Раскаты грома (СИ)
— Намереваешься присоединить Низац Роск к Аскерону? — уточнил коннетабль.
— Об этом говорить пока рано. Я оставлю там наместником Уве Корхонена, он хороший мореход и амбициозный лидер. И присягнул мне! — Децим поднял бровь: сын Вилле Корхонена присягнул кому-то кроме своего отца — это нонсенс! Рем невозмутимо продолжил: — Сейчас они зачищают остров за островом вместе с Разором… На это уйдет пара месяцев. Большая гряда архипелага — очень сложный театр боевых действий, и я рассчитываю на помощь эльфов в десантных операциях. Наладить безопасное судоходство и в их интересах тоже, так что владыка Рианнор обещал прислать экспедиционный отряд в двести или триста лучников, этого Разору и его компании должно хватить для окончательного решения пиратского вопроса и утверждения власти Арканов на архипелаге. У нас будет огромная морская база, и место, куда мы сможем отступить… Если события примут совсем скверный оборот.
— Скверный оборот? М-да… Наши мысли странным образом сходятся, не находишь? Я готовлю передовой плацдарм, ты — запасную гавань. Презабавно! Но как это тебе удается — раз за разом проворачивать один и тот же фокус? — Децим сделал глоток глинтвейна и зажмурился от удовольствия. — Ты в третий раз громишь Низац Роск одним и тем же способом, да? Или в четвертый?
Буревестник пошевелил пальцами, обозначив жест «более-менее».
— Весь фокус заключается в том, — сказал он. — Чтобы проворачивать его с разными людьми. Если все, кто уже знает секрет, мертвы — то получаться такое может сколько угодно раз подряд, смекаешь?
— А ты заматерел, братец, — отсалютовал кубком Децим.
— Ну, за фокусы! — предложил тост коннетабль. — Когда его превосходительство деспот и его высочество герцог закончат, нам нужно будет определиться: какой фокусник займется Монтаньей?
Змий и Буревестник синхронно повернули головы и глянули на Бриана дю Грифона:
— Вы, конечно!
— Проклятье… — горестно проговорил коннетабль. — Довелось на старости лет вести дела с Арканами…
— Зато с нами нескучно! — заявил Рем и братья захохотали, сбрасывая напряжение сумасшедшей ночи.
* * *III УБИЙЦЫ
Рем так и задремал в кресле у камина, в покоях коннетабля, и проснулся уже к обеду, с затекшей шеей, онемевшими конечностями и диким желанием найти самое нужное место во всем дворце. Децима не было, а сам дю Грифон богатырски храпел на диванчике у стены, и его гигантские усы вздымались при каждом приступе храпа.
С хрустом потянувшись и пробормотав под нос проклятья, Аркан поднялся с кресла, с грустью заглянул в пустой кубок на небольшом деревянном столике, подхватил меч и вывалился в коридор. В коридоре подпирал стену Эдгар дю Валье. Он молча уставился на Буревестника ничего не выражающим взглядом.
— Тебе лечится надо, — сказал Рем. — Или реморализацию пройти. Я же пробовал с тобой как с человеком, по пути на Север, помнишь? Ты сам не захотел. Я серьезно — найди хорошего мозгоправа или священника, должно помочь.
Дю Валье издал горлом странный звук, похожий то ли на кваканье, то ли на икоту, слегка поменял позу, привалившись к стене другим плечом, да так и остался у дверей коннетабля. Может, поручение от деспота было: дождаться, пока дю Грифон проснется, а потом доставить пред темны очи его превосходительства? Планировать кампанию по восстановлению законной власти герцога Людовика дю Монтрея и герцогини Селены Арканы-Монтрей в герцогстве Монтанья?
Думалось тяжко, и, набредя, наконец, на уборную для прислуги, Рем вломился туда.
— Твою-то мать! — рявкнул он.
Вот и занимайся после этого реформами и благотворительностью! Все свободные кабинки были заняты клерками из государственных учреждений, плотно занявших главный корпус дворца! Неужели там кончились все сортиры, что они набежали в угловую башню? Военные канцеляристы, стряпчие и приказчики, писари и столоначальники — все они по какой-то причине собрались тут в весьма характерных позах… Может, на кухне проблемы?
Развернувшись на каблуках, Буревестник ринулся в сторону южной башни. Там-то точно не будет никаких препятствий в виде срущих чинуш! Там — покои Селены Арканы, и санитарные условия лучшие во всем дворцовом комплексе! Путь Рема лежал по сравнительно узкому коридору, который вел внутри куртины — межбашенной стены. Дворец так давно не использовался для обороны, что и здесь все было украшено многочисленными элементами декора: вазонами с пышными растениями, лепниной, гобеленами и портретами каких-то выцветших деятелей прошлого. Деятели смотрели на нынешнего герцога Аскеронского хмуро и явно не одобряли его стремительное передвижение по замку.
— Бегущий герцог в мирное время вызывает смех, а в военное — панику! — ворчал на бегу Рем. — Или это прежние о генералах говорили?
И вдруг сморщился от головной боли — от виска до виска прострелило диким спазмом.
— Ч-ч-черт! — Аркан согнулся, ухватив себя за голову, и затылком почувствовал дуновение холодного ветра.
Подчинившись наитию, ушел в перекат и вскочил на ноги уже у стены, с обнаженным мечом в руках. Голос его дрожал от напряжения:
— … Вот, око Господне над любящими Его и уповающими на милость Его! — Рем уже понял, с чем имеет дело, его слух уловил тихие шаги по покрытому ковром полу, он заметил неясную рябь на расстоянии двух или трех шагов от себя и взмахнул мечом. — Душа наша уповает на Господа, Он помощь наша и защита наша…
Меч в руках герцога описал широкую дугу и… Звякнул металл о металл, простой полуторный клинок Аркана столкнулся с кривым, волнообразным лезвием, от которого исходило странное синее свечение. После строчек из Писания у Рема прояснилось в голове, пелена с глаз чудесным образом спала — и он увидел два силуэта, как будто состоящих из мутного стекла или слюды. Сквозь них в искаженном виде можно было рассмотреть коридор, портреты на стенах и растения в кадках! А два клинка — они не были скрыты этим искажением, они летали в воздухе, как будто управляемые призраками.
Но теперь Буревестник видел, где враг, молитва снова помогла ему очистить разум и укрепить сердце, так что он яростно зарычал и, швырнув в одну из призрачных фигур ножны, сбивая с толку, и ринулся вперед, атакуя второго убийцу градом ударов. Это точно было покушение! И если бы не приступ головной боли, свидетельствующий о присутствии магии, он погиб бы от подлого удара в спину, прямо посреди герцогского дворца Аскерона!
Мощная атака принесла свои плоды — марево вдруг окрасилось алым, и мелодичный голос закричал с явным испугом:
— Нан, Ингве, нан!
Аркан резко присел, закрутился волчком, и с удовлетворением ощутил, как меч столкнулся с сопротивлением — мягким, таким, какое бывает от человеческого тела. Или — не человеческого?
— А-а-а-ай! — раздался дикий вопль, снова брызнуло красным, послышался звук падающего тела, а потом от стен отделились еще две мутные фигуры.
Рем отпрыгнул к стене и крутанул мечом восьмерку. Даже если и предстоит сдохнуть — он утащит с собой на тот свет еще кого-нибудь! И черта с два после смерти позволит добраться душам убийц к зеленым холмам, залитым лучами солнца… Возьмет за призрачные шкирки и оттащит прямо на суд к Творцу, этих подлецов! Вздумали нападать на него прямо в Аскероне!
— Атакарме! — прошипела тень. — Фаире!
Кривые кинжалы поплыли по воздуху в сторону Буревестника. Его выпады не достигли успехов — враги уклонялись стремительно, и явно были куда более опытными бойцами, чем неудачливые убийцы. Он отходил вдоль стены, с трудом парируя жалящие атаки убийц, пока не уперся спиной в угол.
— Фаире, Аркан! — повторила тень, и Рем был готов поклясться — это эльф!
Неужели кто-то из традиционалистов Доль Наяда настолько возненавидел наемников после сожженного леса?
— Solvuntur! Ostende! — выкрикнул в конце коридора злой, звонкий женский голос, что-то грохнуло, зазвенело — и Буревестник увидел своих врагов ясно, без всякой ряби и мути.