Охота на ведьму (СИ)

— Хочу поговорить с ним до того, как вы его возьмёте, — серьёзно сказала я.
Ралфи не отвечал, только смотрел вопросительно, ожидая, что я ещё что-то скажу.
— Зачем, Рита? — наконец, не выдержал он. — Ты же сама всё видела.
— Мне это нужно, — тихо сказала я и повторила: — Пожалуйста.
— Ритка его может разговорить, кстати, — сказал Каспер. — Может, даже узнает без допроса, где эта вонючка источник прячет.
— Что-то сомневаюсь.
— Логан…
— Я не в восторге от этой идеи, Рита. Как только Крестнов поймёт, что его раскололи, он станет опасен.
— Я буду осторожна.
— Что-то сомневаюсь.
— Ты повторяешься.
— Повторяюсь, — вздохнул Ралфи. — И не могу тебе отказать.
— Спасибо.
Ведьмак покачал головой.
— Мы будем рядом. Совсем рядом, понимаешь? Как только ты заговоришь о хаосе — это будет сигналом для остальных.
— Хорошо.
Пробормотав что-то о том, что слишком уж я послушная, даже подозрительно, Ралфи запустил бывший секстант. Ожидая приступ тошноты, я поспешно облокотилась ладонями о стол. И ничего не произошло!
— Логан?.. — не своим голосом спросила я.
Каспер виновато опустил голову.
За мгновение перед глазами успела пронестись вся жизнь. А также вечность заключения в прошлом.
Сцепив зубы, ведьмак пытался запустить механизм. Глаза зажмурил, на лбу выступили капельки пота от напряжения. Сердце билось в груди так неистово, словно вознамерилось проломить рёбра.
— А ну, дай попробую я хакнуть эт-ту твою темпуру…
— Темпору, — поправил Ралфи, морщась как от сильной головной боли.
Глаза котецкого застекленели, вид стал сосредоточенным.
А потом появилось знакомое головокружение и границы пространства поплыли!
Видимо, Ралфи снова оказался прав — второй раз путешествие во времени уже не было таким противным. Но всё же я не возражала, когда ведьмак сгрёб меня в охапку, прижимая к себе. Как и Каспер не возражал, когда псионик, облегчённо выдохнув, погладил его с благодарностью.
  
Глава 117
 
— О, Маргаритка! — Горислав, сияя, поднялся из-за стола мне навстречу.
То есть это я вчера бы подумала, что мне навстречу. Сегодня же заметила, как поднимаясь, Горислав одним движением развернул от меня ноут.
Опасаясь, как бы не успел закрыть то, что прятал, а то и удалить, постаралась как можно искреннее улыбнуться.
— Привет.
— Как ты? После вчерашнего?
После вчерашнего… Буквально после «вчерашнего», которое полчаса назад только для меня закончилось, я разбита, Горислав. Раздавлена. Уничтожена. Мне вчера не было так больно, как сегодня. То есть… эти два вида боли невозможно сравнивать. Боль от предательства — она особая. Ни на что не похожая. Опустошающая. Горькая очень и почему-то с привкусом вины. Странно, правда? Тебя предали, и ты же почему-то чувствуешь себя виноватым… За то, что не углядел. Не распознал. Позволил так с собой поступить. Разве у меня был выбор? А вот такое ощущение, что был. Ложное ощущение, фантомное. Какой может быть выбор в прошедшем времени? Здесь, сейчас? Сейчас — прошлое всего лишь мысль. Воспоминание. Может ли быть выбор у мысли? Как же глупо! Всё это глупо, нелепо, несообразно как-то. Вся эта ситуация…
Вот смотрю на твою улыбку, Горислав, как будто даже искреннюю… и тошно. Так тошно, что горло опаляет горечью. Разве можно вот так улыбаться, когда сам, своими руками, убивал лютой, мучительной смертью глупых, доверчивых… беззащитных. Они теперь уж точно не поумнеют. Не поймут… и так и не поняли, за что это всё с ними. Они до конца верили в то, что все люди хорошие. Они ведь как дети совсем… Как так-то, а?..
— После вчерашнего, — хриплым, чужим голосом повторила я и покачала головой. — Сложно. А ты?
Горислав приблизился с явным намерением обнять, и я поняла, что, если он дотронется до меня хоть пальцем, не выдержу. Лицо ему располосую, глаза выцарапаю… убью. Правда, убью. За них за всех… и рука не дрогнет.
Я сделала вид, что не заметила его порыв и, проскользнув под вытянутой рукой, прошла к столу и присела на его край, спиной к ноуту. Лучше сейчас о деле думать. Отвлекает от наматывания соплей на кулак.
 
— Я тоже сложно. Всё метался, знаешь… С ума сходил. Из-за Волчка, из-за ребят. Ралфи этот… нормальным мужиком оказался. Зря я нарывался. Надо бы извиниться. Но когда ты пришла, Рит… — Горислав замолчал.
— Что-то изменилось? — я вглядывалась в лицо бывшего напарника, силясь отыскать хоть что-то от того парня, которым я его видела все эти годы. И не находила. Прав Ралфи снова, чтоб его черти съели… снова прав. Мутный он. Лучше и не скажешь. А я — дура доверчивая. Позор для всего ведьмачьего племени.
— Изменилось, Маргаритка, — ответил Горислав. — Словно солнце выглянуло из-за туч. Не могу рядом с тобой грустить. Не получается.
— Вот как…
— Я должен был раньше сказать, не знаю, чего выжидал, дурак. Наверное, что заметишь, разглядишь. Как остальные, — Горислав пожал плечами и смущённо улыбнулся. — Одного не учёл: с тобой так не выйдет. Ты не такая, как все. Настоящая королева…
Я поморщилась, сдерживая подкатившую к горлу тошноту. Так, пора прекращать этот цирк. И не потому даже, что мне физически противно всё это слушать. Но это сейчас не только я слушаю. А ещё и целый отдел Незримого Легиона… И Ралфи, конечно. Слушает и лишний раз убеждается в своей правоте.
— Горислав, Каспер вчера код сигнализации переписал.
Надо отдать бывшему напарнику должное — он и бровью не пошевелил. Ни взглядом, ни жестом себя не выдал. Не знала бы — в жизни не распознала фальшь!
— Отличные новости. Баги поправил?
— Ага. Помнишь, рябило видео иногда? В лабораториях и у Лерки тогда в ангаре…
И тут Горислав метнул взгляд в сторону стола! И не на ноут причём! Триединая! Неужели тогда, с гидрой… это тоже он?!
— Больше не рябит?
— Не-а. Как часы.
— Ну так это здорово, Рит! Ещё одна хорошая новость за утро. Ты как будто не рада?
— Тебе не откажешь в наблюдательности, — покачала я головой.
— Рит, что не так? — нахмурился бывший напарник.
— Запись вчерашнего видео посмотрела, — сказала я. — Из седьмой лаборатории.
— Так, — протянул Горислав, кивая. — И?
— И видела тебя, — ответила я, понимая, что дольше тянуть просто нет смысла. — Ты с фамильярами что-то делал, — я развела руками. — Я спину только видела. Кажется, ты что-то говорил ещё, но звук засбоил.
Поскольку бывший напарник молчал, я добавила с нажимом:
— Ты что-то положил в общий контейнер, в партию, которая ночью отправилась в Бестиарий. Что?
— Не что, — Горислав покачал головой. — А кого.
— Что?! — и вот теперь у меня глаза, что называется, «как две медали». Надо сказать, напарнику удалось меня удивить. Ещё как удалось!
— В смысле — кого?
— Двух нетопырей, — ошарашил меня Горислав. — Одного бельчонка. И берилловую черепашку. Это контрабанда была, Рит. Гордиться тут, конечно, нечем, но… я сам их воссоздал, вырастил, не задействовал средства академии. Ты же знаешь, как мне деньги нужны.
— Не знала, что настолько.
Вспомнились обрывки разговоров, фраз, из которых по крупицам собирала информацию о семье Горислава. О братьях, о маме, о сестрёнке… Так-то Горислав никогда не жаловался, не давил слёзными историями. Теперь непонятно, что из этого всего правда, а что — ложь. И есть ли правда вообще. Хотя мама у него и правда болеет. Такую ауру не подделаешь, в отличие от кресла-каталки. Но ведь если хочешь, чтобы тебе поверили — переплети искусно ложь с правдой. Правду люди чуют. Нутром. А полуночники и подавно. А раз правду услышат, значит, и во лжи, с ней переплетённой, их будет легче убедить. Издержки века информационных технологий, в который ничего не утаишь. Всё, что пряталось раньше под семью замками, всё на виду. А значит, и ложь эволюционирует, отращивает новые щупальца, находит новые отмычки для доверчивых сердец…
 
— Рит, — тихо позвал Горислав. — Понимаю, что это нарушение. Да что там нарушение — преступление… Но у визитатора, у Ралфи, такие полномочия… Он за такое может магии лишить, — голос бывшего напарника звучал глухо. — Ты же знаешь. Не говори никому, ладно? Если со мной что случится, что с мамой будет… С мелкими…