Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
…Человек бесшумно метнулся на Фризе из-за угла, и он, отбросив пакет с банками пива, лишь успел инстинктивно загородиться кейсом. Удар ножа был рассчитан точно в подвздошную артерию. Лезвие со скрежетом пробило обшивку, и от резкого удара кейс вырвался из рук и полетел в канаву, зарывшись в сугробе.
— У, с-сука! — в голосе нападавшего прозвучало такое злобное разочарование, что у Фризе спина покрылась испариной. И тут же он понял причину этого разочарования — ножа в руках у бандита уже не было.
«Что у него в запасе?» — подумал Фризе и рванул «молнию» на куртке, освобождая путь к пистолету и примериваясь для удара ногой. Нападавший ловко, как акробат, отпрыгнул назад, и Фризе понял по развороту руки, что тот сейчас нажмет на спусковой крючок молниеносно выхваченного пистолета. Падая, Фризе услышал один за другим несколько негромких выстрелов. Так щелкают мальчишки, засунув палец за щеку и резко выдернув его. Похоже, пистолет был с глушителем. Фризе спас забор — одного броска ему хватило, чтобы оказаться под защитой углового столба,— и когда нападавший, уверенный, что теперь-то он не оплошал, крадучись двинулся вдоль забора в его сторону, Фризе нажал на спуск. Всего один раз. Звук выстрела разнесся по поселку и отозвался эхом где-то в стороне Мавринской дачи.
У бандита могли быть сообщники и Фризе не торопился подниматься с заснеженной дорожки. Зачем подставляться еще раз? И еще он ждал, когда уляжется неприятная дрожь в ногах. Его удивило, что пытавшийся убить его человек сунулся в снег без стона, без единого звука, словно и не был никогда живым. И сейчас он лежал совсем неподвижно, и эта неподвижность таила в себе угрозу. «Может, затаился и ждет, когда я поднимусь?» — подумал Фризе.
На соседней улице раздался резкий утробный всхлип сирены — выстрел не остался без внимания. Милицейский «Москвич» выскочил из-за угла. Фризе поднялся, положил пистолет в карман. От резкого торможения «Москвич» занесло и он встал поперек дороги. Из машины выскочили два милиционера, один из них с автоматом. Яркий свет фар осветил распластавшееся на снегу тело. Фризе увидел, что нападавший на него человек одет в красивую черно-зеленую куртку. Меховая шапка валялась поодаль. Голова была гладко выбрита.
— Руки вверх! — скомандовал милиционер с автоматом. Фризе поднял руки.
— Сюда, сюда, потихоньку,— милиционер показал дулом автомата на дорогу перед машиной. Второй милиционер, держа руку за пазухой, внимательно оглядывался по сторонам. Как ни был Фризе ошеломлен, он отметил, что ребята опытные, действуют четко. И на место примчались моментально.
Все так же, с поднятыми руками, Владимир перешел канаву по скользкой обледенелой доске и остановился в нескольких шагах от патрульных. Тот, что держал руку за пазухой, подошел к Фризе, скомандовал:
— Руки назад! — и защелкнул наручники.
Роста милиционер был небольшого, по плечо Владимиру, и ему пришлось приподняться на носки, чтобы залезть во внутренний карман куртки и пиджака. Но обыскал он Фризе умело, вынул пистолет, записную книжку. Раскрыв удостоверение, он удивленно воскликнул:
— Олег! — и прочитал вслух: — «Фризе Владимир Петрович, следователь районной прокуратуры».
— Что же вы молчите? — недовольно сказал тот, которого звали Олегом.— Оружие у вас табельное?
— Табельное,— буркнул Фризе.— Чего бы я тут, возле трупа, вам объяснял?
— Правда ваша,— согласился милиционер. Фризе увидел у него две звездочки на погонах.— Все бы прокуроры в наше положение входили.— Он протянул Фризе руку.— Младший оперуполномоченный Волков.— И смутился.— О, черт, Геннадий, браслеты.
Второй милиционер снял наручники. Фамилия его была Завьялов, звание — старший сержант. Он отдал Фризе документы и пистолет. Потом приподнял шапку и ладонью вытер потный лоб. Лоб был крутой и от этого Завьялов напоминал молодого бычка.
— Свяжись с отделением,— сказал ему Волков.— Пусть присылают группу. А мы с товарищем следователем посмотрим, может, жив еще.— Он бросил взгляд на человека, лежащего на снегу.
«У меня даже мысли не мелькнуло, дышит ли?» — огорчился Фризе.
Они подошли к телу.
— Каждую ночь патрулируем. Ехали по соседней улице — и вдруг выстрел. Мы, конечно, ходу,— милиционер нагнулся и приподнял голову лежащего. Лицо с крупными чертами, искаженное гримасой удивления и боли.— Залетный,— прошептал лейтенант.— Похоже, и в розыске не числится, мне его лицо незнакомо.— Он повернул тело. На снегу расплылось большое темное пятно. Несколько минут он пытался определить, нет ли признаков жизни. Потом сказал со вздохом: — Мертвее не бывает. Вы его в сердце.
Рука убитого до сих пор сжимала пистолет с длинным самодельным глушителем. Лейтенант, не притрагиваясь к оружию, с интересом осмотрел его.
— Серьезная машинка. На газовый не похожа. Ваше счастье, что опередили его. Из этой штуки выстрела мы могли бы и не услышать.
— Вы и не услышали.
— Он стрелял?
Фризе кивнул. Лейтенант обрадовался:
— Тогда все проще. Иначе бы, сами знаете, сколько объяснительных записок начальство требует.
— Он не только стрелял. Сначала пером решил побаловаться.— Фризе стал внимательно разглядывать снег.— Я нож «дипломатом» выбил. Придется поискать.— Он спустился в канаву, вытащил из снега чемоданчик и удивленно ойкнул: лезвие проткнуло кейс насквозь, по самую наборную ручку. Кончик лезвия выглядывал из второй стенки.
— Вот это удар! — в голосе лейтенанта сквозило восхищение.— Геннадий, посмотри! — позвал он сержанта.
— Вы в рубашке родились,— сказал сержант, внимательно разглядывая финку.— Чего же он хотел? Кошелек или жизнь?
— Он мне не доложил. Выхожу из-за угла и натыкаюсь на нож.
— Подстерегал? Проходил у тебя по делу? — перешел на «ты» лейтенант.
— Нет. Как и ты, впервые его вижу.
— Дела…— озадаченно сказал лейтенант, а старший сержант лихим жестом сдвинул шапку на брови, отчего теперь стал похож на мальчишку. И на бычка тоже.
— И часто ты здесь ходишь?
— Второй раз. Сегодня позвонила вдова Маврина…
— Алина Максимовна?
— Она самая. Попросила приехать — поделилась новой информацией.
Похоже, что у лейтенанта было много вопросов, но в это время приехал «рафик» с оперативной группой. Включили большой прожектор и началась неспешная, так хорошо знакомая Фризе работа, именуемая официально следственными действиями. Привычная рутина, только на этот раз Фризе находился в необычной для себя роли — главный герой и статист в одном лице.
К Берте он приехал в четыре утра, подбросила оперативная группа. Дневник Маврина и записки Покрижичинского, проткнутые финкой, следователь местной прокуратуры вернул Фризе, а кейс арабского принца оставил у себя. Как вещественное доказательство.
Покорно предоставив Владимиру возможность снять с себя рубашку, Большая Берта, такая теплая и разнеженная, прошептала в полусне:
— Нехороший. Я трижды ставила мясо в духовку. Засушила стейк…
Если бы она знала, какими разносолами потчевала его Алина Максимовна.
Фризе проснулся в одиннадцать утра. «Удивительно, что меня никто не потревожил. Телефон ни разу не звонил?!» Объяснение оказалось простым — уезжая в спортклуб, Берта выдернула шнур из розеток. Из всех трех — в кухне, спальне и в гостиной. И едва он включил телефон, как резкий звонок возвестил о том, что жизнь продолжается.
— Квартира Берты Зыбиной,— сняв трубку, сказал Фризе протокольным голосом.
— Кто говорит? — он узнал сердитый басок прокурора.
— Секретарь Зыбиной по связям с прокуратурой.— Фризе хорошо выспался и предвкушение пары чашек крепкого кофе настраивало его на веселый лад.
— Резвишься, герой! Пора бы доложить о ночных похождениях своему непосредственному начальству.
— Только проснулся, Олег Михайлович. В пять утра освободился.— Он прибавил часок, чтобы прокурору было не обидно от его засыпа.
— Знаю, знаю. Я рад, что ты показал себя молодцом. И, главное, жив-здоров.
— Старался, Олег Михайлович,— смущенно сказал Фризе. От теплоты в голосе шефа у него пропала охота паясничать.