Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

С наступлением темноты весь этот склад понемногу, чтобы не привлечь внимания излишнего, перенесли в машину и вместе с хозяйкой отправили в МЧК. Один крупнокалиберный «смит-вессон» Илья Фридман, питавший мальчишескую страсть к пистолетам и револьверам, сунул за широкий ремень под бушлат — ни в один из карманов он не вмещался.
Оставив в засаде четырех сотрудников, Фридман ушел…
Ночь, судя по тому, что звонков из засады на Лубянку не было (в квартире имелся действующий телефон), прошла спокойно. Утром Фридман отправился туда снова, чтобы принять смену. Шел он со стороны Зубовского бульвара Денежным переулком. Не доходя пересечения с Сивцевым Вражком, комиссар услышал доносившиеся с Арбата выстрелы.
Надо сказать, что утренней стрельбы в Москве уже не было слышно несколько недель, поэтому неожиданный салют — как впоследствии выразился Фридман — ему сразу не понравился. Екнуло сердце, не к его ли ребятам имеет отношение эта пальба? Выстрелы слышались именно со стороны Арбата, более того, они приближались. Вытащив из-за ремня «смит-вессон», еще не опробованный в деле, Фридман шустро заскочил за угол так, чтобы держать под обзором Денежный.
Так и есть! По переулку мчался мужчина в темной тужурке, без шапки и на бегу, не останавливаясь, отстреливался из двух пистолетов. За ним, тщетно пытаясь догнать, также стреляя на ходу, бежали двое — Фридман узнал обоих: Козлов и Савушкин, двое из четырех чекистов, оставленных в засаде.
Узнал — и тут же вскрикнул: нелепо споткнувшись, словно напоролся на протянутую невидимую проволоку, рухнул на мостовую Козлов. Савушкин невольно замедлил бег и нагнулся над товарищем. Это была ошибка, и мужчина в тужурке не замедлил воспользоваться ею — тут же ускорил бег. Бежал правильно — зигзагами, враскачку, видно, не в первый раз уходил от огня. Как бы то ни было, но и Фридман, выпустив по ногам беглеца подряд две пули, тоже не сумел попасть.
Мгновенно оценив изменившуюся обстановку, мужчина отшвырнул один из своих пистолетов, видимо, обойма в нем была уже расстреляна, выхватил из-за пазухи гранату и метнул в сторону чекиста. Илья кинулся на землю, прикрыв голову руками… Взрыва не последовало, потом уже Фридман сообразил, что спасло его почти чудо: террорист просто не успел выдернуть чеку взрывателя. Но время он выиграл. Тех нескольких секунд, что Илья провалялся на мостовой, мужчине хватило, чтобы свернуть в Сивцев Вражек и скрыться во дворе большого жилого дома.
Вбежав во двор следом за ним, Фридман остановился, чтобы оглядеться и перевести дух. Бандита, конечно, никакого он не увидел. Илья стоял не остерегаясь. Ему уже было ясно, что беглец человек опытный, первым стрелять не станет, дабы не обнаружить себя. Оглядел двор — пусто. Выходит, надо ждать подкрепления в лице Савушкина, чтобы идти осматривать подряд все квартиры, подвалы, чердаки, для этого надо оцепить дом, а то и квартал. Тоскливо… Если Савушкин и найдет его здесь, все равно придется отсылать его за настоящей помощью.
Неожиданно услышал откуда-то сверху оклик:
— Эй, матрос!
Поднял глаза: в окне второго этажа отчаянно размахивал руками, стараясь привлечь его внимание, старик в одной нижней рубахе:
— В будке он, зараза, в будке!
И тут же над головой чекиста просвистела пуля. Не дожидаясь второй, Илья мгновенно укрылся за стволом могучего вяза. Вон оно что! И комиссар беззвучно расхохотался: отчетливо разглядел, что из круглой дыры большой собачьей будки в дальнем углу двора торчит нога в рыжем сапоге!
Выходит, бандит столь поспешно нырнул в дыру, что успел втащить внутрь только одну ногу, да так и застрял. Но в следующий миг Фридману стало уже не до смеха: теперь неизвестный его со двора за помощью не выпустит. Рассчитывать, что Савушкин правильно сориентируется и догадается заглянуть именно в этот двор, не приходилось. Стрелять в воздух неразумно, в «смит-вессоне» оставалось всего четыре патрона, в собственном «кольте» восемь. Для серьезной перестрелки маловато, тем более что Илья не знал, сколько выстрелов оставалось в запасе у террориста.
 
У чекиста был только один выход: предложить неизвестному сдаться, в случае отказа — стрелять по будке, в расчете, что по счастливой случайности не убьет, а только ранит. Тянуть время нельзя было еще по одной серьезной причине — бандит мог уничтожить имевшиеся при нем документы. Последнее соображение положило конец колебаниям.
— Эй ты там, в будке! — зычным голосом заорал Илья. — Выходи! Иначе стреляю наверняка!
В ответ прогремел выстрел…
Илья поднял «смит-вессон», с явным сожалением взглянул на дуло — в него свободно можно было засунуть большой палец, — прицелился, держа оружие обеими руками, тщетно пытаясь угадать, где в этой чертовой будке может оказаться плечо бандита, а где голова, и выстрелил подряд три раза…
Вытащить тело из будки оказалось делом непростым, помог старик в нижней рубахе со второго этажа, выскочивший во двор, когда стрельба закончилась. Фридман перевернул убитого на спину: кровавые пятна растекались по самому центру старой железнодорожной тужурки. Илья наклонился над трупом, обыскал карманы. Документов никаких, только пухлая записная книжка, пачка денег, граната-лимонка, несколько обойм. Подобрал со дна будки австрийский пистолет «манлихер». Еще раз взглянул на лицо убитого: интеллигентное, темная бородка клинышком, усы, высокий, с залысинами, лоб. Нет, раньше он нигде этого человека не встречал.
  
Глава 10
 
Почему не удалось захватить неизвестного на квартире — позднее стало предметом особого разбора на оперативном совещании. Если не вдаваться в подробности, все объяснялось тем, что конспиративный опыт и чутье явившегося на квартиру анархиста превосходили навыки еще недостаточно поднаторевших в своем деле чекистов. Дзержинский, конечно, был расстроен, что «железнодорожника» (так пока, до опознания, называли убитого) не удалось арестовать, но претензий к Фридману не предъявлял — тот действовал соответственно обстановке. Спасибо вообще, что он по чистому совпадению оказался на пути бандита, а то бы тот ушел, непременно ушел.
При более тщательном обыске вещей убитого в МЧК все же был обнаружен один документ — провалившийся из рваного кармана за подкладку. Удостоверение служащего отделения Московско-Курской железной дороги.
Проверка удостоверения обнаружила интересное обстоятельство: фотография и указанная должность соответствовали действительности. Служащие отделения подтвердили, что этот человек у них точно работал. Но имя и фамилия, утверждал эксперт, были фальшивыми, вписанными после подчистки. Таковым же оказался и домашний адрес, записанный в регистрационной книге по месту работы.
Казалось, следствие зашло в тупик. Выручил неожиданно Мартьянов. Когда документ попал к нему в руки, он уверенно заявил, что или фотографию «железнодорожника», или его самого в натуральную величину он видел в прошлом году и что человек этот имел какое-то отношение к налету на «Центротекстиль».
В ЧК это дело помнили хорошо. Действительно, в восемнадцатом году группа анархобандитов совершила дерзкий налет на трест «Центротекстиль». Несколько налетчиков было схвачено. На допросе в ЧК один из них показал, что анархисты готовили взрыв в помещении Чрезвычайной комиссии, и назвал адрес конспиративной квартиры, где снаряжалась бомба.
Чекисты направились туда немедленно и точно обнаружили металлический ящик размером аршин на пол-аршина, набитый взрывчаткой. Часовой механизм взрывателя был установлен на восемь часов утра, но еще не заведен. Это было более чем странно: на это именно время назавтра в кабинете заместителя председателя ВЧК Яна Христофоровича Петерса было назначено важное совещание членов коллегии и заведующих отделами.
 
Дальнейшее следствие установило, что агент анархистов, пролезший обманным путем на должность комиссара ВЧК, собирался пронести вечером ящик к Петерсу под видом изъятого сейфа с ценностями и оставить там до утра, когда придет специалист, чтобы вскрыть замок, поскольку ключа не имелось. Точное время начала совещания заговорщикам назвала другая их сообщница, работавшая в ВЧК машинисткой…