Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— A-а. Стало быть, подтверждается версия майора? Любили, не могли жить вместе, решили умереть.
— Может, так. А может, в эту любовь влез некто третий.
— Вы полагаете, ревность? — Владимир был уже полностью сосредоточен и подхватывал мысль налету.
Помолчав, Саня сказал:
— Ваша жена видела мужчину в длинном плаще, в тумане, в надвигающихся сумерках читающего на углу газету.
— На углу?
— Здесь, напротив телефона-автомата. Когда она об этом сказала, я, знаете… этот образ резанул меня какой-то фальшью, литературностью, что ли. «Шпионский» этюд с газетой мы вчера разыграли по требованию балерона.
Владимир задумался.
— Попробую суммировать ваши впечатления. Печерская понимает, что любовь ее не имеет будущего, сходится с другим, но не может забыть Анатоля. Ревнивый любовник выслеживает ее в доме на Жасминовой и убивает. Фантастика. Как он попал в дом?
— Мог позаимствовать у вас ключи.
— Вика, что ли?.. Хорошо. Тогда как она попала в дом? Ну не свидание же было у них тут назначено! По вашей версии, любовники жили вместе.
— Не понимаю. — Саня потер лоб. — Ведь он существует! Почему он скрывается? Не понимаю.
— Он ее бросил, например. Умыл, так сказать, руки и не желает ввязываться в уголовную историю. Что тут непонятного?
— Откуда он знает, что история уголовная? Во-первых. Во-вторых, Анатоль не мог ее задушить! Ни психологически, ни фактически.
— То есть?
— Боясь подружки и хозяйки, Юля прислушивалась к шагам в коридоре: Анатоль с самогонкой и принцессой прошел в свою комнату. Но не выходил из нее почти до пяти. Не было больше шагов. Не было.
— В такие горячие минутки, — Владимир усмехнулся мрачно, — юным партнерам не до шагов. Забылись.
— Но до этого она слышала…
— А потом забылись. На минутку. Всего лишь.
— Ладно, он вот-вот заговорит. Ничего не могу с собой поделать, — пожаловался Саня. — Меня просто преследует образ того мужчины!.. Каким-то непостижимым образом он связан для меня с Любовью.
— С чьей?
— С вашей, видите ли. С вашей женою.
После продолжительного молчания Владимир сказал отрывисто:
— Вы считаете, она его видела? Понятно. Возможно, и обратное, — он помолчал. — Тогда ее гибель не случайна.
— Ее гибель не случайна, — повторил Саня.
Владимир продолжал взволнованно:
— Но как же она могла скрыть что-то, касающееся убийства?
— Она ничего не скрывала. Ее в тот момент не было в доме. Это засвидетельствовано пятью лицами.
— Пятью?
— Юля с Генрихом слышали, как Любовь закрыла дверь и ушла. Анатоль и сосед видели, как она пошла по направлению к метро. И уже после ее ухода Настя слышала голос из форточки.
— Тогда какую опасность она представляла для убийцы?
— Следователь сказал: она могла что-то заметить, но до поры, до времени не отдавать себе отчета. О чем она говорила с вами в последний раз по телефону?
— Мы обсуждали, пойдет ли она в ресторан. Она отказывалась.
— Без объяснений?
— Просто: не пойду, хочу покоя.
«Она ждала меня!» — понял Саня с сожалением безумным.
— А что она сказала про голос?
— Про какой?
— Юля слышала слово…
— А! Ее кто-то позвал, и она положила трубку.
— Кто позвал? Куда?
— Я понял, что на кухню. Ну, чайник вскипел или что-то там…
— Она сказала, что вскипел чайник?
— Нет. Но к моему приходу она всегда…
— Но ведь она уже знала, что вы вернетесь поздно!
С возрастающим напряжением мужчины глядели друг на друга. Владимир зашептал:
— Ну не в сад же… что вы на меня так смотрите… не в сад же ее позвали!
— А это мы сейчас проверим!
Саня выскочил из кабинета, постучался, ворвался, заговорил горячечным голосом:
— Девочки! Когда Люба разговаривала по телефону перед смертью, ее кто-нибудь звал на кухню?
Девочки переглянулись и уставились на него.
— Ну, что же вы молчите! Юля, ты была на кухне.
— Я ее не звала.
— А кто-нибудь звал?
— Не было никого. И на кухню она не входила. Я ее вообще не видела. Я ж тебе рассказывала…
— Настя, как Любовь была одета?
— Когда?
— Когда по телефону разговаривала.
— Как?.. В халате своем.
— Не в шубке?
— Нет. Сань, а чего ты…
Махнув рукой, он вернулся в кабинет.
— Как вы поняли, что ее звали на кухню?
— Она сказала.
— В каких выражениях?.. Да вспомните вы, черт подери!
— Да не кричите вы! — заорал, в свою очередь, Владимир.
Атмосфера распалялась, будто бы не из-за мертвой женщины сцепились двое мужчин, а из-за живой. Владимир опомнился первый:
— Кажется, так: «Я слышала голос. Я должна идти».
— Господи, какой странный текст! И вы не уточнили?
— Она повесила трубку… Правда, странный, — подтвердил Владимир, сам вдруг изумленный. — Но тогда у меня и мысли не мелькнуло, я не перезвонил… Вот что: он странен в свете того, что произошло дальше.
Представилось: Любовь в своей комнате, и кто-то зовет ее из темного сада, чья-то тень движется за стеклами, чье-то лицо… но не различить черты, не понять. Не могу! Но она-то поняла, иначе не вышла бы. И не сказала мужу, и не дождалась меня. «Вышла в сад — и будто в воду канула».
В тот воскресный вечер я вышел в сад — фиолетовый, с пятнами снежного праха, постоял на веранде, внезапно вспомнив руки-крылья за креслом. И потаенный голос шепнул: не связывайся, не лезь, будет хуже. Почему я не прислушался, не подчинился внутреннему движению чувств?
— Может быть, она имела ввиду «внутренний голос»? — пробормотал Саня. — То есть что-то вспомнила и пошла проверить?
— Если б знать! — откликнулся Владимир глухо.
— Она видела во сне «черный предмет».
— Что?
— Я рассказал ей про агонию Печерской, про «черный предмет» на кружевной скатерти. Наверное, по ассоциации ей приснилось… А вдруг она действительно видела пистолет, но так же, как и я, не отдала себе отчета…
— Где видела? В окне?
— Да нет, об этом она упомянула бы.
— У «мужчины в тумане»! — Владимир передернул плечами. — Ничего она не видела. В тот вечер в «Праге» она была так весела и беззаботна.
Она была весела и беззаботна, покуда не связалась со мной. Однако думать об этом слишком мучительно!
— Когда вы разговаривали по телефону, ваш компаньон был с вами?
— Он занимался составлением документации. У себя. А я обхаживал заказчиков.
— Вот мы ехали с кладбища, он вел машину…
— Это машина фирмы. У Вики есть водительские права. Как и у меня.
— Я думаю про исчезновение балерины. Три чемодана тряпок…
— Да такси нанял — тоже мне проблема. Оставьте вы его, Саня, в покое. В конце концов, не у него пистолет найден, а…
— Пистолет нетрудно подбросить.
— Да ну?
— Про невменяемое состояние Анатоля он знал.
— Да не был он знаком с Печерской. Мы поселились тут первого ноября, он где-то неделей позже.
— Но именно Вика первым прочел объявление.
— Правильно. И дал мне телефон Майи Васильевны. Да он бы скрыл…
— Когда это было?
— В начале… нет, в середине сентября. Хозяева тогдашней нашей квартиры в ноябре возвращались из-за границы. Конечно, я предпочел бы отдельную, но казалось: вот-вот купим, надо переждать. Позвонил и приехал. Мне здесь понравилось, никакого «внутреннего голоса» я не слышал, черт бы меня взял!
— Кого вы видели из жильцов?
— Никого не было дома, кроме Майи Васильевны. Показала комнату, дом, участок. Я вручил деньги за полгода вперед. Ну, рассказал Вике, он заинтересовался.
— Чем?
— Сараем Майи Васильевны. У них в доме назревал капитальный ремонт, надо было перевезти на хранение мебель, ну, наиболее ценное. Он же здесь неподалеку живет.
— И как — перевез?
— Да, кое-что. Уже в ноябре.
— А до этого он тут бывал? Договаривался?
— Нет и нет. Я его хозяйке и порекомендовал.
— Он мог явиться и не застать. 13 октября, например, тетя Май ездила… — Саня запнулся, — на день рождения мужа. Вспомните свидание в саду, которое видел Генрих.