Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Ты чего, командир? Иду без нарушений.
Одет он был в легкий спортивный костюм с фирменной лилией на груди, но большой живот портил фигуру.
— Не переживай, не переживай! — добродушно сказал инспектор.— У нас до тебя дело есть…
Пока инспектор объяснялся с шофером, Панин решил поговорить с пассажиром. В конце концов инспектор может довезти его до места и на «Жигулях». Он двинулся к таксомотору, пытаясь разглядеть пассажира. Это был козлобородый Рюмин. В руках он держал маленький, почти игрушечный автомат. Панину эта игрушка была знакома. Израильский автомат «узи».
— Сурик! Назад! — крикнул Рюмин.
«Не успею послать патрон в патронник»,— подумал Панин, выхватывая пистолет. Но его выручил инспектор. Услышав окрик Рюмина, он оглянулся и тоже увидел автомат. Чтобы достать пистолет, ему нужно было освободить руку, все еще державшую бесполезный радиотелефон. И он, вложив в бросок все свои сто килограммов, метнул аппарат в опускающееся стекло. Глухой удар совпал с автоматной очередью, но она ушла в белесое вечернее небо.
Панин успел передернуть затвор и выпустил в Рюмина три пули. Он почувствовал, что все они не прошли мимо. Выстрелов из машины больше не последовало. Панин рванул на себя дверцу. Рюмин вывалился прямо на него, и капитану пришлось отступить на шаг, чтобы не испачкаться — вся голова была залита кровью. Панин подхватил падающий автомат.
Рядом раздалось еще несколько выстрелов: это инспектор стрелял по убегающему шоферу. Панин видел, как шофер споткнулся и присел, схватившись за ногу. И в это время снова раздался резкий скрип тормозов: вылетевшие из-за угла красные «Жигули» чуть не налетели на раненого. Из машины выскочил Курносов и кинулся его поднимать.
— Назад! — крикнул инспектор.— Он вооружен!
Курносов испуганно отпрянул и спрятался за «Жигули». Наверное, шофер испугался, что его могут пристрелить, и швырнул свой пистолет под ноги осторожно приближающемуся инспектору ГАИ.
А Панин склонился над Рюминым. Тот застонал. Глаза его были открыты. Капитан заглянул в салон, отыскивая глазами аптечку, но аптечки не было.
— Где Орешников? — спросил капитан.
Рюмин попытался плюнуть, но сил у него на это не хватило — только на губах выступила розовая пена.
Панин схватил трубку радиотелефона такси, но тут же положил — диспетчер могла быть связана с бандой.
На дороге начинали скапливаться автомашины — любопытство заставляло водителей позабыть на время о тех делах, по которым они ехали. Примчался на мотоцикле старшина Госавтоинспекции. Он услышал выстрелы с Обводного канала. «Ну и ладненько! — подумал Панин.— Теперь они и без меня разберутся». Он подошел к «Жигулям» Курносова. Сам помреж все еще опасливо прятался за машиной. Татьяна Данилкина, с перекошенным от ужаса лицом, глядела туда, где лежал Анатолий Рюмин. На заднем диване «Жигулей» сидел Валерий Николаевич Данилкин.
— Таня, вы согласны ехать дальше? — спросил капитан.
Данилкина даже не посмотрела в его сторону, кивнула.
— Тогда пойдем.
— Я тоже! — режиссер открыл дверцу.
— А вы останетесь!
— Нет! Это мое право! — угрюмо сказал Данилкин.
— Да заткнитесь вы, черт возьми! — не выдержал Панин.— Мало вам этого? — Он посмотрел туда, где лежал Рюмин. Инспектор в это время оттаскивал с проезжей части раненого шофера.
— Я не боюсь! — буркнул режиссер, но в голосе у него уже не было требовательности. Наверное, понял, что не только себя подвергает риску.
Данилкина как сомнамбула пошла вслед за капитаном.
— Мы поедем на такси,— крикнул Панин Володе и увидел, с какой злостью сверкнули глаза раненого шофера.
— Ну, курва, держись! — сквозь зубы бросил он Данилкиной.
Инспектор отвесил ему такого «леща», что преступник сразу замолк.
— Володя, дай-ка мне его курточку,— попросил Панин…
Инспектор одобрительно кивнул и стал снимать с шофера его адидасовскую куртку. Для этого пришлось разомкнуть наручники.
— Как вам не стыдно! — крикнула из остановившегося рядом «Москвича» пожилая дама.— Ведь это же…— Фразу она не закончила. Володя сдернул с шофера куртку, под которой был надет бронежилет и висела пустая кобура.
 
— «Скорую» вызвал? — спросил капитан, принимая из рук инспектора куртку.
— Угу,— инспектор с удивлением рассматривал бронежилет.— Хорошо, что я ему по ногам целил! — сказал он с удовольствием. А у Панина подступил к горлу ком,— он все еще видел перед собой простреленную голову Рюмина.
— Где Орешников? — спросил он шофера, с трудом превозмогая слабость, охватившую все его тело.
— В…— вместо ответа пустил тот матом, и капитан понял, что пытаться сейчас что-то узнать от него — пустая трата времени.
Он удивился, что мотор «Волги» все еще работает. Передние сиденья, торпедо, пол — все было забрызгано кровью, усеяно мелкими, похожими на крупу осколками стекла. Вытирать сиденье было нельзя. Панин и так шел на риск, не оставив машину на месте до приезда следственной группы.
Окрыв перед Данилкиной заднюю дверцу, капитан сказал:
— Не смотрите вперед, Таня. Можете даже закрыть глаза. Езды нам — две минуты.
— Крови я не боюсь. Вы зачем на них напали? Что теперь будет с Леней?
— Дурацкий случай,— ответил Панин и тронул машину. Движок работал прекрасно: мягко, приемисто. «Не простая это таксишка,— подумал Панин.— Хорошо отлаженная».
— Они услышали стрельбу и убьют Леню.
Данилкина сказала то, что мучило и Панина. Услышали или нет?
— Не беспокойтесь. Расстояние большое, и железная дорога рядом. Если вас спросят, кто привез, скажете: остановилось такси, какой-то бородатый назвал по имени, пригласил в машину, сказал, что он приятель Орешникова — Анатолий.
— Он действительно знает Леню?
Капитан не ответил. Судя по нумерации домов, отстоящих друг от друга чуть ли не на полкилометра, они приближались к месту.
— Скажете, что Анатолий сейчас подойдет. Понятно?
Данилкина кивнула.
— Через пять минут дом будет окружен, ничего не бойтесь.
Она снова кивнула.
— Почему они позарились на ваши драгоценности? Муж сказал: красная цена им рублей триста?
— Муж не все знает,— Данилкина раскрыла сумочку, вынула большую плоскую коробку, нажала на защелку. На темно-васильковом бархате сверкнули браслет, кольцо и сережки.
— Ленин подарок,— бесцветным голосом сказала Данилкина и захлопнула коробку.— Вы не дадите мне пистолет?
Панин мотнул головой. У него появилось к Данилкиной сразу несколько вопросов, но не осталось времени, чтобы задать их. Он притормозил у дома пять, поставив машину как можно ближе к дому, загородив въезд в подворотню.
— Кто знал об этих драгоценностях?
— Только я и Леня.
Данилкина вышла из машины и огляделась. Единственная парадная была заколочена. Она вошла в подворотню неверной, дергающейся походкой, словно ноги у нее задеревенели. Но уже через несколько метров шаг Данилкиной сделался легким и свободным. У капитана мелькнула мысль: вот так справляется с волнением актриса Данилкина перед выходом на сцену.
Легкий, еле слышный свист привлек внимание Панина. Он отвел взгляд от Татьяны и оглянулся. Кусок фанеры, которым было заколочено разбитое стекло дверей парадной, сдвинулся, и из-за него выглядывал Митя Кузнецов.
«Значит, они заехали с противоположной стороны,— подумал Панин.— С улицы Качалова».
Митя нарисовал в воздухе круг. Это означало, что дом окружен. Панин улыбнулся и, показав Кузнецову два пальца крест-накрест, рубанул ладонью. Его так и подмывало мальчишеское желание вытащить из-под куртки израильский автомат и продемонстрировать лейтенанту.
Кузнецов опустил фанеру, и Панин опять остался один на пустынной пыльной улице. Лишь редкие автомашины время от времени пролетали мимо.
 
Дом № 5 был выложен из красного кирпича лет сто назад и походил на казарму. За толстым слоем пыли, осевшей на стеклах, трудно было разглядеть, что творится внутри. И живут ли вообще здесь люди?
Шло время. Никто из дома не выходил. Панин решил ждать пятнадцать минут. Если никто из преступников не выйдет поинтересоваться, почему Рюмин не поднимается, он пойдет вслед за Татьяной.