Венец лжи (ЛП)

— Однако, когда в следующий раз я к тебе приду и вежливо попрошу тебя сходить со мной на свидание, ты пойдёшь, Ноэль. Вот увидишь.
Глава двадцать шестая
— Элль! Какой приятный сюрприз.
Мой отец встал из-за изысканно накрытого стола со статуэткой птицы тукан и разноцветными стаканами для воды, резко выделяющимися на белой скатерти. Даже столовые приборы украшали яркие цветные пятна в виде перьев попугая. Ресторан не зря назывался «Тропики».
— Привет, папа, — я подставила ему щеку для поцелуя, разгладив свое светло-серое платье с черно-розовыми вставками по бокам. Юбка была обтягивающей, как и лиф, от чего к неприятному осадку после недавней беседы с Грегом примешалось еще и чувство неловкости.
Он не отступит — теперь я это понимала.
После его ухода я сделала все возможное, чтобы снова погрузиться в работу, но у меня в голове беспрестанно раздавались эти проклятые сигналы тревоги, и мой разум метался в панике, пытаясь найти решение.
Я пригрозила Грегу увольнением, но, если это произойдет без объяснения причин, он может подать на меня в суд. Не говоря уже о том, какой раздор это внесет между папой и Стивом.
Они были лучшими друзьями. Такими хорошими друзьями, что я, честно говоря, не знала, чью сторону примет папа, узнав о моем намерении уволить Грега.
Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Дурацкое платье от кутюр не давало мне вздохнуть. И снова меня нарядили во что-то против моей воли.
Когда я сказала Флёр, чтобы она проводила вечерние совещания без меня, потому что мне нужно поприсутствовать на обеде с отцом и Пенном, она спустилась в торговый зал и вернулась с этим платьем, кружевным шарфом из богемской шерсти (что бы это ни было) и бриллиантовыми серьгами-гвоздиками.
Мои волосы она оставила распущенными, но добавила несколько локонов, а остальные выпрямила. От чего они казались даже длиннее обычного.
— Что ты здесь делаешь? — отец улыбнулся и, отодвинул стул, приглашая меня сесть. — Это, естественно, не значит, что я не рад твоему появлению.
Я знала, что папа приедет за пятнадцать минут до Пенна. Он приходил так на все совещания и обеды, даже на театральные представления в моей школе.
Пенн прибудет вовремя, в этом я не сомневалась. Но я могла бы использовать эти несколько драгоценных минут наедине с папой в своих интересах. Сначала я разберусь с Пенном, а потом с Грегом.
Не теряя времени, я схватила желто-зеленую салфетку и разложила ее на коленях.
— Папа, нам нужно поговорить. Быстро, пока не появился Пенн.
Отец приподнял бровь.
— Как ты узнала, что я с ним обедаю?
— Он сам мне об этом сказал. И упомянул, что я могу к вам присоединиться, так что я не явилась без приглашения.
Его лицо тут же засветилось от счастья.
— Ах, юная любовь. Пенн даже несколько часов не может вытерпеть вдали от тебя.
«Да, именно поэтому он три дня меня избегал».
Я ему об этом не говорила, как и обо всех остальных секретах, которые, похоже, как по волшебству появились у меня от отца.
«Так вот какова цена похоти и любви? Уход от коллективной жизни к частной?»
До появления Пенна я была так открыта всему миру. Теперь мне сложно было найти подходящие темы для разговора.
Сделав глоток уже искрящейся в радужных стаканах воды, я выпалила:
— На самом деле мы с Пенном не помолвлены — как я и говорила тебе с самого начала.
Папа замер.
— Что?
— Он тебе солгал. Я понятия не имею, что он собирается сегодня сделать или сказать, но хотела уверить тебя…все это неправда. Если он начнет говорить тебе, что я беременна, или что мы сбежим на Кубу, или что я переезжаю к нему…не верь ни единому слову. Хорошо?
Лицо отца побелело. Он потянулся за водой.
Испугавшись за его сердце, я уже хотела замолчать, взять свои слова назад, и сказать ему, что все это недоразумение; что это я солгала. Только он вдруг шокировал меня вопросом:
 
— А ты можешь оказаться беременной?
Папа устремил на меня проницательный взгляд, который я часто у него видела. Для человека, добившегося огромного успеха в бизнесе, он так увлекся своими фантазиями и прочими закидонами, что я и забыла, насколько он умен, что ни одна сделка не проходила без его пристального внимания.
— Зачем ему лгать о твоей беременности, если вы на самом деле не вместе?
Я поджала губы. На это у меня не нашлось ответа.
Он понизил голос, оглянувшись на остальных посетителей необычного ресторана, где подавали полезные салаты и легкие обеды. Потолок был расписан под полог дождевого леса. Окна украшали картины с изображением свисающих коат, а с люстры иногда свешивался питон. (Коаты — род приматов из семейства паукообразных обезьян — Прим. пер.)
— Теперь скажи мне правду, Пуговка Белль.
Я покачала головой.
— Я… нет. Мы не вместе.
— Но были.
— Мы не помолвлены. Это все, что тебе нужно знать.
— В любом случае, пока. Признаю, это было немного поспешно, и сегодня я собирался обсудить его намерения и побольше о нем узнать, но ты не можешь отрицать, что он тебе интересен и ты ему тоже. Это написано у тебя на лице, Элль.
Мне не понравилось, как это прозвучало.
Что написано у меня на лице?
Напряжение от общения с Грегом или страх от общения с Пенном?
Я очень устала от сложностей. Мне хотелось снова быть одной без мужчин, которые все портят.
Отмахнувшись от этого неприятного откровения, я наклонилась к нему.
— Если я попрошу тебя кое-что для меня сделать…ты сделаешь?
Папа ответил, не задумываясь.
— Все, что угодно. Ты это знаешь, — он накрыл мою руку своей ладонью. — Только скажи.
— Найми частного детектива.
— Что?
— Наведи справки о Пенне Эверетте.
— Зачем? — прищурился отец. — Он тебя обидел? Что-то случилось?
Папа оглядел меня с ног до головы так, будто мог увидеть синяки и проступки, и был готов застрелить парня на дуэли.
— Нет, но что-то здесь не так. Прошлой ночью кое-что произошло. Это напомнило человека, которого арестовали тогда в Центральном парке.
Отец замер.
Он убрал руку, выпрямившись в кресле.
— Я думал, мы договорились, что с этой чепухой покончено. Ты сделала все возможное, чтобы найти того парня. Я возил тебя по судам и полицейским участкам с одним расплывчатым описанием. Я был очень терпелив, Элль. Я согласился с твоим желанием его отыскать, но нам это не удалось. Я думал, ты об этом забудешь.
«Это ты так думал. А я все еще его ищу. Все еще надеюсь».
— Я забыла. Но мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь навел справки о прошлом Пенна. Откуда он, кто его родители, чем он занимается? Ради всего святого, у него есть судимость? Я что, о многом прошу?
— Вовсе нет, — скользнул по моей шее знакомый сексуальный, властный голос. — На самом деле, если ты это сделаешь, а именно спросишь меня, то я с радостью заполню эти пробелы, и вам не придется никого для этого нанимать.
— Ах, мистер Эверетт. То есть Пенн, — мой отец встал, протягивая руку в знак приветствия. — Рад сова тебя видеть.
Я сидела в кресле с прямой, как струна, спиной, не извиняясь за то, что только что подслушал Пенн, хотя больше всего на свете мне хотелось съежиться от стыда.
Пенн пожал папе руку, а затем обратил на меня долгий взгляд своих темных глаз.
— Давай, Элль. Я пригласил вас сюда, чтобы вы могли задать свои вопросы. Чтобы мы могли поговорить, и наши отношения вышли из разряда чисто физических.
Я побледнела, взглянув на папу. Пенн только что признался, что у нас были сексуальные отношения.
Мой отец слегка поморщил нос, а затем откашлялся и предложил Пенну сесть рядом со мной.
— Да, разговор был бы очень кстати. Думаю, это отличная идея.
Он свирепо посмотрел в мою сторону. Его пристальный взгляд сказал все без слов: «Хочешь что-то узнать? Сейчас самое время… ну так спрашивай».