Охота на ведьму (СИ)

Так что я на правах «преданной и обманутой в лучших чувствах» и не подумала оборачиваться. Нечего было вчера дразниться, а потом инквизитору меня сдавать. То есть, я хотела сказать, визитатору. Хотя в его случае это где-то рядом.
Склонившись над конспектом, я принялась увлечённо рисовать волшебными чернилами человечков, которые тут же оживали и летели на нарисованных метёлках играть в нарисованные же снежки. Разделив их на две команды: «ведьмы» — в остроконечных шляпочках с полями и «ведьмаки» в остроконечных шляпочках без полей, я принялась с интересом наблюдать за снежной баталией. Сбоку я пририсовала простенькую таблицу в два столбика, и в ячейках замигали очки счёта.
— Волкова! — оторвал меня от увлекательного времяпровождения голос Златы, и я, поспешно захлопнув конспект, поднялась. — Тебе не интересно?
— Очень интересно, — почти не скривилась я, вставая.
«Ну вот кого ты пытаешься обмануть?» — говорил пристальный взгляд прорицательницы.
Я вздохнула. В бытность мою адепткой мы со Златой спорили, да. Много спорили. Да что там спорили… до ругани даже доходило, и, справедливости ради, не я начинала. Просто не всегда умела взять себя в руки и «промолчать по-умному». Не всегда меня общение со Златой красило, но… ведь было, о чём поспорить! Так что пифия меня терпит исключительно потому, что, когда я неправа, умею это признавать.
— Просто я эту программу помню, Злата Витальевна. Ну вот спросите меня о чём-нибудь!
— Садись, — поджав губы, Злата покачала завитой, как у барашка, головой. Уж если я говорю, что помню, значит, помню, и пытаться засыпать меня — бесполезно.
— И слушай внимательно, — добавила преподша. — Сегодня мы коснёмся того, о чём раньше я вам не рассказывала, — улыбнувшись вмиг образовавшейся тишине, пифия добавила: — Высшая мантика — не игрушки!
  
Глава 24
 
Я насторожилась. Высшая мантика — это уже что-то.
Хотя бы потому, что в высшей мантике используются чары первого и второго уровня. Что позволяет не только предсказать определённый вариант развития событий и, естественно, осветить его в пророчестве, но и воздействовать на разум человека, «запрограммировав» его таким образом, чтобы с момента предсказания тот совершал вполне определённый выбор. В связи с чем, понятно, пророчество всегда, почти всегда, оказывается подлинным!
И пусть это по-прежнему мантика, но воздействие на разум — это уже интересно!
Продемонстрировав улыбку победителя, Злата продолжила:
— Пророки объединялись в коллегии в соответствии с характером дара толкований. Итак, самые древние среди них — гаруспики. Обозначим их в конспектах буквой «А»…
Я закатила глаза, но подчинилась. На мой взгляд, у Златы безнадёжная профдеформация: основы мантики она преподаёт на первых курсах, самым юным магам, не умеющим ещё толком конспектировать. На десятом курсе, уже в магистратуре, все эти «а-бэ-цэ» и «отступите от полей на два пальца» (каких ещё полей, блин?!), «а здесь вам удобнее будет запомнить, если мы начертим небольшую таблицу», и прочее в том же духе бесит несказанно! Подозреваю, Злата специально вредничает, отыгрываясь на нас за годы студенческого беспредела. Магистрантам, понятно, мелкие пакости не к лицу, поэтому сидим, сопим, записываем… И стараемся не заснуть.
— …Или орденом, осуществлявшим предсказания по внутренностям жертвенных животных… Пункт «Б». Вторыми по значимости считались ауспиции, или авгуры, предсказывающие по полёту птиц… Пункт «В» Пироманты, умеющие растолковывать язык огня… Записали? Отлично!.. М-м-м… «Г». Морфоскопы, от них, кстати, произошли впоследствии такие науки, как физиогномика и хиромантия — предсказания морфоскопов основывались на строении человеческого тела… А-а-ха… «Д». Астрологи, базирующиеся в своих предсказаниях на расположениях небесных светил и явлений… И, наконец, «Е»… Некроманты, использующие для предсказаний покойников. Впоследствии, как вы знаете, некромантия развилась в науку, практикующую управление мёртвыми телами, кражу душ и жизненной энергии…
 
Я, скрипнув зубами, снова вернулась к игре в снежки.
За то время, что слушала Злату, «ведьмаки» вырвались по счёту вперёд, и «ведьмы», посовещавшись, занялись строительством аванпоста, сиречь снежной крепости.
Вот пифия всегда так: сперва заинтересует, поманит, как осла, морковкой, а потом вывалит такой ворох предыстории и ненужных подробностей, что от скуки челюсть сведёт!
Так что на переход к высшей мантике сегодня остаётся только надеяться.
Я так увлеклась рисованием снежков, что прошляпила тот момент, когда на парту с шелестом запрыгнула бумажная лягушка. Элька, которая так же невыносимо скучает, оставила попытки дозваться меня голосом и заколдовала записку.
Не успела я поймать лягушку, чтобы спрятать ту под партой, как несчастное бумажное земноводное оказалось пригвождённым к парте указкой Златы.
Я чуть не застонала сквозь зубы.
— Значит, говоришь, тебе интересно, Волкова? — склонилась над моей партой провидица, следующим метким движением указки не давая мне захлопнуть конспект.
Окинула хмурым взглядом снежную баталию и укоризненно покачала головой.
Я приготовилась к самому страшному наказанию.
Как наяву, увидела себя сидящей на кафедре Пифий за самым бесполезным занятием в мире. А именно: сортировкой вороха добытых археологами артефактов, что чаще всего выглядит как груда старого хлама, в беспросветной попытке определить, пригодится та или иная штуковина провидцам в их нелёгком ремесле или нет. Знаем, плавали… Обезьянья работа.
Взгляд рассерженной пифии предрекал мне именно такое бесславное завершение сегодняшнего дня. И это ведь после «экскурсии» для Ралфи и обязательных дел на станции, которые никто кроме меня не сделает! Тьма!
Но всё вышло ещё хуже.
Потому что лягушка, стоило ей высвободиться из-под гнёта указки, ожила. Потянулась, расправляя примятые лапки и, надуваясь изнутри, спину. А затем, открывая и закрывая бумажный рот, принялась сюсюкать Элькинымголосом:
— Риту-уль, ну не дуйся. Ты же из-за Ралфи, да?
В аудитории наступила гробовая тишина.
А обиженная на моё невнимание Злата метким движением указки подбросила лягушку в воздух, когда я попыталась её поймать. Чтоб прихлопнуть, естественно.
— Мы с девочками ни на что не претендуем, че-е-естно, — продолжала безнаказанно шлёпать бумажными губами лягушка с ладони преподши. — Если уж он тебе так нравится. Я не нарочно, ну ты же меня знаешь, Ри-ит. Просто он та-ак на тебя смотрит, что я не удержалась… Ну не злись, Рит. Он такой красавчик, а ты его взяла и всего для себя захапала!
Думаю, в жизни каждой девушки, неважно, ведьма она или нет, есть моменты, которых она искренне стыдится. Вот и я в те секунды, показавшиеся мне вечностью, осознала со всей беспощадной, бескомпромиссной ясностью: моя жизнь никогда уже не будет прежней, этот миг моего позора разделит жизнь на «до» и «после», и спустя столетия я буду вспоминать треклятую лягушку с Элькиным голосом, заливаясь краской стыда по самую макушку!
Элька, на которую я оглянулась, сверкнув глазами, сидела бледная как мел. Она явно не ожидала, что с лёгкой руки Златы лягушка озвучит послание, между прочим, очень и очень личное послание, на всю аудиторию.
И вот что мне сейчас делать?!
Бежать в уборную, сгорая от стыда как первокурсница?
Начинать убивать свидетелей, причём желательно с Эльки?
Или всё же со Златы Витальевны?
Вот что?!
Однокурсники, понятно, зашептались, захихикали. Ещё бы, такая подстава! И хоть Элькина страсть к романтизации всего и вся давно на факультете притча во языцех, но когда это здравый смысл останавливал полуночников от возможности над кем-то поржать, особенно, если этот кто-то — в данном случае я — сам так подставился?! Я уже говорила, что чувство юмора у магов дурацкое?!
 
— Что ж, Волкова, — мечтательно улыбаясь, проворковала Злата. — Ваша рассеянность вполне оправдана. И всё же — соберитесь! — и,  о тьма! — преподша подмигнула мне с заговорщицким видом, показывая, что в делах сердечных, тьфу, звучит-то как мерзко, она, разумеется, на моей стороне.