Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Уговаривать Никитина не пришлось. Скептически посмотрев на фотографии и спрятав их в карман, младший лейтенант сказал:
— Подбросил бы какой-нибудь добрый человек меня по назначению. Поставлю я там «под ружье» участкового да пару дружинников, и начнем с Богом. Если найдем Леню — он мне должен будет вечную контрамарку выдать на все свои концерты.
Отправив Никитина на оперативной машине, капитан с сожалением подумал, что зря не договорился с ним о контрольном звонке в управление. Если младшему лейтенанту не удастся сегодня напасть на след мужчины с портфелем, он будет звонить Панину домой только в двенадцать. Несколько часов неизвестности! Капитану они казались невыносимыми.
Чем больше Панин думал о пропаже куска пленки в монтажной, тем беспокойнее было у него на душе. «А вдруг те люди, что похитили певца, тоже вспомнили о свидетеле и пропажа пленки совсем не случайна? Фантазия? Да разве вся история с исчезновением певца не выглядит фантастично? Предположим самое плохое — пленку похитили. Не выбросили, не потеряли, не взяли на память, а похитили, чтобы найти случайного свидетеля? Кто?»
Льва Максимова капитан сразу же вынес за черту подозреваемых. Оператора Николая Мартынова — тоже. Монтажница Светлана Яковлевна? Казалось бы, самый очевидный кандидат в похитители. Украсть пленку ей было легче всех. Но если преступники попросили ее раздобыть фотографию мужчины с портфелем, она могла отдать им одну из тех, что напечатали для Панина. И не ставить себя под удар, передавая всю пленку.
Телефон Максимова не отвечал, и волей-неволей выяснение всех вопросов приходилось откладывать на завтра.
Кроме Светланы Яковлевны потенциальным похитителем мог быть любой сотрудник телецентра: уборщица, пожарник, имеющий ключи от всех комнат на студии, работники охраны… Но всеми этими людьми можно было заняться только завтра. Завтра. А сегодня преступники, возможно, уже ходят по тем же адресам, что и Никитин, выспрашивают людей, показывая такую же фотографию. Вопрос только в том, кто идет впереди? Если преступники — все может закончиться трагедией.
«Поеду-ка я тоже на улицу Халтурина!» — решил Панин и, приняв такое решение, сразу успокоился.
Несмотря на позднее время, на набережной Невы и на улицах было много гуляющих, но бывшая Миллионная словно вымерла. Один-два редких прохожих встретились капитану, когда он, поставив машину на замощенной брусчаткой набережной Зимней канавки, отправился на поиски Никитина. Да еще столкнулся он с неожиданно вывернувшей из переулка странной процессией: девять мужчин под развернутым черным флагом молча шагали в сторону Марсова поля. Одеты они были не слишком опрятно, половина — с бородами. У идущего впереди здоровенного парня Панин заметил в руках ржавую цепь. Ни лозунгов, ни эмблем — одно черное знамя. Куда они двигались так целеустремленно, какие взгляды исповедовали? В другое время капитан попробовал бы удовлетворить свое любопытство, но сейчас ему было не до молчаливых демонстрантов.
…Младшего лейтенанта Панин встретил выходящим из мрачноватого здания гостиницы Академии наук. Вид у Евгения был не самый свежий: небритый, под глазами обозначились синеватые круги.
— Что-нибудь новенькое? — спросил он с надеждой.
— Пирожков тебе принес,— Панин похлопал по кейсу.
— Да я только что перекусил. В гостинице так кофе пахло, что не утерпел; набрел по запаху на буфет. Прекрасный кофе, а пирожок завалящий. Как камень. Даже не понял с чем.
— А у меня с мясом. Горячие были.— Покупал их Панин и вправду горячими, но с тех пор прошло уже часов пять.
— Спасибо. Не хочу. У вас на Литейном все так заботятся о молодых кадрах?
— Через одного,— усмехнулся Панин.— А где участковый?
— В отпуске. Опорный пункт на замке. Все в лучших традициях перестройки.
— Вот я и приехал тебе в помощь. Пару часиков походим? Ноги еще держат?
— Ноги держат, но кто нас ночью в квартиры пустит?
— Ночи ведь белые,— пошутил Панин. Он совсем выпустил из виду, что ночи хоть и белые, но все-таки ночи. А люди ночью, как правило, спят.
 
— Давай несколько домов обойдем, а завтра тебе в помощь попросим ребят из райотдела.— Уходить не солоно хлебавши ему не хотелось.
Они остановились у подъезда старого особняка, выкрашенного в густой вишневый цвет. В одной из квартир первого этажа горела люстра и был виден редкой красоты деревянный резной потолок.
— Вот повезло людям,— с завистью сказал младший лейтенант.— В такой квартире живут! — И, словно отсекая все постороннее, без перехода спросил Панина: — Ты мне так и не сказал, чего приехал? Не пирожками же меня кормить? Решил проконтролировать?
— У меня только и забот тебя контролировать! Торопиться нам надо, вот и приехал. Давай ты в этот дом двигай. Потолки получше разглядишь. А я загляну в следующий.
Следующий особняк был такой же красивый. В подъезде стоял едва уловимый запах хороших сигарет. Панин подумал, что неплохо было бы во всех этих штучных особняках устроить маленькие уютные гостиницы с крошечными ресторанами. И чтобы в ресторанах этих никогда не стояли очереди и кормили в них недорого и вкусно. Тогда не надо было бы носить в кейсе пирожки, которые и есть-то можно только тогда, когда они очень горячие.
Он начал с первого этажа. Собственно, это был бельэтаж. В цокольном этаже располагалась какая-то мастерская, сейчас закрытая на большой амбарный замок. Панин взял себе на заметку, что надо выяснить, когда эта мастерская открывается.
В первой квартире на звонок никто не откликнулся. Капитан позвонил в следующую. В это время послышались быстрые, энергичные шаги: по лестнице спускался крупный молодой человек в модной куртке нараспашку и майке с американским гербом. Отвислые светлые усы и изрядное брюшко придавали парню какой-то домашний, «уютный» вид. Панин подумал о том, что надо бы расспросить усатого, и сказал:
— Молодой человек, вы живете в этом доме?
Но в это время из-за дверей квартиры, в которую он позвонил, раздался сердитый женский голос:
— Кого надо?
— Марию Васильевну,— на всякий случай назвал капитан первое пришедшее на ум имя. «Поговорю с парнем, потом все объясню тетке»,— решил он и, увидев, что усатый никак не среагировал на его вопрос, крикнул: — Молодой человек, подождите секунду!
Но парень проявил вдруг необыкновенную прыть и, перепрыгивая через ступеньки, стремительно исчез за дверью парадной.
Когда Панин выскочил на улицу, от дома напротив с оглушительным треском сорвался мощный мотоцикл. Черная «Ява» последнего выпуска. Пока капитан бежал к своим «Жигулям» и открывал дверцу, мотоциклист уже скрылся из виду, свернув в переулок, ведущий в сторону Конюшенной площади. А там сразу несколько дорог в разные стороны: на Невский, на Мойку, на канал Грибоедова…
— Подонок! — выругался капитан и с силой захлопнул дверцу.
Без всякой надежды на успех Панин позвонил с автомата дежурному ГАИ. Сообщил приметы мотоциклиста. Успел он разглядеть и номерной знак, но, если у парня есть серьезные причины скрыться, сменить его в ближайшем глухом дворе минутное дело.
Как ни разозлился капитан на то, что упустил мотоциклиста, он вдруг почувствовал облегчение. Не скачут же люди как зайцы, услышав самый обычный вопрос, если на это нет каких-то особых причин! А какая «особая» причина могла быть у этого усатика? Панин понял, что он знает эту причину.
Он снова стоял перед темной массивной дверью, предчувствуя, какой поток брани вызовет на свою голову. Минут пять ему пришлось нажимать на кнопку звонка. Наконец раздался тот же сердитый женский голос:
 
— Кого тут черт носит? Сейчас вызову участкового!
— Я из милиции,— сказал Александр.— Извините, очень срочное дело.
— У меня срочных дел не бывает. Приходи завтра.
— Я вас очень прошу… Буквально два слова.
Дверь приоткрылась, оставаясь на цепочке. В прихожей было темно, и разглядеть, кто притаился за дверью, Панин не смог.
— Говори свои два слова.— Судя по голосу, женщина не была старой.