Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Надо признаться, что в те годы наша конструкторская мысль по некоторым направлениям отставала от западной. Советским танкостроителям удавалось многое, но не все — отдельные элементы танковой конструкции получались тяжелыми, громоздкими, ненадежными. И тогда военная разведка получила задачу — добыть либо документацию по этому узлу, либо сам узел.
Эту тему Стрельбицкий обсуждал со своим агентом еще в Бельгии. Однако выполнить подобное поручение агенту тогда оказалось не под силу.
Приехав в Швейцарию, Владимир Васильевич продолжил работу.
Но как, кто мог унести с воинского склада узел новейшего танка и переправить его в Советский Союз. Тем более, что склады находились в Великобритании, а Стрельбицкий располагался в Швейцарии.
О том, как была разработана эта, без сомнения уникальная, спецоперация, даже сегодня, через десятки лет, в подробностях говорить рано. Поэтому расскажем о ней лишь в общих чертах.
Итак, узел танка был отгружен с воинских складов в Великобритании и под видом холодильной установки переправлен через Ла-Манш в Амстердам, в Голландию. Туда прилетел наш транспортный самолет, и вскоре контейнер был уже в Москве.
Говорят, столь ценный груз на аэродром приехал встречать лично командующий танковыми войсками маршал бронетанковых войск Бабаджанян. Так ли было, не так — теперь трудно сказать, но важно другое — после этого события дела у наших разработчиков танков пошли на лад и Советский Союз стал обладателем самых передовых и лучших танков в мире.
Как-то итальянский военный атташе в беседе с советником нашего посольства признался:
— Стрельбицкий умело получает информацию. Он не крутит за пуговицу, однако то, что ему нужно, узнает незаметно.
Что ж, весьма тонко подмечено. Именно так и работал резидент советской военной разведки.
Но не забудем — Владимир Васильевич являлся военным атташе при посольстве СССР в Швейцарии и осуществлял представительские функции. В Берне у наших военных дипломатов были налажены не только деловые, но и вполне дружеские отношения с руководителями Вооруженных сил страны.
Стрельбицкий не только бывал на официальных приемах по приглашению армейского начальства, но и нередко встречался с ними в неформальной обстановке. Например, на обеде дома у командующего ВВС или у начальника Генерального штаба. Разумеется, были и ответные приглашения, и швейцарские генералы принимали их весьма охотно.
Военный атташе Советского Союза всегда присутствовал на парадах, на военных учениях. Журналисты никогда не обходили стороной Стрельбицкого. Просили комментарии чаще всего либо у американского атташе, либо у советского.
Как-то после очередной «атаки» журналистов обиженный атташе Австрии сказал Владимиру Васильевичу:
— Господин полковник, вы узурпировали всю власть над прессой.
— Господин атташе, — ответил Стрельбицкий, — ну какая власть может быть у меня над свободной европейской прессой. Сами видите, на интервью не напрашиваюсь. Просто я представляю великую страну.
Авторитет военного атташе СССР действительно был весьма солидным. Иногда он проявлялся в самых неожиданных ситуациях.
Однажды во время очередных маневров, на которые были приглашены военные атташе разных стран, им показали солдатскую столовую.
Все, что увидели там атташе, не могло не вызвать восхищение. В меню столовой были разнообразные салаты, несколько блюд первого, второго и даже… вино. В ту пору не всякий ресторан в нашей стране имел такой выбор блюд, как эта солдатская столовая.
Начальник Генерального штаба был доволен произведенным эффектом.
— Что скажете, господин Стрельбицкий? — обратился он к Владимиру Васильевичу.
— Да это же настоящий санаторий, а не воинская часть. Вы их очень балуете.
— Почему?
— Мне, кажется, столько еды для солдата многовато. Им тяжело будет действовать после обеда на учениях.
Сказал-то в шутку, а наутро вышли газеты с заголовком «Советский военный атташе считает, что на питание швейцарских солдат уходит много денег».
Этот вопрос был поднят в парламенте, и питание сократили на три франка в день.
На очередной встрече, пожимая руку Стрельбицкому, начальник Генерального штаба сказал:
— Берегитесь, господин полковник! Наши солдаты вас побьют…
Всякий раз, когда Владимир Васильевич вспоминает эту историю, всплывают в памяти строки поэта: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется». Что и говорить, верно сказано.
В Швейцарии продолжил Стрельбицкий и свою давнюю работу, которую начинал еще во Франции, — поиск могил погибших советских воинов. Как правило, это были узники фашистских концлагерей, которые бежали оттуда и разворачивали на территории европейских стран партизанское движение. Таких захоронений в общей сложности в трех странах — во Франции, в Бельгии и в Швейцарии — Владимир Васильевич разыскал семнадцать.
…В 1974 году подошел к концу срок швейцарской командировки полковника Стрельбицкого. За плечами 6 лет работы в Берне. Пора было возвращаться в Москву.
Проводить военного атташе приехал лично начальник Генерального штаба.
— Отношения между армиями, — сказал он, — как известно, строятся на базе государственной политики. Так вот, военный атташе Советского Союза сделал много, чтобы эти отношения были дружескими.
Руководство военной разведки также высоко оценило деятельность полковника Стрельбицкого в Швейцарии. Он удостоился двух орденов — Красной Звезды и «За службу Родине в Вооруженных Силах» III степени.
«Марокканский» генерал
Начальник военной разведки генерал армии Петр Ивашутин и так и этак вертел в руках прибор, больше похожий на обычную шариковую ручку.
— Это и есть та самая лампа бегущей волны?
Генерал-майор Стрельбицкий, который сидел напротив, подтвердил:
— Да, она, родимая, как же ее трудно добывали.
Ивашутин на минутку поднял глаза на Стрельбицкого и опять стал разглядывать лампу. В ГРУ знали, их «большой шеф» технику любил. В молодости, пока не попал в органы, начинал свой трудовой путь технарем — окончил железнодорожную, потом профессионально-техническую школу, работал на механическом заводе, служил в авиации, учился в Военно-воздушной академии им. Жуковского. С тех пор у него осталась тяга ко всему техническому. Он следил за новинками техники, разумеется, в первую очередь, по линии ГРУ, и потому удивить его было непросто. Однако чувствовалось, что в этот раз Ивашутин немало подивился изобретению, которое держал в руках.
— И за вот эту, — он запнулся, видимо подбирая словечко покрепче, но только крякнул, не решаясь выругаться при подчиненном, — такие деньги?
Стрельбицкий понял это по-своему:
— Тогда, значит, товарищ генерал армии, обратно ее вернуть?
— Ты что, Стрельбицкий! Никаких «обратно». Заплатим. Я дам команду.
Генерал Ивашутин выдвинул ящик стола, бережно положил туда лампу и так же осторожно задвинул ящик. И только тогда обратился к Владимиру Васильевичу.
— Ну, рассказывай, как там наш отстающий разведаппарат.
У Стрельбицкого вытянулось лицо. Ивашутин улыбнулся и успокоил атташе.
— Пошутил я, Владимир Васильевич, столько лет марокканский аппарат у нас плелся в хвосте, что теперь даже и не верится…
И действительно, тот, кто служил в управлении в конце 60-х — начале 70-х годов, помнят, как на партактивах, на совещаниях у начальника Главного разведуправления постоянно склоняли «марокканцев». Марокко, конечно, не Европа. Хотя, как сказал однажды король Хасан II, если бы не Геркулес, который прорыл Гибралтарский пролив, то и Марокко было бы европейской страной.
Начальника военной разведки Советского Союза волновали, разумеется, не королевские экзерсисы на мифологические темы, а вполне реальная деятельность разведаппарата, расположенного в столице Марокко — Рабате. Именно поэтому в 1976 году военным атташе в эту страну и был назначен полковник Владимир Стрельбицкий. Там за свою работу он получил орден «За службу Родине в Вооруженных Силах» II степени.