Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Почему ты назвал меня Серовой? — насторожилась Нина и попыталась отодвинуться, но Фризе держал ее крепко.— Почему? Какие мы официальные! Всяк сверчок знай свой шесток?
— Ты же называешь меня «господин следователь».
— И правда! — простодушно и по-детски вырвалось у Нины. Она словно только сейчас вдумалась в смысл своих слов и прошептала: — Может, это любя? Володя, миленький, я так хочу иметь от тебя сына. Или дочь.
— Да мы же с тобой виделись всего два раза! — изумился Фризе.
— Может быть, у меня и жизнь началась с того момента, как я увидела тебя!
— И когда мы займемся решением этой проблемы? Прямо сейчас?
Нина вырвалась из его рук. Казалось, что хмель моментально испарился из ее красивой головы.
— Нечего смеяться! Не думай, что я такая пьяная и хочу затащить тебя в постель. Подумаешь! — Она осеклась и уже другим, спокойным тоном продолжала: — Помнишь, ты приехал ко мне домой? Спросил, почему мы с Уткиным семью не завели? Я тебе все наврала. Такой же он был, как и все остальные. Пьянь. Ласковая, но пьянь. Дня без выпивки не проходило. И мне рожать от него ребенка? Урода тупого? Побывала я однажды в детдоме для дефективных брошенных ребят! Бр-р. Я тебя в загс не потяну, на алименты не позарюсь. Я ребенка хочу, Володя! Здоровенького, умненького. Чтобы гены хорошие достались. Неужели непонятно?
Фризе смотрел на Нину ошеломленный, не зная — верить или нет. Нельзя сказать, что он не слышал о таких случаях — женщины хотели от мужчины только одного — здорового малыша. Слышал, но не очень-то верил.
Нина засмеялась.
— Девчонки так устраиваются. Забеременела и адью! Даже фамилии свои настоящие не называют. Мужики и рады — попользовался и гуляй. Ну и что? Противно на меня, на пьяную, смотреть? А мне казалось, ты на меня тоже глаз с первой встречи положил. На молодую вдову.
Фризе молча обнял ее, притянул к себе, почувствовал горячее дыхание и слезы. Ему было жалко ее и тревожно. Что, если ее приезд — хорошо разыгранный спектакль? Уж слишком бросалась в глаза разница между самоуверенной, наглой красавицей, с которой он встречался неделю назад, и этой мягкой, покорной женщиной, примчавшейся спасти его. И эта фантастическая идея с ребенком? Бред. Может, все-таки… Красивая женщина многое может. В нужный момент подсыпать снотворного, а то и яду. Тихо. Без выстрелов. Быз выламывания дверей.
Пес неслышно подошел к дивану, посмотрел умными немигающими глазами на Фризе, а ткнулся мордой в Нинины колени.
— Ах ты, изменник! — Владимир хотел погладить собаку, но Нина не отпустила его руку. Положила на грудь.
— Как ты узнала, где моя дача?
— Спросила у прохожих, где живет председатель поссовета. Четвертый встречный показал мне его дом. Председатель рассказал, как найти господина Фризе. Не удовлетворены, мой следователь?
Вместо ответа он поцеловал ее в щеку и тут же чуть не задохнулся от ее поцелуя.
— Нина! Ты же сказала, что надо сматываться! — оторвав от себя девушку, сказал Фризе.— Хочешь усыпить мою бдительность?
— Хочу! С тобой я не боюсь. У тебя есть пистолет?
— Есть,— на всякий случай сказал Владимир.
— Ну и хорошо,— спокойно сказала она и Фризе почудилось разочарование в ее голосе. Нина посмотрела на часы.— Десять! Эти подонки приедут под утро. У нас мало времени.— Она снова попыталась обнять Фризе, но он осторожно освободился из теплых настойчивых рук и поднялся с дивана.
— Полежи. Я загоню твою машину в гараж. Никто не догадается, что ты сюда приезжала.
— Пошли они все! Нельзя же всю жизнь дрожать? — отозвалась она бесшабашно, внимательно следя, как Фризе надел свитер, шапку. Пес, покинув девушку, в ожидании вилял хвостом.
— Володя, у тебя красивые и добрые глаза. Тебе говорили об этом женщины?
— Одна подследственная, лет шестидесяти.
— Все шутишь! А я девчонкой мечтала, что мой муж будет высоким и добрым.
— Где ключи от машины?
— В шубе.
Владимир достал ключи на брелоке и помахал ей рукой:
— Жди, мечтательница! — пропустив перед собой пса, он вышел из дома.
— Там есть ключи от моей квартиры, оставь их себе,— крикнула Нина.
 
Несколько минут он стоял, прислушиваясь. Пес спокойно пробежался по расчищенной дорожке, деловито пометил свои новые владения. Зарыв морду в снег, принюхался. Где-то далеко прошумела электричка.
Владимир открыл гараж, загнал в него «Москвич». Наглухо — на стальную щеколду — задраил боковую дверь, ведущую из гаража в сад, включил сигнализацию и закрыл ворота. Торопливо забросал снегом следы колес. Свою машину он поставил вплотную к воротам гаража — пусть «гости» думают, что он просто поленился загнать ее в стойло.
Фризе торопился. Слова Нины о том, что «боевики» «Харона» предпочитают приходить под утро, не вызвали у него доверия. Он не мог понять почему? Какая-то деталь, маленький эпизод из ее рассказа противоречил этому. «Расслабился, одурел! — укорил себя Фризе.— Немудрено. Рядом такая женщина! Можно забыть все на свете!» И тут он вспомнил: неизвестная ему лишь по фамилии «сестра Федорова», от которой Нина узнала о предстоящей «разборке», собиралась приехать к ней вечером. Она не смогла бы этого сделать, если бы ее благоверный уезжал «на дело» под утро!
Когда Фризе вернулся, Нина спала. Ее красивое лицо опять было бледным. На миг Владимиру показалось, что девушка не дышит. Он взял ее руку, чтобы послушать пульс. Ее большие чувственные губы тронула улыбка, наверное, ей снился хороший добрый сон. Фризе пристально смотрел на Нину, ожидая, что она проснется, приоткроет глаза, притянет к себе, докажет, что все, о чем она говорила час назад, не просто желание подразнить и пустая бравада. Ему нестерпимо захотелось раздеть ее сонную, лечь рядом, обнять, защитить, спрятать от тех, кто может ее обидеть. «Сейчас я это и сделаю, только положу на место ключи…» Фризе не хотел беспокоить Нину раньше времени и так как она набросила шубу на себя, он поискал глазами Нинину сумочку. Черная сумка лежала на журнальном столике и Фризе раскрыл ее, чтобы опустить туда ключи. Он застыл от неожиданности — из сумочки выглядывал большой тупорылый «кольт».
Фризе мысленно выругался и с недоумением взглянул на Нину. Она по-прежнему улыбалась во сне. Первой мыслью была мысль о предательстве. Владимир потянулся к оружию, и тут же отдернул руку. Для какой бы цели Нина не принесла оружие — сегодня ночью «кольт» был здесь лишним. Он не вписывался в ту пьесу, которую Фризе задумал разыграть. Как не вписывалась и сама молодая гостья.
Владимир бросил ключи в сумочку. Осторожно, обернув руку носовым платком, проверил, заряжен ли револьвер. «Кольт» был в полной боевой готовности — сними с предохранителя и пали.
Спокойно лежавший на ковре пес вскочил и с негромким злобным рычанием подбежал к двери на веранду. Фризе прислушался. Рядом с домом опять остановилась машина — гости зачастили в его тихий приют. Мягко и ровно работал мотор. У него не было сомнений в том, кто приехал. Оставалась минута, чтобы спрятать Нину. Звякнул телефон. Фризе поднял трубку: гудка не было. Гости не теряли времени даром — отключили связь. Значит, знали, где шел телефонный провод.
Владимир осторожно тронул женщину рукой и она открыла глаза. Приложив палец к губам, он показал ей, чтобы поднималась. Судя по тому, как она быстро вскочила, Нина все поняла. Надела шубу, схватила с дивана шапку, подняла с пола сапоги. Тревожно посмотрела на Фризе. Он сделал успокоительный жест рукой и показал на лестницу. Нина оглянулась, увидела свою сумочку и вернулась за ней. Неслышно ступая, они поднялись на второй этаж. Действуя в темноте, на ощупь, Фризе раздвинул дверцы одного из шкафов и показал Нине крошечный закуток под самым коньком крыши. Там можно было только сидеть или лежать на старом диване. Свет проникал из маленького круглого оконца. Зато люк в тайник закрывался изнутри большим ржавым запором. В тридцатые годы дед Фризе прятал в этом закутке своего двоюродного брата от топтунов Николая Ежова.