Семья моего мужа против развода (СИ)

Но все мы разные. И взрослеем по-разному. И не всегда можем защитить себя и свои интересы. Так бывает.
Майкл стягивает с шеи галстук и связывает руки потерявшего сознание Уоллиса. Лицо его красное от ярости. Руки двигаются умело, отмечаю про себя я. Видать, не впервой.
- Как долго подобное продолжается?
Эдвард отворачивается, не желая встречать требовательный взгляд друга старшего брата. Он ошибочно принимает злость в его тоне в свой адрес. А может думает, что Майкл имеет что-то против магов.
Я мягко глажу младшенького по волосам. Все хорошо, дружочек. Теперь все будет хорошо.
Майкл пятерней зачесывает назад непослушную челку, все идет не так, как ему бы хотелось, и грозно поглядывает на бездыханное тело дворецкого, словно размышляя о том, чтобы ударить его еще парочку раз.
Слышится девичий всхлип. Не мой, я вообще не падкая на слезы дамочка.
Ирма тихонько ревет в коридоре, так и не войдя внутрь спальни. Честно, я вообще про нее забыла. Выбитая дверь шатается на одной петле, распахнутая настежь, и прекрасно не скрывает то, что было внутри.
- Ты. Как долго подобное продолжается? – вопрос мужчины адресован в этот раз служанке, привлекшей к себе внимание всхлипами.
Мне и самой интересно, я держу ухо в остро, и параллельно помогаю Эдварду подняться и сесть. Сколько он стоял на коленях, что ноги его не держат? Во мне снова просыпается желание отвесить Уоллису пинка. И плевать мне на его возраст.
- Я п-пришла в этот дом д-два года наза-ад. И такое уже происходило с т-третьим г-господином. Дворецкий Уоллис…все знали, что он ненавидит магов. Два года назад Эду семнадцати не было...
- Магов? – цепляется Майкл.
- Но в-ведь у господина нет магии, в-верно? Мы думали, что это лишь надуманный предлог!
Голубые глаза внимательно оглядывают меня и Эда. Их обладатель схватывает на лету. Теперь он знает, что парень обладает неординарными способностями и понимает, что они и стали причиной такого отношения Уоллиса.
- Где все слуги?
- Он их отпустил. Это часто происходит после отъезда герцога, - Ирма подтверждает мои догадки. Он – это дворецкий.
Прошлая Юнис тоже понятия не имела, быстро сканирую доставшуюся мне от нее память. С завидным постоянством она могла подолгу не возвращаться в этот дом, предпочитая ночевать в гостиницах и отелях.
Розье взваливает себе на плечо, словно мешок с картошкой, тело дворецкого – ну и силища – и мы идем в его кабинет. Я говорю Ирме обработать раны Эдварда и приготовить ему что-нибудь поесть.
После тряски Уоллис приходит в себя. Его губы недовольно кривятся, а в глазах вспыхивает праведный гнев, когда он, привязанный Майклом к стулу в собственном кабинете, замечает меня.
- Как вы смеете? Мальчишка на побегушках (это он про Розье) и девица сомнительного происхождения! На кого посмели поднять руку! Я – главный в этом доме!
- Где ключ от сейфа? – рычит на него мужчина, нависнув коршуном над дворецким, опасно наклонив стул за спинку так, что реши он отпустить, Уоллис полетит вниз.
- Да ты…щенок! Как смеешь со мной так обращаться…
- Ключ! – орет ему в лицо Майкл.
Как же хорошо, что я решила быть с ним на одной стороне. И вдвойне прекрасно, что мне остается лишь следить за воплощением моего плана его руками, самой не ударив и пальца о палец. Хотя, признаем честно, давно уже намеченные мной шаги, претерпели не зависящие от меня изменения.
Уоллис бегает глазенками по кабинету, слежу, но не могу увидеть в этом действии никаких подсказок. Розье угрожает кулаком. Дворецкий вжимается всем телом в спинку стула, напряженно и отчаянно что-то обдумывая.
- М-может быть, вам со-сообщили что-то…ошибочное…За-за-а-чем вам нужен мой сейф. Там, там всего-то сметы расходов и доходов поместья, сводки бюджета… - шепелявит заискивающе дворецкий. Все же зубов у него стало поменьше.
Сопротивляется до последнего, зараза!
- Я могу открыть, - от голоса Эдварда сзади я подпрыгиваю на месте.
  
6
 
- Честно слово, Юнис, ко льву в вольер залезла, а боишься каждого шороха, - деверь проходит внутрь кабинета, огибая меня, застывшую почти на пороге.
 
– Белая еще как мел… - бурчит под нос Эд.
Брови Розье снова взлетают наверх, теряясь под густой челкой.
Он переводит взгляд с меня на младшенького. Нетрудно догадаться, что он раздумывает, когда же у нас так потеплели отношения. Эд ведет себя как мой настоящий брат, и относится как к старшей непутевой сестрице, а не как к навязанной приживалке. Для меня самой такое отношение тоже в новинку.
Не специально ли юноша таким образом хочет показать Майклу, что я такой же член этой семьи и он меня принял, чтобы Розье не смел меня обижать? Ну какой же ребячливый и в то же время милый поступок, если конечно он действительно имеет это в виду!
Эдвард и сам не цветет румянцем, кто еще из нас бледный! Виду не показывает, но движения скованные, раненная спина дает знать о себе. Меня топит чувство необъяснимой вины.
Мне жаль, я не знала. Не знала. Меня не было здесь, когда продолжались эти истязания. И тем не менее мне ужасно жаль.
Майкл ловит мой направленный в сторону изучающего замок сейфа брата мужа. Вздергивает бровь, заинтересованно прищуривается.
Что? – не могу понять эту смену выражений.
Уоллис же тем временем покрывается испариной.
- Эдди, мальчик мой, это же для твоего блага. Я старался сделать тебя таким, как все. Как твои друзья…Я вырастил тебя!
Старый змей! Что за дурацкие оправдания!
Эд вздрагивает, заслышав его голос. С тех пор как пришел, в сторону дворецкого он не бросил ни взгляда.
- Я только сейчас начал понимать… - парень качает головой. Мы не видим его лица, чтобы понять, что он чувствует, а фразу он оставляет незавершенной.
Впервые я вижу, как Эд применяет магию в деле. В его зеленых глазах вспыхивают золотистые искорки. И это все. Ни тебе магических завихрений, сияния или огоньков, слетающих с кончиков пальцев.
Замок с тихим щелчком поддается, словно его открыли ключом.
Этого стоило ожидать, учитывая, что деверь недавно открыл вольер в зоосаде, но все равно такое не может не восхищать. Я едва сдерживаюсь, чтобы не показать юноше оттопыренный большой палец. Круто!
Дворецкий дрожит. Его волосы пропитались потом. Нервничает. Хороший признак. Значит определенно есть что-то такое среди этих бумаг, чего у обычной прислуги быть не должно.
Майкл Розье проходит вперед, легонько касается плеча Эдварда, тот отходит ко мне. Он его не боится и доверяет, значит, я действительно выбрала верно. Наверное, раньше, до женитьбы Рейнарда, Майкл был в этом доме частым гостем.
- Ты как? – спрашиваю у Эда. – Руки-ноги целы?
Видели мы только спину, может быть и другие части тела ранены, кто знает.
- А сколько положено? Две руки и две ноги? – горазд на шутки Эд.
Я закатываю глаза, но все же улыбаюсь ему в ответ. Не могу не улыбнуться. Губы младшего тоже растягиваются в улыбку. Какое-то давно забытое чувство возникает в душе, но я не успеваю схватиться за него, чтобы хорошенько разглядеть, а оно снова исчезает.
Розье тем временем перебирает в руках содержимое сейфа. Папки, бумаги, записные книжки, журналы с описями. Ну, сам, без моей помощи разберется, большой уже мальчик. Я только слежу, чтобы он ничего не упустил, и никакая бумажка не осталась в тени.
Дворецкий тихонько подвывает, у него на лицо настоящий нервный срыв. Видать, реально стоящие доказательства обнаружились. Старику совсем крышу снесло от осознания той задницы, пардон, в которой он оказался.
Эдвард делает вид, что его мучителя вовсе и нет в комнате. Я же, скрестив на груди руки и оперевшись о дверной косяк бочком, наблюдаю за тем, как выходит из себя Майкл.
Это зрелище, на которое стоит продавать билеты, как на представления в театр или оперу.
Лицо из обеспокоенного становиться дико злым и негодующим, на шее вздуваются вены, он закатывает рукава своей рубашки, мощные руки то и дело по очереди ныряют в густую шевелюру – так продолжится и к сорока он облысеет – а лицо из естественного наливается всеми оттенками красного и бордового.