Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Каждого вызывали, беседовали, спрашивали, где бы хотел служить. Большинство желали поехать в западные округа, а Павел Голицын сказал, что не прочь поехать на Дальний Восток.
— Ну, что ж, — загадочно улыбнулся полковник, — мы удовлетворим ваше желание.
Так оно и случилось. Уже в июле 1945 года Голицын прибыл в штаб Приморского военного округа в город Уссурийск.
После беседы в штабе получил назначение — помощником начальника разведки 105-й стрелковой дивизии.
Дивизия была не фронтовая, всю войну находилась на Дальнем Востоке. Словом, фронтовиков в соединении оказались считаные единицы.
А тем временем обстановка в Приморье накалялась. На границах сосредоточилась сильная фанатичная Квантунская армия. Оставлять ее как постоянную угрозу нашим восточным районам было бы верхом беспечности. Сорок первый год многому научил.
Так что все понимали — время предвоенное, не сегодня завтра начнутся боевые действия.
У разведки в эти дни было особенно много работы. Ведь нашим войскам противостояла крупная японская группировка. Вдоль границы развернуто 17 укрепленных районов, в которых насчитывалось более 8 тысяч огневых точек. Сама Квантунская армия — это тридцать одна пехотная дивизия, девять пехотных бригад, бригада специального назначения, укомплектованная смертниками, две танковые бригады. Всего — 1 млн 320 тысяч человек, более 6 тысяч орудий, 1900 самолетов, 1155 танков, 25 кораблей.
Советским командованием планировалось нанести два основных удара с территории Приморья и из Монголии, а также ряд более мелких ударов. Таким образом расчленить Квантунскую армию и уничтожить.
105-я стрелковая дивизия, в которой теперь служил Павел Голицын, по замыслу командования вводилась в прорыв на направлении Дунин-Ванцин.
9 августа началась мощная артиллерийская подготовка и авиационные удары по японским укрепленным районам.
В тот же день части дивизии пошли вперед. Голицын возглавлял разведотряд соединения — вел разведку в полосе наступления дивизии. Отряд двигался впереди основных сил примерно в десяти-пятнадцати километрах.
По маршруту движения разведотряда попадались разрозненные группы японцев, они не сопротивлялись, сдавались в плен. Оказалось, отступают солдаты из разрозненных укрепрайонов. Это как раз и беспокоило Голицына, поскольку регулярные полевые войска Квантунской армии, судя по всему, были где-то впереди. Но где, чем занимаются? Сосредотачиваются, готовятся для контрудара? Увы, ответы на эти непростые вопросы пока отсутствовали.
Складывалось впечатление, что дивизия двигалась в каком-то вакууме, в ожидании удара.
Через неделю, 15 августа, дивизия вступила в город Ванцин. Пришло известие, что японцы провели контрудар по соседям справа. Там шли тяжелые бои.
Теперь штаб дивизии располагался в самом городе, а Голицын со своим разведотрядом вновь был впереди — он вел разведку южнее Ванцина, выявляя группировки вражеских войск.
Как правило, при встрече с нашими разведчиками разрозненные группы японцев сдавались, но были и те, кто оказывал сопротивление.
От пленного майора, который сдался вместе со своим эскадроном, Павел Голицын узнал, что на юго-востоке находится полк специального назначения, укомплектованный смертниками. По свидетельству майора, полк складывать оружие не собирался.
Голицын доложил эти сведения командиру дивизии, а вскоре получил задачу — найти японский полк смертников, установить его местонахождение, выявить численность, вооружение.
Дозоры, которые были посланы на поиск полка, вернулись ни с чем. Голицын вместе с командиром взвода разведки Корниловым и еще тремя разведчиками на лошадях двинулись на поиск смертников.
Ехали по долине, между гор, вдоль небольшой речушки. День был ясный. На том берегу Голицын увидел японских солдат и помахал носовым платком.
Когда разведчики стали переходить реку вброд, на берегу раздался взрыв. Оказалось, один из солдат не захотел сдаваться в плен и подорвал себя гранатой.
Отобрав у японских солдат винтовки и направив их в деревню, где стоял разведотряд, Голицын с разведчиками двинулся дальше.
 
Долина сужалась, и они въехали в узкое ущелье.
Вдруг рядом из кустов послышался резкий окрик, лязг затвора — и в головы разведчиков уперлись стволы японских винтовок.
Голицын вновь помахал платочком. Опять окрик — не двигаться, поняли разведчики. Вскоре из кустов выскочил офицер, жестом приказал спешиться, сесть. Сели. Павел Голицын незаметно прошептал комвзвода Корнилову: «Наверное это и есть полк смертников».
Через несколько минут к ним подошел японский майор и с трудом выговорил на русском: «Что хотите?»
Голицын ответил, что они представители советского командования и прибыли узнать, когда полк будет сдаваться в плен?
Майор помрачнел и повел их к командиру полка. Разведчики-солдаты остались с часовыми, а на встречу с командиром смертников отправились только офицеры — Голицын с Корниловым.
Полк смертников располагался в очень выгодном месте. Проход к лагерю закрывало узкое ущелье, а действовать с господствующих высот было удобно.
Майор провел их между палатками. Японские солдаты с удивлением смотрели на советских офицеров.
«Ну и попали мы, — подумал Голицын, — в самое самурайское логово».
Вышли на лужайку, к большой палатке, у входа в которую стоял часовой. Майор пригласил разведчиков в палатку. В глубине ее на топчане сидел японский подполковник, командир части.
Он только раз поднял голову и взглянул на советских офицеров. Повторился тот же диалог, что и полчаса назад. Подполковник спросил, что хотят русские, Голицын сказал о сдаче в плен.
Подполковник ответил, что не имеет приказа об этом от своего командования. Разговор был окончен.
Разведчики в сопровождении майора покинули палатку и поспешили к своим солдатам.
Сразу по возвращении Голицын выехал в штаб и доложил обо всем командиру дивизии.
На другой день прибыл японский парламентер и сообщил — полк готов сложить оружие. Были согласованы сроки разоружения и сдачи в плен.
Японцы сдавались побатальонно, складывали оружие, имущество и отправлялись на сборный пункт военнопленных.
На второй день разоружения пришло сообщение — командир полка не выдержал и сделал себе харакири.
19 и 20 августа японцы прекратили всякое сопротивление, поток пленных увеличился.
Квантунская армия была разгромлена, и 2 сентября подписан пакт о ее безоговорочной капитуляции. Начался вывод советских войск с территории Маньчжурии. На место расположения наших частей вступали подразделения Народно-освободительной армии Китая, в некоторых местах — войска Гоминьдана.
По итогам боев, за проявленное мужество и героизм помощник начальника разведки 105-й стрелковой дивизии Павел Голицын был награжден орденом Красной Звезды.
Теперь местом дислокации дивизии стал город Сучан, ныне Партизанск.
Однако в декабре 1945 года соединение было расформировано, и Голицын попал на такую же должность в 9-ю пулеметно-артиллерийскую дивизию, которая размещалась в поселке Пограничный, в приграничном районе с Китаем. Шло ее формирование на базе укрепленного района.
Разведка следила за обстановкой в приграничной зоне с Китаем, а также за деятельностью китайских войск.
В ту пору к советской границе выдвигались то части Народно-освободительной армии, то войска Гоминьдана. Между ними возникали перестрелки, бои.
Наша разведка внимательно следила за всеми перипетиями вооруженной борьбы на территории своего соседа.
А тем временем в Приморье шло сокращение войск. Кадровики беседовали с каждым офицером, определяли его судьбу — кому служить, кому в запас, на гражданку.
 
Павла Голицына оставили в армии. Стало быть, судьба его теперь была связана с военным делом. Однако с военным образованием у помощника начальника разведки было не густо — только курсы офицеров разведки.
Зимой 1947 года в дивизию пришла разнарядка, а летом Голицын уже сдавал пробные экзамены для поступления в Военную академию имени М. В. Фрунзе. Набрав проходной балл, он был рекомендован для сдачи экзаменов в Москве.