Безымянная Колючка (СИ)

— Я не могу лежать в твоем присутствии, мой принц, - зачем-то говорю я.
— Очень даже можешь, эстрани.
Ашес улыбается, и вид его крепких белоснежных клыков окончательно сводит меня с ума.
После всех горестей, которые мне пришлось пережить, я заслужила эту каплю счастья: красная ночь за окном, хоровод лун, самый красивый мужчина всего Шида – и я в его постели. Будь я хоть капельку более искушенной и красивой, я бы бросилась ему на шею, как ни низко это звучит.
— Простишь меня за этот маскарад? – Он хмурится в ожидании моего ответа.
Не будь я так увлечена созерцанием его лица, подумала бы, что только смертник под таким взглядом рискнет сказать «нет, не прощу».
— Я знаю, что у моего принца должны были быть веские причины, и вы совершенно не должны просить прощения у Безымянной. Одно мое общество оскорбляет вас. Мне нужно немедленно удалиться.
— Твое общество, Йоэль эрд’Кемарри, скрашивает мой траур, - говорит он с подкупающей искренностью. – И, ради Взошедших, прекрати звать меня «мой принц».
— Тогда, может быть вы…
— Ты, - властно и безапелляционно поправляет он, чем снова поражает мое и без того истерзанное его обществом сердце. – Ашес – когда будем оставаться наедине, и Глер для всех остальных случаев.
«Когда будем оставаться наедине…»
Поверить не могу, что все это происходит со мной: и тяжесть внизу живота, и дурацкое желание не сводить с него глаз и глупо улыбаться, будто я не отошла от крепкого удара по башке.
— Это неподобающее обращение, мой принц.
— Неподобающе перечить своему принцу, - парирует он. Безапелляционно, даже не оставляя надежды на возражение. – Хоть он и одет, как голодранец с большой дороги. Осточертело это притворство.
— Можете мне не верить… - Под строгим взглядом я все-таки набираюсь храбрости и исправляю саму себя: - … Можешь мне не верить, но я знаю, что такое вынужденное кривляние.
— Так и знал, что ты пришла сюда за тем же, что и я: узнать, кто причастен к смерти наших близких.
— И пока совершенно в этом не преуспела.
Я с облегчением понимаю, что мне удается вернуть некоторую часть прежней трезвости и ясности мысли. Хотя до сих пор балансирую на опасной грани.
— Жаль, что ты не прислушалась к моему совету, эстрани, и пришла на Маскарад. Я был уверен, что кто-то воспользуется толчеей, чтобы подобраться к тебе.
— Значит, вы… ты веришь, что моя семья не причастна к убийству твоей?
И зачем я спросила? Если он скажет, что не верит, мне останется только сигануть с башни башкой вниз. Что, конечно же, ставит большой и жирный крест на моих планах отыскать истину в мутной воде.
— Прости, эстрани, но в данном вопросе я склонен верить фактам, а они таковы, что лишь ты во всей этой истории была совершенно незаинтересованным и не посвященным в детали человеком.
Ну, хотя бы так.
Я с облегчением выдыхаю и тут же ловлю на себе его улыбающийся взгляд.
— Что? – Рассеянно шарю по лицу, приглаживаю спутанные, все в запекшейся крови волосы. Проклятье, у меня, оказывается, еще и пальцы дрожат как у какой-то воздушной девицы без мозгов. – Прошу прощения за этот вид, мой принц.
— Знаешь ли ты, что после того, как девушка побывает в постели мужчины, он, как порядочный человек, обязан на ней женится? За мной водится пара грешков, но бесчестие не из их числа.
— Нельзя так шутить с Безымянной рабыней императора. – Я сокрушенно качаю головой. – Кроме того, я уже однажды побывала замужем и смею тебя уверить – нет в этом деле ничего приятного.
— Кто сказал, что я шучу?
— Конечно шутишь. – Я так фальшиво улыбаюсь, что челюсти сводит как от оскомины. – Ты - наследный принц Империи. Насколько я помню, очередь из невест не иссякала даже в засуху.
— В данный момент я всего лишь Глер. Воинствующий библиотекарь – Ашес вскидывает бровь и негромко смеется. Я не могу не улыбнуться в ответ. – И должен тебя уверить, что в качестве моей жены ты не была бы разочарована. – Он мягко очерчивает пальцами линию моего подбородка. – Ни в чем.
Знаете, что такое все эти треклятые порхания в животе, будь они неладны?
 
Чистая, незамутненная вымыслом правда!
А, гори все синим пламенем! Если Глеру-Ашесу было позволено без спроса хватать меня и целовать, то и Безымянной-Йоэль такое должно сойти с рук.
Я обнимаю моего ненаглядного Ашеса за шею, прижимаюсь крепко-крепко. Наши тела так идеально сливаются, будто Взошедшим было угодно сделать нас единым целым.
— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, где сейчас находишься? – осторожно интересуется Ашес, обнимая меня в ответ.
Ох, Взошедшие, ни в одной из неприличных книжек не писали о том, что происходит с телом, стоит ему угодить в ловушку крепких мускулистых рук. Наверное потому, что писали их неудачницы, которым не посчастливилось прочувствовать то же, что чувствую я в эту секунду.
Незамутненное ничем счастье.
— Еще как отдаю, мой принц, - шепчу я, одновременно позволив себе вольность поцеловать его в уголок рта. Великолепного, жестко очерченного рта.
— Я же не железный, Йоэль. – На этот раз его голос становится еще ниже, а пальцы, погладив мою спину, оказываются где-то в области подмышек. Поднимаются выше, замирают.
Клянусь, я хочу сказать что-то колкое или ироничное, вытравить эту неловкость уместной остротой и свести на нет собственное стеснение, но стоит открыть рот, как оттуда вырывается только какой-то слишком недвусмысленный вздох.
— А я не каменная, - все-таки отвечаю я. – Ну, почти вся.
— Знаешь, потрошить мятежников и жечь города врагов Империи было куда проще, чем сдерживаться сейчас. – Есть в этом признании что-то по-мужски искреннее и подкупающее в своей простоте.
— Еще как знаю. Я же Йоэль-та-еще-Соблазнительница.
— Ох и острый же у тебя язык, моя эстрани.
Ашес прищелкивает языком, и его ладони очень медленно, болезненно медленно скользят вверх по моей груди, перемещаются на шею и обхватывают лицо.
Мне нужно время, чтобы осознать, что ничего не происходит. И только тогда я со всего размаху падаю с небес на землю. Часто-часто моргаю, пытаясь сообразить, что не так сказала и не так сделала.
— О, я … Прошу прощения, мой принц, твоя близость слишком будоражит мой неокрепший ум. – На самом деле, я хочу сказать, что, следуя логике всех прочитанных мною книг, он, как порядочный принц, был просто обязан воспользоваться моей слабостью.
Что ж, ну хотя бы в чем-то эти треклятые книги врут.
Вместо ответа он отводит волосы от моего уха, прижимается к нему губами и мягко шепчет:
— Я готов продолжить, моя эстрани, но не сейчас и не в этой постели. Ты заслуживаешь большего. Хоть, Взошедшие мне свидетели, я едва сдерживаюсь.
Если бы не это признание, я бы, пожалуй, даже обиделась за то, что меня так жестоко отвергли. Хотя, кого я обманываю? Этому мужчине я готова простить гораздо больше, чем «все на свете».
Чтобы не упасть в грязь лицом, прищуриваюсь и со всей непринужденностью, на которую вообще способна, говорю:
— В таком случае, мой принц, придется поймать тебя на слове. Возможно, грешки за тобой действительно водятся, но как человек чести ты должен будешь сдержать слово.
Ну и глупо же это звучит. Глупо и слишком откровенно, но, в конце концов, это первый в моей жизни флирт! Я имею полное право быть неумехой в этой области.
— Считай, что у тебя есть мое обещание, - обволакивающим шепотом обещает он, мягко касается губами моего уха – и решительно встает с кровати. – А сейчас расскажи мне все, что ты знаешь, моя эстрани.
Я и не думаю лукавить - выкладываю все начистоту.
К сожалению, знаю я не так много.
Когда мой короткий рассказ подходит к концу, Ашес выглядит мрачнее тучи.
— Мне жаль, что тебе пришлось столько пережить, Йоэль.
— Ерунда. Главное, что я жива, а ведь могла стать короче на голову. При моем росте такая потеря была бы просто возмутительной.
Мне все-таки удается вызвать его улыбку, хоть злость из взгляда кронпринца никуда не исчезает.