Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Верочка, узнай в центральной регистратуре.— Прослушав еще несколько секунд, он поскучнел: — Может быть, кто-то из диссертантов взял на просмотр? Они постоянно охотятся за таким материалом. Даю тебе сутки на поиски, поняла, любовь моя?!
Некоторое время он сидел молча, внимательно глядя на майора, как будто впервые увидел его. Словно продолжая спор с самим собой, произнес:
— Но это же абсурд! Степанков каждый месяц должен проходить у нас обследование — раз! Мы знаем его имя. Кстати, Маркс, вы помните отчество Степанкова?
— Нет. Н-да.
— И я не помню. Зовут Слава. Это может быть и Ярослав, и Святослав, Вячеслав, и так далее. Место работы его известно! «Харон», правда, Дима?
— Это вы так утверждаете! Проверим.
— Вот тебе и миллион из Детского фонда,— сказал Васильев задумчиво и, посмотрев на единственный загнутый палец, разогнул его. Разлил остатки коньяка, и они молча выпили.
— Найдутся бумажки,— изрек Калязин. Надежды на то, что найдется сам Степанков, похоже, у него не было.
Васильев довез майора до прокуратуры на своей «Волге». «Хороши мы будем, если какой-нибудь инспектор решит проверить водителя на алкоголь»,— думал Ерохин и беспокойно вглядывался, высматривая притаившуюся на обочине машину ГАИ. Но доктор ехал предельно осторожно, ни разу не превысил скорость. Так ездят в меру выпившие интеллигентные люди.
Прощаясь, они обменялись телефонами.
— Завтра вечером позвоните. Я надеюсь, что виновато только наше разгильдяйство. Всеобщее,— добавил он и крепко пожал майору руку.
ЕЩЕ ОДИН СЮРПРИЗ
После отъезда майора в больницу на поиски кооператора Фризе позвонил в Институт судебных экспертиз. Договорился с Федором Шаховым о проверке привезенного из Переделкино пива. Особых надежд на успех у него не было. Не в каждую же банку преступники впрыскивали яд! Беглый осмотр, который провел Владимир, убедил его в том, что банки не проколоты. Да и упакованы в полиэтилен они были основательно.
«А чьи, собственно, «пальчики» я надеюсь найти? — думал Фризе.— Не проверять же всех подряд работников «Харона» или гостей на трагическом юбилее Маврина?!» Даже получение отпечатков пальцев критика Борисова чревато серьезными осложнениями. «Наверное, так чувствует себя человек на минном поле»,— грустно усмехнулся следователь своим мыслям.
Негромкая милицейская трель прервала размышления Фризе. Телефонные звонки теперь не слишком его раздражали — не поленившись, он отвинтил у телефона дно и положил туда бумажную салфетку.
— Владимир Петрович? — спросил незнакомый мужской голос.
— Да.
— Это Волков из Переделкино.
— А, лейтенант,— Фризе вспомнил молодого милиционера, так кстати оказавшегося неподалеку от места, где на него напал бандит. Телефон до неузнаваемости изменил его голос.
— Узнал! — удовлетворенно констатировал Волков и тут же быстро добавил: — Звоню из автомата. Нужно встретиться. Есть для тебя информация.
— Где?
— Ты на машине?
— Куда подъехать? — вместо ответа спросил Фризе.
— К Киевскому вокзалу. Жду у выхода из метро на площади.
Минут через пятнадцать Владимир подъехал к вокзалу. У спуска в туннель было полно народу и ни одного милиционера в форме. Фризе остановил машину и стал внимательно вглядываться в лица. Два кавказца по-своему истолковали его взгляд и не спеша, с чувством собственного достоинства, двинулись к машине. Один уже взялся за ручку двери, когда появился лейтенант. В болотного цвета модной пуховке с сиреневым воротником он выглядел совсем как мальчишка. Фризе открыл дверцу.
— Э-э, дорогой, тебя только и ждали тут! — с ленивой угрозой сказал кавказский претендент на поездку.
Волков на секунду повернулся к нему и что-то негромко сказал. Наверное, что-то очень доходчивое,— мужчина отпрянул от машины, как ошпаренный.
— Какое петушиное слово ты ему замолвил? — спросил Фризе, отъезжая.
— Сказал, что «Жигули» не для него — машина не престижная. Ты далеко не уезжай, у меня через пятнадцать минут электричка.
 
Фризе выехал на Бережковскую набережную и остановился напротив Славянской гостиницы.
— Разговор-то у меня короткий,— Волков внимательно посмотрел на Владимира. Взгляд его серых глаз был пристальный, милицейский, и совсем не гармонировал с молодым приветливым лицом.— Но не хотел по телефону… Ты хорошо помнишь подробности? — Он не сказал, какие подробности, но Фризе понял, что лейтенант имел в виду.
— Еще бы! Да и вообще я памятливый.
— У нападавшего на руках были перчатки?
— Нет. По-моему, ты их вынул из кармана его куртки. Когда искал документы.
— Все точно. Так вот, теперь слушай внимательно: ни на ноже, ни на пистолете нет никаких пальчиков! И твой коллега из нашей прокуратуры утверждает: их и не было. Бандит «работал» в перчатках.
— Странно…
— Странно? — Фризе уловил сарказм в его интонации.— До того странно, что теперь нельзя установить, кто на тебя напал. А уж то, что это мужик тертый и в зоне не один раз побывал, у меня сомнений нет.
Не сомневался в этом и Фризе, но он не мог понять озабоченности лейтенанта.
— Нет «пальчиков» на оружии, но ведь есть сами пальцы?!
— Какие пальцы?! — взволнованно сказал лейтенант.— Ты что, не знаешь!? Труп пропал из морга!
Фризе присвистнул. Теперь ему стало понятно волнение лейтенанта. А ведь он сначала подумал, что Волков просто возмущен безалаберностью следователя, допустившего халатность.
— И как же он пропал?
— Как! Сопоставь это с исчезновением «пальчиков» с оружия…
«И вспомни, что ты занимаешься делом «Харона»,— подумал Фризе.— Ребятками, которые доставляют мертвых в морги и крематории».
— … А если хочешь узнать официальную версию — звони своему коллеге Эдварду Геннадиевичу Сушкину. Он тебе расскажет, как плохо у нас работают службы быта. Покойников иногда просто теряют при перевозке… Ладно, подкинь меня поближе к вокзалу. А то следующая электричка через час.
Фризе оглянулся на дорогу — машин поблизости не было, и он развернулся, нарушая все правила, переехав сплошную разделительную линию. Инспектор ГАИ у перекрестка засек нарушение, дал красный свет, вылез из своего «стакана» и пошел наперерез «Жигулям». К счастью, это оказался знакомый старлей. Фризе познакомился с ним, помогая однажды ночью догнать нарушителя, сбившего пешехода.
Увидев Владимира, старлей витиевато выругался:
— Прокурор, ты чего заставляешь меня дергаться?
— Тебе лишний раз пройтись не помешает,— улыбнулся Фризе.
— Извини, старшой,— сказал Волков.— Он меня к электричке подвез. На смену опаздываю,— лейтенант вытащил милицейское удостоверение, но гаишник даже не взглянул на него.
— Ты, прокурор, меня не забывай,— сказал он.— Я месяц в багажнике виски «Бурбон» вожу. Разопьем вместе. Помню, как ты страдал, что никогда не пробовал эту марку.
— Не иначе, как дипломата стопорнул,— восхитился Фризе.
Машины, скопившиеся на перекрестке, вдруг настойчиво загудели. Старший лейтенант погрозил им жезлом, кивнул Фризе и пропустил его к вокзалу.
— Ты сам-то что про всю эту историю думаешь? — спросил Владимир, когда Волков открыл дверцу и вышел из машины.
— Что я могу думать?! Это тебя касается, ты и думай.
ИНИЦИАТИВА НАКАЗУЕМА
Берта улетала в Женеву ранним утром. Фризе привез ее в международный аэропорт Шереметьево. Предстояло долгое стояние в очереди на регистрацию. Таможенный и паспортный досмотр отнимали почти столько же времени, как и сам полет. Зал ожидания производил странное впечатление: как будто на концерт всемирно известной рок-звезды продали больше билетов, чем вмещает зал, а звезда не соизволила прибыть и теперь боялись сообщить об этом собравшимся. Люди спали на чемоданах, на раскладушках, прямо на полу. Стояли вплотную друг к другу.