Реальное зло (СИ)

Звучит, как музыка для моих ушей. Опускаю голову, смотрю на стрелку часов в приложении на экране моего смартфона, поднимаю глаза на актрису и чётко произношу:
– Я не только практикующая ведьма, я ведьма, нарушившая все запреты, в том числе главное правило этого мира – вызов демона. Но у меня были смягчающие обстоятельства: я не знала, что души погибших в определённых обстоятельствах ведьм поглощаются темной материей и превращаются в… в то, во что превращаются. Я поселила душу матери в своё тело, чтобы знать путь: чтобы прийти к тому, к чему так долго и упорно стремилась она и из-за чего в итоге была убита.
– Твоя мать была убита? – ровно переспрашивает Илона.
– Да, я тебе соврала. Её убили. И я нашла тех, кто связан с её смертью. Я знаю, как добраться до Её цели, я знаю, как отомстить за Её смерть, я готова идти по выбранной дороге – но сейчас мне реально нужно с кем-то всем этим поделиться, потому что я устала быть одной против всех; сегодня меня пытались подставить, изнасиловать и убить; к слову – таки убили, но меня спасла моя связь с демоном, живущим внутри моего организма. Не спрашивай – как это возможно, тебе этого не понять, – вновь опускаю взгляд на часы и произношу сухо, – у тебя есть пятнадцать секунд, чтобы сказать мне что-то по этому поводу, и я сотру тебе память. Итак – твоя реакция?..
– Не стирай мне память. Пожалуйста.
Отрываю взгляд от часов, смотрю на женщину.
– Почему? – спрашиваю без эмоций.
Едва заметно проворачиваю кольцо на пальце. Хочу услышать ответ.
– Я хочу помочь. Не твоей матери. Не «делу её жизни». Тебе.
Смотрю на неё. Доооолго смотрю.
Опускаю руку, готовую в любую секунду метнуться к её виску, и склоняю голову, не отрывая от неё глаз.
– Мне нужны гарантии.
– Что я не расскажу кому-то? – Илона поднимает бровь, – Серьёзно, Мара. Кто мне поверит?
– Я убью тебя, если ты кому-то расскажешь, – произношу ровно. Хочу, чтобы до неё дошло. Реально – убью.
– Договорились, – легко соглашается актриса, – хотя, думаю, если я раскрою рот, меня упекут в психушку быстрее, – она жмёт плечом, затем переводит на меня сосредоточенный взгляд, – а теперь ответь: тебя реально пытались убить?
– Не знаю. Ещё не выяснила. Меня сбил автомобиль с бывшим любовником за рулём, – отвечаю сухо, разворачиваюсь и прохожу по комнате.
– Бывший любовник? – Илона вновь поднимает бровь, – Хотя, нет, эти подробности своей жизни можешь мне не рассказывать. Я чувствую себя неловко, учитывая, что играю твою мать…
– Как скажешь, – отзываюсь равнодушно.
Странно, но после того, как я призналась во всем вслух, меня будто покинули все силы. Как и разрывающие душу сомнения. Организм расслабился; нервы успокоились.
– Скажи… ты…
Оборачиваюсь, смотрю на Илону, застывшую над пентаграммой, и громко вздыхаю:
– Серьёзно?..
Женщина хмурится, поднимая взгляд на меня.
– Ты спокойно выслушала, что в моём теле обитает дух моей матери, которая стала демоном, что я убью тебя, если ты кому-то об этом расскажешь, что я сама чуть не была убита сегодня, но выжила, что я – преступница, нарушившая большую часть законов этого мира, но единственное, что тебя интересует: действительно ли я умею колдовать?.. – я кладу руки на бедра и качаю головой, – Смертные!.. Я реально теряюсь, где здесь логика?..
– Если бы ты могла как-то продемонстрировать свои умения… – слегка неуверенно начинает Илона, а я вновь вздыхаю, затем подхожу к своей сумке, вешаю её на плечо и иду к выходу, – Ты куда?
– Показывать свои возможности здесь – глупо. Ну, разве что я запишу видео на телефон, а потом покажу тебе, – фыркаю, открывая дверь, – так что пошли вниз, посидим в баре, поразмышляем над законами бытия – а заодно я продемонстрирую тебе, что такое сила ведьмы.
Актриса издаёт что-то среднее между смешком и недоверчивым «фырком».
– А разве ты не можешь сделать что-нибудь с неживой материей… свечку там зажечь… ветер пустить по комнате, – небрежно интересуется она, весьма недурно скрывая свой интерес.
Нехилый такой интерес.
 
М-да… творческие люди и впрямь – самые странные существа на земле.
– В этом мире наша сила ограничена. Я бы даже сказала – тотально ограничена, – легко поясняю ей, прикрывая за нами дверь, – Я не выращу тебе тропический лес из зернышка в руке, и не разведу воды реки по разным берегам при помощи мысли. Ведьмы берут энергию от людей и соответственно, только над людьми и могут иметь власть. Закон равновесия.
Мы заходим в лифт. Странное чувство лёгкости от разговора с этой женщиной наполняет меня изнутри – мне действительно… легко. Я могу говорить с ней, о чём хочу, и это ощущение – новое для меня.
– Разве вы берёте энергию не от земли? – Илона вновь удивленно поднимает брови, а мне становится весело.
– Это тебе не фэнтези из книжек. Мы черпаем свою силу из потустороннего мира, куда уходят души тех, кто по той или иной причине не смог отправиться к Богу. Та Сторона – это самая настоящая тьма. Кто-то зовёт её адом. Там, без света и божественного присутствия, души умерших грешников томятся в ожидании конца всего сущего, – нажимаю на кнопку, и лифт начинает неспешно спускаться вниз.
– Жуть какая, – морщит лоб актриса, – и вы постоянно на прямом контакте с этой тьмой?!
Я вижу – она всё ещё не верит. Забавная. Может, и впрямь не убью её в конце... Почему-то чувствую: она не предаст и будет держать рот на замке.
Что у неё был за интерес, я так и не поняла, но решила, что выясню это этой же ночью.
– А, по-твоему, почему считается, что все ведьмы, априори, злые? – смотрю на неё насмешливо, выхожу из лифта и иду к бару на первом этаже, – Естественно, что эта сила накладывает на нас свой отпечаток. Но опять же – всё было бы иначе, если бы не законы этого мира: нас изначально ограничили в выборе источников энергии. Так что говорить, что мы – изначальное зло, глупо.
– А кто же тогда изначальное зло? – с любопытством спрашивает Илона, присаживаясь на высокий табурет рядом со мной.
– Если брать в масштабах вселенной – его не существует. Боги не имеют двуцветного окраса, само понятие «добра и зла» придумано людьми – несовершенными творениями. Так что, возвращаясь к нашим масштабам, изначальное зло нашего мира – Послушники. Те, кто перекрыл для ведьм возможность развиваться и совершенствоваться во владении силой, – рукой подзываю бармена, а затем застываю с лукавой улыбкой на губах, – Хочешь увидеть, что такое «ведьма в деле»?..
Илона кивает, напряженно глядя на меня. А я дожидаюсь, когда к нам подойдёт милый брюнет с ослепительной улыбкой лет тридцати, кладу руку ему на ладонь, наклоняюсь над барной стойкой и, глядя ему в глаза, произношу негромко:
– Достань всю выручку за этот вечер и отдай мне.
Когда пачка банкнот оказывается на стойке прямо передо мной, актриса как-то недоверчиво выдыхает:
– Ни хрена себе…
– Да, проблем с деньгами у меня нет, – спокойно отзываюсь, затем вновь беру бармена за руку, – убери все это обратно и никогда не вспоминай об этом. И принеси мне капучино.
– Будет сделано, – подмигивает бармен и начинает выполнять приказ.
– Ну… это объясняет… всё, – многозначительно заканчивает Илона.
– Всё ещё уверена, что не хочешь, чтобы я стирала тебе память? – спрашиваю у неё дежурно.
На самом деле, в моих словах лукавство – я и не смогу стереть ей память прямо сейчас. Кольцо забирает минуту воспоминаний, а ментальный приказ действует лишь на незначительный запрет – как в случае с Рыжиком и её догадкой в первый день моей учёбы.
Но я всё ещё могу убить её в конце этой беседы – так что поинтересоваться не мешало бы…
 
– Шутишь? Да мне в жизни не было так интересно, как сейчас с тобой, – фыркает женщина и окликает официанта с просьбой принести ей бокал мартини.
Напрягаюсь. Этот напиток теперь будет стойко ассоциироваться у меня с вечеринкой у Тони и её последствиями…
– Но всё не так просто. Забери я его выручку, и на следующее утро здесь поднимется шумиха; камеры, пресса, допросы посетителей, проверка жильцов… Достать деньги – не проблема. Проблема – сделать это аккуратно и бесшумно. А ещё – не привести по своему следу Послушника, ведь ментальное воздействие так или иначе можно отследить, если знать – как.