Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Все, исчезаю. — Саня поднялся; Вика проговорил на прощанье, глядя с любопытством:
— Вы меня все-таки держите в курсе дела, если вас не затруднит.
— Нисколько, наоборот. Извините, Владимир Николаевич, что я отнял время…
— Сегодня делать нечего. Я как раз и хотел предложить вам вместе уехать домой. У меня такси по вызову.
— Прекрасно.
Унылый октябрьский город катил в автомобильном окошечке, «очам очарованья» не было в железобетонных коробках и коробочках, стекла запотели — и летящий ландшафт причудливо, сказочно изменился… Почему «сказочно», откуда такой эпитет? Ах да, младший компаньон с его возвращением в детство.
Старший обернулся с переднего сиденья, поинтересовался:
— Ну как вам у нас?
— Непривычно. Мне-то как раз деловой жилки не хватает.
— Ну, у вас с Викой, вижу, и дела уже какие-то завелись.
— Нас обоих заинтриговала судьба Нины Печерской.
Машину лихо занесло на повороте, пассажиры чуть не столкнулись лбами.
— Кто такая Нина Печерская?
Стало быть, она ему ничего не рассказала, подумалось с благодарной нежностью, сейчас я ее увижу!
— Женщина, которая жила до Викентия Павловича в кабинете.
— А, которая внезапно съехала. А что с ней?
— Он видел ее в августе, а я — в прошлую пятницу. Что ей нужно в доме, не пойму.
— Так вы б ее и спросили.
— Она опять исчезла.
— Куда?
— В том-то и дело, что не знаю.
— И Вика заинтересован этим делом? — спросил Владимир недоверчиво.
— Ему все это напоминает детство, сказку, он сказал.
— Вот уж не подозревал за Викентием Павловичем… Идейный холостяк, девиз «деньги», никакой сентиментальности.
— И тем не менее… Надеюсь, Владимир Николаевич, наш разговор останется между нами.
— Разумеется. Но, может, вы объясните, что произошло?
— Скажем, так. Пропал человек, я его ищу. Вас устроит такое объяснение?
— Не совсем, но это ваше дело.
— Объясню, обещаю… когда для самого что-то прояснится.
— Я в вашем распоряжении, правда, не представляю, чем смогу помочь.
— Ну хотя бы… Расскажите, например, что делали в пятницу вы и ваши сотрудники.
— Наверное, когда в доме была Нина Печерская? — уточнил Владимир проницательно. — Пожалуйста. Вместе с представителями заказчика занимались составлением договора.
— В какое время?
— С девяти утра до четырех. Не уходили даже на обед, решили наверстать в ресторане.
— На чем вы туда добирались?
— Заказали четыре машины. Гулять так гулять. Словом, целый день не расставались, только Вика ездил в банк.
— Когда?
— Ушел он в третьем, а подъехал к «Праге» около пяти. Во сколько вы видели ту женщину в доме?
— Без четверти четыре.
— Не понимаю, какая здесь может быть связь.
— Давайте не будем торопиться, Владимир Николаевич. Где вы потеряли ключи, как вы думаете?
— Понятия не имею. В четверг вечером хватился, уже во дворе. Майя Васильевна открыла.
— Она вам дала запасные?
— В субботу выпросил.
Машина завернула на Жасминовую, остановилась у калитки, прошли к дому, поднялись на крыльцо.
— Видите щель между портьерой и рамой? — Саня кивнул на окно. — Вон в том кресле сидела Нина Печерская.
— В кресле хозяйки? — удивился Владимир.
— Хозяйки как будто не было дома.
— Что за фантастика!
— В этой фантастике я живу уже четвертый день. Это вы порекомендовали Викентию Павловичу кабинет?
— Я.
— А сами как сюда попали?
— Забавно. Мне как раз Вика сказал. Прочитал объявление у метро «Проспект Мира». Он там живет.
* * *Любовь смотрела на восковой веночек, протянутый Саней на ладони, но отшатнулась, не притронувшись; он положил венок на диванный валик.
— Саня, мне страшно.
— Страшно? Почему?
Она пришла только что, постучалась в дверь, сказала: «Володя уже лег. Можно к вам?» — забралась с ногами в диванный уголок, закутавшись в длинный, старого покроя халат. Точно большая красивая черная птица.
— Страшно, повторила. — Так и кажется, будто кто-то бродит между яблонями. А вдруг в доме… — не договорила, но он ее понял.
— Да вроде все обыскано.
— Но ведь где-то она должна быть. Вы завтра уедете?
— Завтра вторник — надо в институт. Но если, — добавил холодновато, превозмогая чувства пылкие, — вам так страшно, я могу позвонить своему профессору…
— Нет, не такая уж я слабонервная дама, — Любовь улыбнулась доверчиво. — И убивать меня вроде не за что.
Саня вдруг тоже испугался — не пойми чего — и чтоб заглушить это тяжелое ощущение и отвлечь ее. принялся в живописных подробностях рассказывать о своих сегодняшних похождениях. И она отвлеклась — с полуслова понимая его, с полувзгляда… мы «единомышленники» — что ж, будем смиренно довольствоваться и этим.
— Генрих отпадает, — говорил Саня. — Настя услышала голос из форточки. Чей? Должно быть. Нины Печерской.
— Должно быть? Но ведь она знала Печерскую.
— Да уж год прошел. Да и голос искаженный, конечно, глухой: смерть приближалась. Услышала голос — и почти сразу увидела в окне любовную пару. Что же касается Викентия Павловича…
— Они оба рассказали вам про Нину Печерскую. Если б они были замешаны в убийстве…
— Любочка, и тот, и другой неглупые люди. Генрих видел Печерскую при Насте, та ему говорила про балерину. Викентий Павлович столкнулся в саду с Анатолем. Разве можно скрывать, коль существуют свидетели?
— Вы их подозреваете?
— Меня настораживают три обстоятельства. Почему, увидев у меня зажигалку, Генрих испугался и решил, что я из органов?
— Вы сказали про отпечатки пальцев.
— Вот именно — его это не удивило. Ситуация водевильная — при чем здесь милиция? Какие отпечатки? Послал бы куда подальше. Но появление в институте следователя предполагает преступление. Знаете, он безропотно реагировал на мои довольно бесцеремонные вопросы и замечания.
— Вы считаете, он что-то знает про убийство?
— Возможно. Однако скрывает.
— А второе обстоятельство?
— Отсутствие алиби у Викентия Павловича. С двух до пяти. Люба, я попрошу вас во всех подробностях вспомнить ваш уход из дома, ваш путь.
— Вы думаете, — спросила Любовь взволнованно, — мне встретился по дороге убийца?
— Или Нина Печерская. Или оба. Ну не бестелесные же духи слетелись в Останкино.
— Стало быть, могли видеть и меня. Что ж, реальная опасность меня только подстегивает, — и правда, голос ее звучал бесстрастно. — Страшно бессознательное, иррациональное, как сказал бы Анатоль: потустороннее. Нет, ничего необычного я не заметила. иначе я вам бы уже рассказала.
— Ну а голос, звучащий неизвестно откуда?
— А, должно быть, ребята за стенкой.
— А вы уверены, что он не донесся из комнаты тети Май, когда вы проходили мимо?
— Вы думаете, убийца уже был в доме, когда я…
— Надеюсь, что нет. Надеюсь, вам ничто не угрожает. Хорошо, расскажите про обычное.
— Ну, оделась, вышла из дома, помахала Анатолю. На Жасминовой не встретился никто, тихая улочка. А когда свернула за угол… там магазины. Повезло: сразу купила помаду моего оттенка, думала, придется на Калининском искать. Ну, магазины, прохожие, конечно. И наверняка женщины в темных плащах, не обратила внимания, никогда не видела Печерскую. Все было обыкновенно.
— Не забудьте про туман. Уже не совсем обыкновенно.
— Ах да, правда! Так красиво — не сплошной, а слоями и пятнами. Деревья будто закутаны. Помню тополь у нас на углу…
— На углу? Где я встретился с Настей? Там же телефонная будка и никакого тополя…
— Напротив через мостовую. Там еще мужчина стоял и читал газету. А над ним — целое мерцающее облако.
— Чего это он расчитался… в потемках, — пробормотал Саня, чем-то раздражал этот образ в тумане, какой-то фальшью… ага, стереотип из шпионского фильма. — Вы его разглядели?
— Я и не разглядывала. Вот, сейчас вспомнила дерево…
— Во что он был одет?