень сильно. Но я начала заново с ней общаться. Мой акцент снова стал похож на южнолондонский. Я начала больше интересоваться искусством и творчеством, меньше — брендами и шпильками. Я перестала ходить в SoulCycle — в любом случае, мне это никогда не нравилось. Сиденье крутящегося тренажера ужасно вредит моим женским ножкам, и я занималась спортом, гуляя по улицам и смотря с мамой старые добрые DVD с фитнесом, как будто последней пары десятилетий и не было.