Ты из прошлого (СИ)
Какой, к черту, отдых, когда тут происходит, не пойми что? У меня отчет горит, а она…
— Это не обсуждается, — чуть строже сказали мне. Да она умеет показывать зубки. — Александр Владимирович отвезет тебя домой. Решил лично проследить, чтобы вы добрались до дома. Потому что не доверяет водителю.
— Не стоит так суетиться, — кажется, это я прорычала.
— Руководство я предупрежу, не беспокойся, — проигнорировали меня.
— Благодарю, — постаралась произнести это как можно спокойнее. Хотя внутри, да, все так же закипала. И спрятаться хотелось в каком-нибудь темном углу. Чтобы Александр не мог меня найти.
Полина подошла к двери и открыла ее, давая тем самым понять тем, кто стоял в коридоре, что можно заходить. Чего делать не стоило. Потому как я была не в лучшем расположении духа. И непонятно, чего хотелось больше: бежать, без оглядки или приступить к допросу. Зря, Александр вызвался довезти меня до дома. Потому что теперь я не отстану от него, пока не узнаю правду. Кто он такой вообще?
— Все хорошо, — проговорила медсестра (все-таки сомневаюсь, что начальство разорилось бы на целого врача). — Просто переутомление. Отдохнет день и придет в норму.
— Ох, спасибо, Полина Федоровна, — сделал вид, что рад новости, Петр Емельянович. — Обрадовали, ничего не скажешь. Так все перепугались, вы бы знали.
За свою шкуру ты перепугался, сволочь, а не за меня. Поэтому и рад тому, что проверка откладывается. Ничего, завтра я сюда вернусь и закончу то, что начала. Сомневаюсь, что вы успеете убрать все недочеты. Что-то да останется.
— София Николаевна, — позвал меня Саша, — пройдемте за мной.
Посмотрела на него, будто только что заметила. До этого старалась вообще не смотреть в его сторону. Сейчас же невольно стала искать в нем того, кого когда-то знала. И кого потеряла. Образ Саши частично стерся из памяти. Поэтому сложно было уловить в этом молодом мужчине что-то схожее с тем мальчишкой, с которым мы были друзьями. Вроде цвет волос такой же, только чуть темнее. Глаза… Правда, не такие озорные, как когда-то были. В общем, это было сложной задачей.
— Хорошо, — сказала и, распрощавшись с Петром Емельяновичем и Полиной, пошла на выход. Саша шел впереди. На меня даже не оборачивался. Зато у меня была прекрасная возможность просверлить в его спине внушительную дыру.
Я снова шла по лабиринту коридоров, плохо понимая, куда мы продвигаемся. Вроде как, главный вход находился в другой стороне. Это если я правильно запомнила путь. Сейчас же мы шли в противоположную сторону.
Как оказалось чуть позже, мои догадки были верны. Меня привели к парковке, которая располагалась с противоположной стороны от главного входа. Там проводили до уже знакомой машины и, открыв дверцу со стороны пассажирского сиденья, предложили забираться внутрь. А если быть точнее, залезать и не вопить.
К чему Саша это сказал, я сразу не поняла. Ясно стало чуть позже, когда мы выехали с территории производства и Волков снова поменялся в лице, легко сбрасывая с себя маску доброжелательности.
— В чем дело? — спросила у Александра, прямо смотря на него. Что он задумал?
— Спрашивать о том, узнала ли ты меня, судя по всему, уже бессмысленно, — хмыкнул он, сосредоточенно следя за дорогой. — А я тебя искал.
— Зачем? — спросила спокойно, а у самой внутри все перевернулось от этих слов. Я начинала бояться этого человека. В который уже раз…
— Просто, — пожав плечами, сказал Саша. — Давно не виделись, знаешь ли.
Почему-то, когда последние сомнения исчезли, и я окончательно убедилась в том, что передо мной сейчас именно тот Сашка, которого я когда-то знала, мне стало еще больше не по себе. И вина, что и так грызла постоянно, стала с удвоенной силой вгрызаться в тело.
— Ты считаешь меня виноватой? — прямо спросила, боясь ответа. Потому что предполагала, каким он будет.
— Нет, не виню. Хотя, признаться, поначалу и испытывал что-то на подобии злости. Потом, когда стал старше, стал понимать, что мы были детьми. И такое вполне могло случиться с кем угодно.
— Ты хорошо плавал, — заметила. Обхватила себя за плечи руками, потому что резко стало холодно. Хотя на улице, да и в машине, было тепло. — Что случилось тогда? Почему ты стал тонуть?
— Стало закручивать в омут, — поморщившись, проговорил Саша, и крепче схватился за руль. — Тебе повезло больше, не зацепило. Я смог оттолкнуть тебя, насколько возможно, а потом все было словно в тумане. Не помню, каким чудом смог выбраться, наверное, попал не в самый центр воронки. Потом меня понесло течение. Сил почти не осталось, я стал задыхаться… Пришел в себя уже в больнице.
— Это ужасно, — пробормотала. По всему моему телу стали разгуливать мурашки. И волосы на голове зашевелились.
— Я знаю, — беззаботно откликнулся Александр. — Мало приятного.
— Мне сказали, что ты умер.
— Отчасти так и было.
— В смысле? — Я задавала вопросы, пока получала на них ответы. Но Саша мог в любую секунду перестать откровенничать.
— Провалялся в коме какое-то время. Нормально все, как видишь, — на меня соизволили посмотреть. И то, что я поймала во взгляде Саши, мне не понравилось. Впрочем, его взгляд вообще мне не нравился: жесткий, холодный. И так было, когда он смотрел на меня.
— Ты должен понимать, что я не виновата, — посчитала, что надо сразу об этом сказать. Хватит и того, что я сама постоянно испытывала чувство вины.
— Я понимаю, — бросили мне в ответ.
Только вот его словам я не поверила. Мы были чужими друг для друга людьми, которых ничего не связывает. То прошлое, которое было общим, растворилось в других воспоминаниях. А кошмар, случившийся с нами, единственное общее событие, впечатавшееся в память навсегда. И хотелось как можно скорее развязать его и отпустить ситуацию. Послать все к черту. Тем более оказалось, что Саша жив. Значит, угрызения совести я могла больше не испытывать…
Наивно было на это, конечно, полагаться. Также я сомневалась, что Саша оставит меня в покое. Сначала я хотела его допросить, все узнать. Теперь же понимала, что это ни к чему. Зато появилось острое желание сбежать. Но выпрыгивать из машины, которая едет по не очень-то ровной дороге, больше похоже на самоубийство, а не на побег.
— Я, признаться, думал, что ты меня узнаешь, — спустя непродолжительное молчание, сказали мне. — Но у тебя явные проблемы с памятью. Ты на самом деле меня не вспомнила. Поэтому так удивилась, когда поняла, кто я такой.
— Ты изменился, — я поморщилась. Слова давались мне с трудом. — Как я могла тебя узнать? Совершенно другой человек.
— Ты тоже другая. Но я сразу понял, кто передо мной.
— Ах, прости, что не оправдала твоих ожиданий, — съязвила, пусть и не собиралась этого делать. Сам виноват. Он все больше выводил меня из себя. Впрочем, в последнее время, это было довольно легко сделать.
— Навряд ли…
Хотелось спросить, что он имеет в виду, но не стала этого делать. Лучшим для меня было, вообще с ним не разговаривать. И не идти лишний раз на конфликт. Это раньше мы были друзьями. Прошло много лет, странно бы было, если бы я еще на что-то надеялась. Так же могла понять его гнев. Он все равно, несмотря на произнесенные им слова, считал меня виноватой в случившемся.
Дорога до дома стала казаться мне самой настоящей пыткой. Саша снова пытался завязать со мной разговор, но я отвечала коротко, без особого интереса. Пусть говорит, что хочет. Мне больше не было до него никакого дела.
Так я продолжала себя уговаривать все время, что просидела в машине Волкова. Если же быть до конца с собой честной, я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, я была рада тому, что он жив. И сейчас я могла на него смотреть, и разговаривать с ним. С другой… я сомневалась, что мы сможем стать хотя бы приятелями. Из-за этого могли возникнуть проблемы. В первую очередь, для меня. Еще я продолжала его бояться. Видела по его лицу и потемневшим глазам, что он не испытывает ко мне никаких нежных чувств. Впрочем, о чем это я?