Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
На служебном столе старшего лейтенанта Сомова лежал не слишком аккуратно вычерченный график: пятнадцать краж — пятнадцать строчек по горизонтали с самыми разнообразными сведениями об этих кражах. А начинал Митя-большой свои графические упражнения с шести строк.
Из графика Мити-большого можно было узнать о способе, с помощью которого преступники проникли в квартиру, о марке и приметах похищенной аппаратуры, о том, где она приобретена. Сведения о месте покупки имели существенное значение. Два года назад угрозыск задержал вора, который прослеживал путь видеомагнитофона от магазина Внешпосылторга до квартиры счастливого покупателя. Стараясь выяснить какие-то общие для всех краж приемы, старший лейтенант фиксировал в своем графике приход в квартиры потерпевших случайных людей и работников службы быта: мастеров по антеннам, слесарей-сантехников, всевозможных умельцев, постоянно предлагающих то укрепить или обить двери, то перетянуть матрасы или кресла. Он даже хотел выяснить, не обращались ли потерпевшие в гарантийные мастерские или в кооперативы по ремонту. Но заграничная техника выходила из строя редко, а советскую не воровали.
Так вот ни по одному из «показателей» в графике Сомова не было абсолютных совпадений! Чаще всего — три раза в квартиру потерпевших приходили мастера по налаживанию антенн. Это происходило в разных районах города, и мастера были разные.
Старший лейтенант их проверил. Оснований для подозрений не оказалось.
Изучал Сомов и людей, с которыми потерпевшие обменивались кассетами. Это была нелегкая, тягомотная работа. Не очень-то охотно раскрывали владельцы видиков свои секреты. И на этом пути никаких открытий старший лейтенант не сделал.
Панин застал Сомова разговаривающим по телефону На столе дымилась чашка черного кофе и лежали на блюдце два пирожка. Все в управлении знали, что Митя-большой любит поесть и что жена ничуть не осуждает его за это, а даже поощряет гастрономические наклонности супруга, выдавая ему на службу термос с прекрасно сваренным кофе, бутерброды или пирожки. Пирожки она пекла отменные, и, пожалуй, не было в управлении угрозыска человека, которому не довелось полакомиться этими пирожками.
Капитан сел напротив Сомова и подвинул к себе блюдце. Митя-большой довольно спокойно перенес утрату одного из пирожков. Оказалось, что пирожки с мясом и необыкновенно вкусные. Но когда Панин потянулся к кофе, Сомов показал ему кулак.
— Вера, я тебе перезвоню через пятнадцать минут,— заторопился он.— Ну ладно, завтра утром!
Он положил трубку и сказал:
— Саша, это последняя чашка. А мне еще здесь куковать.
— Мне стоило бы съесть оба пирожка,— с сожалением сказал капитан.— Жена тебя балует, а ты кадришь какую-то Веру…
— Да это же Вера Прауст из Дзержинского УГРО. У нас с ней два видика повисли.
Чтобы избавить коллегу от дальнейшего искушения, Митя проглотил пирожок и быстро выпил кофе. Сказал в утешение Панину:
— Саша, правда, последняя чашка. Одна гуща.
— Митя, покажи мне твой знаменитый график,— попросил капитан.
Сомов насторожился:
— Что это он тебя заинтересовал?
Несколько дней назад на оперативном совещании генерал — в который уже раз! — поднял Сомова и потребовал доложить, как идет поиск преступников. Успехами старший лейтенант похвастаться не мог и пустился в долгие объяснения, ссылаясь на анализ своих графических изысканий.
— Прекрасно! — в голосе генерала прозвучал сарказм.— Вы будете строить графики, а помогать вашим любителям порнографии буду я? — Генерал почему-то был уверен, что все владельцы видеомагнитофонов смотрят только порнографические фильмы.
После этого случая острые на язык сыщики донимали Митю-большого вопросами наподобие такого: «Дмитрий, что нового в твоих порнографиках?»
Вот и сейчас в вопросе Панина старшему лейтенанту почудился подвох.
— Похоже, наши с тобой дорожки перекрестились,— сказал Панин.— Я тебе уже говорил: у Леонида Орешникова тоже украли видик.
— Ошибка! В моем графике Орешников не значится,— запротестовал Сомов.
— И на старуху бывает проруха,— улыбнулся капитан. И, заметив недоумение на лице Сомова, добавил: — Успокойся, певец в милицию не обращался.
Он рассказал товарищу о том, что узнал от Рюмина и Данилкиной.
Митя-большой достал лист ватмана и разложил на столе. Капитан сразу же заглянул в последнюю, шестнадцатую графу. В нее уже был вписан Арнольд Лебов. Фокусник.
Бегло прочитав список потерпевших, Панин стал выписывать на листок имена тех, кто имел отношение к искусству: Мишин, пианист из филармонии; Невякин, артист разговорного жанра из Ленконцерта; Седова, балерина Мариинки; Гуслинский, аккордеонист Ленконцерта; Шатилов-Спасский, администратор театра-студии на Красной улице… Шестым капитан записал в свой список Лебова. В графике значился один неизвестный Панину писатель, но капитан им пренебрег.
— Зачем тебе понадобились эти люди? — спросил Дмитрий, внимательно следивший за действиями капитана.
— А ты не задумывался, почему среди потерпевших так много людей творческих?
— Еще бы! — снисходительно улыбнулся Сомов.— Я, Алекс, изучил своих потерпевших вдоль и поперек. Ты, конечно, сейчас подумал: «Лучше бы изучил вдоль и поперек преступников!» Все в свое время. Так вот — совершенно естественно, что в моем графике так много работников культуры. Для многих из них видик — орудие производства. И коллег изучать, и себя! Раз! Эти люди часто бывают за границей, имеют возможность привезти аппаратуру. Два! И более высокий уровень культурных запросов! Три!
— Более высокий, чем у кого? У тебя? — усмехнулся капитан.
Сомов посмотрел на него с укоризной.
— Более высокий, чем у меня, уровень благосостояния. И чем у тебя, Саша.
— Виноват, виноват,— поднял руки Панин.— А тебе не приходила в голову мысль о том, что есть некто, обладающий хорошей информацией об этих деятелях культурной нивы? О том, кто из них привозит видики из загранки, кто покупает в «Березке». О том, кого и когда можно застать дома и когда эти люди бывают на гастролях или заняты в спектакле?
— Ну… Я не исключал такой возможности,— на широком добром лице Сомова отразилась растерянность.— Одним из главных моих вопросов к потерпевшим был: «Кто из ваших знакомых знал об аппаратуре, знал, когда вы бываете на гастролях?» Но таких людей находились десятки! Ты считаешь, что надо было составить списки знакомых всех потерпевших, а потом сравнить? Выяснить общего кореша?
Панин подумал о том, что воображение Мити-большого уже рисует ему новый грандиозный график. И чтобы пресечь его фантазии, сказал:
— Нет, это все лопнуло бы. Таким общим корешем может быть человек, никогда и не бывавший в домах у потерпевших. Разве при встречах на концертах, за кулисами не ведутся разговоры о том, кто и что привез или купил? Что за фильмы смотрел? Мужики еще больше болтливы, чем бабы.
— У тебя, Алекс, есть идея? — с надеждой спросил Сомов.— Хорошие идеи нынче в цене!
— Нет, Митя! — усмехнулся капитан.— В цене нынче хорошие шмутки. А идей — пруд пруди. И одна другой лучше.
— И все-таки я готов раскошелиться.
— Митя, срочно нужны снимки четырех автомобилей.
— Кому нужны?
— Нам с тобой! Но если ты будешь задавать много вопросов, моя идея так и останется идеей. Ну что ты на меня уставился? Товарищу нужно доверять. Я бы на твоем месте взял хорошего пушкаря из НТО и отправился в путь. Причем на хорошей скорости!
Сомов сдался, хотя на лице у него все еще отражалось сомнение.
— Адреса, фамилии, номера…— старший лейтенант протянул Панину авторучку.
Капитан достал записную книжку, быстро выписал на листок сведения о машинах и их владельцах. Митя-большой внимательно прочитал написанное.
— Да, расстояньице! А если у человека гараж?
— Неужели это первые трудности в твоей жизни? Кстати, снимать надо «в профиль».
Сомов взялся за трубку телефона. Звонить в научно-технический отдел. Пробормотал, набирая номер: