Безымянная Колючка (СИ)

— С кем была дружна моя сестра? Был у нее кто-то особенный?
— Прости, но Тэона эрд’Кемарри не находилась в поле моего внимания, - слова снова звучат с издевкой. – Она, знаешь ли, была просто девкой из обнищавшего рода, но самомнения и гонора ей было не занимать.
— Что это? – Я вскидываю палец, призывая собеседника прислушаться к тишине. – Я слышу обиду в вашем голосе, декан? Девчонка из обнищавшего рода оказалась вам не по зубам?
Он фыркает снова, громко и противно, почти так же, как фыркает лошадь. Мне стоит неимоверных усилий не плюнуть в него в ответ.
— Ты просто точное повторение своей сестры, - неожиданно зло шипит он. – Такая же мелкая злобная тварь, которая жить не может без того, чтобы справить нужду на чужую жизнь. Ты – ее отражение, только мелкое, бесталанное и уродливое.
В моей жизни бывало всякое, и подчас меня как только не называли. Но впервые за свои семнадцать лет я слышу, что мы с Тэоной похожи. Потому что против такого спорного утверждения я возразила бы первая. Однако, чем больше я узнаю о своей сестре, тем сильнее убеждалась, что знала какую-то другую Тэону эрд’Кемарри, которая, точно так же, как и я, в совершенстве овладела мастерством притворства, хитрости и была весьма неглупа. Не так умна, как я, но в ее голове было что-то гораздо большее, чем любовь к побрякушкам и дорогим тряпкам.
— Мне нужны гарантии, - перебивает мои размышления декан. – Гарантии того, что ты не распустишь язык.
— Побойтесь гнева Взошедших, вы же не в ломбарде, чтобы требовать у скупщика векселя. – Я нарочито небрежно отмахиваюсь от его вполне справедливого требования. Пусть не думает, что со мной можно договориться. – Боюсь, в данной ситуации вам придется довериться гонористой уродливой рабыне, декан Инус.
— Я требую гарантий.
Мужчина поднимается и, весьма недвусмысленно сжимая кулаки, направляется в мою сторону. Когда между нами остается меньше шага, я останавливаю его резким «Ни шага больше!». К моему огромному удивлению, это действует.
— На этом наш разговор по душам закончен, декан. – Я придаю своему голосу нарочитую брезгливость, чтобы эта наглая скользкая тварь в полной мере ощутила, как неприятен мне багаж знания о его жалких попытках просочиться в высшие слои общества. – И на случай, если вы вздумаете мне угрожать или каким-либо другим способом попытаетесь испортить мне жизнь, напоминаю, что в моем текущем положении ровным счетом ничто не может испортить мне жизнь еще больше. А вот вы можете потерять все. Доверие за доверие, декан. Вы забываете о моих вопросах, а я делаю вид, что сегодня меня здесь не было.
Я не даю ему шанса ответить – просто ухожу. Потому что, если на чистоту, прекрасно чувствую ту грань, когда загнанная в угол крыса превращается из жертвы в отчаявшегося хищника. И мой визави подошел к этой черте слишком близко.
 Глава тридцать первая 
 Глава тридцать первая
Из сада я практически сбегаю. Так тороплюсь убраться вон, что не замечаю, как едва не сшибаю кого-то с ног. Точнее говоря, и сшибла бы, если бы меня вовремя не ухватили за плечи и не встряхнули. Это действует отрезвляюще.
Я уже открываю рот, чтобы сказать дежурное извинение, когда мой взгляд натыкается на знакомые глаза.
— Рэн… - зачем-то говорю я, припоминая, что мы не виделись с самого Маскарада.
— Йоэль.
Он осторожно ставит меня на ноги и тут же закладывает руки за спину. Мне сразу бросается в глаза его задумчивое настроение. А Рэн и задумчивое настроение так же далеки, как первая и седьмая луны Шиды.
— Ты никогда не научишься смотреть под ноги. – Он бросает взгляд вниз, хамовато приподнимает край моей юбки и присвистывает. – У тебя новая обувь, я погляжу. Нашла себе нового влиятельного покровителя?
— Нет, всего лишь избавилась от старого.
Я уверена, что мой ответ его разозлит. Да, черт подери, я вложила в эти несколько слов всю обиду и яд, которые ношу в душе с тех пор, как этот красавчик показал свое истинное лицо. Но, вопреки моим ожиданиям, он просто кивает.
 
— Мне всегда нравилось это в тебе - умение выкрутиться из самой дерьмовой ситуации. Поражаюсь, как ты до сих пор не нашла способ сбежать отсюда.
— Как раз раздумываю об этом. Выбираю, что же лучше: начать рыть подземный ход или призвать какого-нибудь демона себе в помощь. Хотя, стоп, я же всего лишь безымянная рабыня, «пустышка», на душу которой ни один порядочный демон не покусится. – Я изображаю вселенскую скорбь. – Так что, видимо, придется осваивать навыки владения лопатой. А теперь извини, я вдруг вспомнила, что у меня как раз нет лопаты - и она мне срочно нужна!
Я пытаюсь его обойти, но Рэн грубо хватает меня за локоть и тащит в ту часть сада, где обычно слишком темно, чтобы я отважилась ходить туда в позднее время суток. Благоразумно не пытаюсь вырваться, прекрасно понимая, что лишь причиню себе вред.
Рэн затаскивает меня в пустую полуразваленную беседку, грубо усаживает на грязную каменную скамью. Я нарочно демонстративно потираю то место, куда он, будто коршун, вонзил в меня пальцы.
— Я, конечно, Безымянная девчонка, но ты-то отпрыск знатного рода и, если честно, я была куда более лестного мнения о твоем воспитании, - зачем-то говорю я. Впрочем, на этот раз спокойно. Вот уж у кого, в отличие от декана, хватит духу придушить меня прямо здесь. – Если ты хотел извиниться за свое поведение на Маскараде, то можешь считать, что в этом нет необходимости: рабыне не позволена такая роскошь, как принимать извинения от высокородных эстрани.
— Тебе угрожает опасность, Йоэль, - торопливым шепотом говорит Рэн.
— Еще бы, меня что ни день кто-то пытается прирезать, - я начинаю загибать пальцы, - спустить с лестницы, взорвать, сжечь, сбросить в пропасть.
Он присаживается на корточки прямо передо мной, сжимает в кулак мои растопыренные пальцы. И, глядя на него сейчас сверху вниз, я будто заново обретаю зрение: Взошедшие, у него в самом деле что-то случилось, иначе откуда взяться этим морщинкам усталости и темным кругам под глазами? Но я лучше откушу себе язык, чем покажу свою жалость. Нет уж, рабыня я или нет, а достоинство у меня еще осталось. Хотя, говоря по правде, оно мне сейчас ой как не по карману.
— Просто послушай меня, - чуть ли не ласково просит он. – Я знаю, что ты упрямая и своенравная, и лучше за ухо себя укусишь, чем прислушаешься к дружескому совету, но тебе придется мне поверить.
— С каких пор мы стали друзьями?
— С тех самых, как я позволил себе грубость в твой адрес. Я был просто очень зол. На себя в первую очередь. И на тебя за то, что ты точно такая же, как она: совершенно не умеешь вовремя останавливаться. Ходишь по краю, а когда тебя предупреждают, что вот-вот – и свалишься в пропасть, подгибаешь одну ногу и отбрасываешь шест.
Когда один человек говорит, что я повторение своей сестры – это звучит как безумная выдумка сумасшедшего. Но когда таких уже двое, и второй на безумца никак не похож, невольно начнешь задумываться, что так оно и есть.
— Я очень виноват перед твоей сестрой, Йоэль. – Рэн удрученно качает головой. – Я не должен был… А, дьявол, я просто струсил, как последний засранец!
Он отпускает мою руку, поднимается и несколько минут напряженно собирается с мыслями. И на этот раз я благоразумно помалкиваю, прекрасно понимая, что любое неосторожное действие может его спугнуть. Что же такое ты хочешь сказать мне, Рэн эрд’Гравер? Что так сильно грызет тебя, что мешает спокойно спать и заставляет стоять на коленях перед Безымянной рабыней?
— Я оставил ее, когда она нуждалась во мне больше всего, - говорит он безжизненным голосом. – Отвернулся, когда Тэоне была нужна моя помощь. Она ходила по краю, а я просто стоял и смотрел, когда же она свалился. Мне… а, черт!
— Я знаю, что между вами что-то было, - зачем-то говорю я, хоть минуту назад дала себе зарок не открывать рот, пока Рэн не выговорится. – Я надеялась, что ты сам расскажешь мне, какой она была. Потому что, кажется, я действительно совсем не знаю свою сестру.