Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Ладно, бери Митю-маленького,— выпустив пары, сдался полковник.
В управлении работали два Дмитрия. Оба старшие лейтенанты. И хотя Дмитрий Кузнецов имел вполне приличный рост — метр восемьдесят шесть, его прозвали Митей-маленьким. Потому что второй Митя, Дмитрий Сомов, только чуточку недотянул до двух метров. Не хватало каких-то шести сантиметров. Его, естественно, звали Митя-большой.
Когда Панин поднялся, полковник сказал:
— А на Охте все просто оказалось. Убийца — обыкновенный маньяк. Даже на учете в психдиспансере состоит. Оружие он, видите ли, очень любит! Разве можно таких выпускать из больницы? У нас ни в чем меры нет. То людей незаконно в психушках держим, то выпускаем всех подряд.
8
Митя-маленький, увидев входящего в комнату Панина, приветственно помахал ему видеокассетой.
— Что это? — спросил капитан.
— Сюрприз,— улыбнулся Кузнецов.— Я взял напрокат в видеосалоне запись концерта твоего героя. Кстати, кто мне заплатит трешник?
— Главбух.
— Тогда плакали мои денежки. А я думал, ты раскошелишься.
— Митя! — нетерпеливо сказал Панин и протянул руку за кассетой.— Ты же знаешь, за мной не пропадет.
— А какая красуля там выдает кассеты! Я ей вопрос: есть ли у вас записи с певцом Леонидом Орешниковым? — Старший лейтенант хитро посмотрел на Панина.— Хочу сделать приятное товарищу! Его Орешников сильно интересует. И представь себе, выдает красуля мне эту штучку.— Он наконец отдал кассету капитану.
— Молодец, Дима! — улыбнулся Панин и посмотрел на кассету. Лохматый красавец Леонид Орешников, облаченный в белоснежный костюм чудовищно-ультрамодного покроя, приветствовал своих почитателей, воздев руки к небесам.
— Бери, бери, Саша. В НТО есть видеомагнитофон. Посмотришь концерт, получишь удовольствие. Я думаю, вопрос о трешке сам собой решится…
Митя-маленький был из тех людей, которых по крайней мере один раз в сутки следовало погладить по головке, похвалить. Человек настроения, он мог обидеться из-за невинной шутки, вспылить. А люди служили в Управлении уголовного розыска острые на язык, и в первый год работы Кузнецову приходилось туго. Он даже подавал заявление об уходе, но Семеновский не торопился заявление подписывать. Так совпало, что в это время Митя-маленький получил благодарность за участие в поимке банды поездных грабителей, и про заявление было забыто. Но, как шутили в управлении, приступы меланхолии на Кузнецова по временам накатывали.
— Вопрос о трешке решится…— подтвердил Панин, разглядывая портрет певца. Может быть, и правда следовало посмотреть видеозапись? Узнать, с каким оркестром он поет, кто его окружает на концертах. Если судить по тем зарубежным видеоклипам, с которыми был знаком капитан, звезд иногда показывают в кругу семьи, с друзьями. Иногда они дают короткие интервью. И вдруг капитана бросило в жар. А съемки на площади, которые не закончились из-за того, что пропал певец?! Режиссер Максимов ведь говорил Панину, что хотел снять третий, последний дубль заключительного проезда! А может быть, хорошо получился и первый? Да и все остальные съемки? Как же он оплошал! Прошел мимо такого материала! Эти кадры — живой Орешников за несколько минут до исчезновения. Его настроение, панорама площади… Мало ли какие неожиданности могут поджидать внимательного зрителя при просмотре пленки. Всей пленки, еще не смонтированной.
— Митя, ты заработал хороший обед в «Севере». Даже с бокалом шампанского…
— И с твоим любимым мороженым? — поинтересовался старший лейтенант. Он с удивлением наблюдал метаморфозы, происходившие с Паниным.
— И с мороженым! Только все ближайшие дни оно будет казаться мне горьким. Надо же, такой олух!
— Люблю самокритику,— не удержался Митя.— А в чем загвоздка?
Капитан не принял шутку. Сказал раздраженно:
— Я поначалу считал, что вся история с Орешниковым — блажь. Какой-то розыгрыш! А наше начальство просто решило подстраховаться. Ну а потом упустил, с чего все началось.
 
— Пропал человек — с этого и началось…
— Со съемок все началось!
Капитан снял трубку, набрал номер Максимова. Долго никто не отзывался, но Панин упрямо ждал. Наконец трубка отозвалась приятным баритоном.
— Лев Андреевич,— без всяких предисловий начал капитан,— ваш фильм об Орешникове еще не готов?
— Нет. Мне его сдавать через месяц. А кто это спрашивает?
— Капитан Панин из уголовного розыска. Вы у меня просто камень с души сняли. Мне бы очень хотелось посмотреть весь отснятый материал.
— Пожалуйста. Пленка проявлена.
— Проезд по площади получился?
— Все получилось. Вполне прилично.— Голос у Максимова был довольный.— Как бы ни вели себя звезды, а фильмы надо сдавать худсовету.
— Когда можно посмотреть?
— Вы хотите посмотреть в монтажной или в зале?
— А какая разница? — Панин ни разу не бывал в монтажной, даже не представлял себе, как это все выглядит.
— В зале — на обычном экране, а в монтажной — на монтажном столе. Изображение маленькое.
— Нет, мне бы хотелось изображение покрупнее.
— Тогда приезжайте к восьми на студию. Я вас встречу. Годится?
— Спасибо. Еще как годится!
Когда капитан положил трубку, Митя-маленький сказал:
— Вот видишь, все уладилось.
— Уладилось! — буркнул Панин.— Разве в этом дело?
— А в чем же?
— Ну как я проворонил? Единственное утешение — пленку все равно только что проявили. И первый дубль получился.
— Это очень важно? — спросил старший лейтенант.
— Орешников исчез во время съемки третьего дубля. А его, третий дубль, оказывается, можно было и не делать.
— Исчез бы в другое время.
— Ладно! — отмахнулся капитан. Ему не хотелось сейчас пускаться в объяснения.— Начальство решило отрядить вас, коллега, на поиски Орешникова. В помощь капитану Панину. Разумеете?
— Да ведь у меня дел непочатый край…
— Всех дел не переделаешь. А вернуть фанатам их кумира — значит восстановить спокойствие в городе.
— Надо так надо. Всегда рад помочь зашившемуся товарищу.
Панин укоризненно покачал головой. Сказал:
— Надеюсь, с твоей помощью разошьюсь. А для начала — поговори с одной дамочкой…
Он дал Кузнецову телефон Инны Печатниковой.
9
Любимым выражением у старшего лейтенанта Кузнецова было «Ну, сила!», и он немало удивился, когда в вестибюле телестудии к нему подошла пигалица, вся голова в мелких кудряшках, и, восхищенно пробормотав: «Ну, сила!»,— поинтересовалась:
— Не из милиции?
Он сразу узнал ее по голосу.
— Так точно…— шутливо отрапортовал оперуполномоченный и, не удержавшись, добавил: — Какая кудрявая девочка! — хотя видел, что пигалице за тридцать. Ему почудилось, что фразу «Ну, сила!» женщина произнесла не случайно — не иначе, как Панин ее подговорил.
Несколько секунд пигалица соображала, как ей отнестись к столь оригинальному обращению. Заметив, что милиционер смутился, она усмехнулась:
— Ладно. Пристрелка закончилась. У вас есть ко мне вопросы?
— Да, Инна Ивановна. Я говорил вам по телефону.
— Тогда — за мной!
Она повела его по длинному коридору, покрытому обшарпанным линолеумом. Двери некоторых залов были открыты: кое-где молодые парни расставляли декорации. В одном зале знакомый диктор сидел за столиком, освещенный ярким светом юпитеров, торопливо перекладывал лежавшие перед ним бумаги. Двери других залов были закрыты, а на табло светлели надписи: «Тихо. Идет съемка».
Им пришлось сначала спуститься по лестнице, на которой курили сосредоточенные молодые люди и необыкновенно оживленные молодые женщины, потом пересечь неширокий двор и снова подняться по лестнице, также плотно оккупированной курильщиками. Печатникова шла быстро, не оглядываясь, нисколько, по-видимому, не беспокоясь, что Кузнецов может затеряться среди многочисленной армии дымящего контингента работников телевидения.