Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Глава шестая
Сов. Секретно
Гриша. Радиостанция «Пена» 18.11.42 г.
«Разрешение на ваш прилет в Москву имеется. Заместителя подбираю. Самолет будет в конце ноября или в начале декабря.
Я несколько раз напоминал вам, что задачи, поставленные Черному, являются важными, очень важными.
По его донесениям он уже привлек некоторых людей, работающих на различных объектах, и это дело ни в коем случае прекращать нельзя.
Николай».
Сов. Секретно
Москва. Центр. Радиостанция «Пена» 20.11.42 г.
«О передаче дел Черному указание получил. Спасибо. Площадку готовим.
Гриша».
В середине ноября Черный возвратился на центральную базу. Тут и ошарашил его начальник узла связи Семен Скрипник. Сообщил, что Батю отзывают в Москву, а ему приказано принять командование партизанским отрядом.
«Не может быть, — подумал он тогда, — какая-то ошибка». Однако эту весть подтвердил и Линьков. Он сам в одной из радиограмм советовал назначить Ивана Николаевича командиром.
Почему отозвали Линькова, никто тогда не знал. Спрашивать было не принято. В конце концов, он провел в лесах больше года, развернул отряд, наладил диверсионную работу. Словом, это могла быть обычная ротация. А может, Батю назначают на новую должность?
Но была причина, о которой знал только сам Линьков, да его начальники в Главном разведуправлении.
Григорий Матвеевич был военным инженером. Война заставила его поменять профессию и стать диверсантом, но в душе он по-прежнему грезил изобретениями.
В конце октября Батя направил в Москву большую и, на первый взгляд, странную радиограмму. В ней не было ни слова о пущенных под откос поездах, убитых фашистах.
«Николай! — обращался он к Патрахальцеву. — Прошу тебя и тов. Панфилова доложить о моем изобретении в Совет обороны».
Суть изобретения коротко, в общих чертах, он излагал в этой же радиограмме.
«Еще до войны я много думал над созданием нового вида транспорта, способного передвигаться по снежной поверхности без дорог. И уже тогда этот транспорт мог появиться, но война сорвала проведение опыта.
Находясь 13 месяцев в тылу врага, я продумал все детали этого важного изобретения, которое может сыграть решающую роль в деле освобождения Родины от фашистских извергов.
Речь идет о металлических челнах, передвигающихся по снежной поверхности с помощью сжатого воздуха, нагнетаемого автомобильным мотором небольшой мощности. Коэффициент трения металла о снег настолько ничтожен, что позволяет привести в движение плоскость, имеющую большую нагрузку при очень малой приложенной мощности.
Мне известны работы ряда изобретателей, пытающихся решить проблему различными путями, но практического применения все эти изобретения не нашли.
Существующие у нас аэросани могут передвигаться по дорогам, да и то ненадежно, несмотря на применение моторов огромной мощности.
Предлагаемое мною изобретение построено на совершенно ином принципе.
Мой снежный транспорт будет развивать скорость до 40 км в час, иметь большой радиус действия и свободно преодолевать водные преграды.
Эти машины могут быть использованы для проведения фланговых и обходных маневров на фронте, но главным образом для глубоких рейдов в тыл врага».
Вот такое любопытное обращение. Для разработки и осуществления изобретения Линьков предлагал вывезти его на время в Москву. Трудно сказать, это ли предложение военинженера 1-го ранга оказалось принятым или причина его отлета была какая-то другая, но уже 30 ноября Батя сообщал в Москву: «Дела Черный принял, посадочную площадку держим в состоянии готовности. Жжем костры».
Так капитан Черный стал командиром партизанского отряда. Под его руководством действовали диверсионные группы — Бринского (80 человек) под Барановичами, Насекина (18 человек) в районе Ковеля, Садовского (30 человек) под Калинковичами, Картухина (20 человек) в районе Ковеля и группа Сазонова из 18 бойцов под Сарнами.
На центральной базе находилось 20 партизан. Всего списочный состав 186 бойцов и командиров.
Через год их станет 2500 человек. Но это будет в конце 1943 года. А до него еще надо было дожить. И доживут, к горькому сожалению, не все.
Что и говорить, год в тылу врага — целая вечность. Ведь даже за те три месяца, которые Черный провел у Бринского, здесь, на центральной базе, сколько всего произошло.
На Булевом болоте фашисты устроили бомбежку, хотели уничтожить штаб, радиоузел. К счастью, не удалось.
Фашисты пытались арестовать Павла Кирбая, да он их перехитрил. Когда немцы с местными полицаями пришли его арестовывать, Паша попросил сальца да хлебушка взять в дорогу. Разрешили.
Кирбай залез в подвал, где в куче картошки у него была припрятана винтовка. И уложил нескольких наповал, а сам огородами, да к лесу. Ранили его в плечо, но ушел, пробрался в отряд.
Ясно было, что кто-то выдал Кирбая. Но кто? Группа Горева опасности не чувствовала, слежки не заметила.
Тогда Черный со своими разведчиками и решили, что провал Кирбая никак не связан с работой горевской группы. Как оказалось потом, они глубоко ошибались.
В начале декабря из Житковичей придет страшная весть — арестовали подпольщиков Горева. С этим сообщением на южную партизанскую заставу прибежит связная Женя Матвеец. Она расскажет, что прислали ее Иосиф Гарбуз и Николай Корж, которым чудом удалось ускользнуть из лап фашистов.
Черный отдал приказ: собирать людей и выходить в рыбхоз. На помощь им были посланы партизаны. Они вывели в отряд подпольщиков Гарбуза, Татуру, Назаренко, Фетисова, Матюнина.
А вот Женю Матвеец схватили фашисты. После многокилометрового перехода она предупредила подпольщиков, а сама возвратилась домой и упала, обессиленная, на кровать, уснула. Здесь ее и взяли немцы.
Женя ошиблась, она пришла домой, хотя об опасности ее предупреждали партизаны.
Житковическое подполье было разгромлено. Как удалось выяснить потом, немцы начали с Горева. Устраивая повальные обыски, фашисты не могли пройти мимо его дома. В квартире и в сарае полицаи ничего не нашли. Но вот стог сена, который стоял недалеко от дома, насторожил карателей. Сено было не тронуто, а тропка оказалась заметной. Стали потрошить стог. Там оказался склад — мины, толовые шашки, листовки.
Горева жестоко избили и забрали в гестапо вместе с сыном. Туда же попали жена Гарбуза, семья Коржа, Василий Ярмош, Детковский, Женя Матвеец. Все они были замучены и расстреляны.
Что лежало в основе провала группы подпольщиков? Первая мысль — предательство. Но при тщательном анализе стало понятно — предательства не было. Однако пришло и еще одно горькое осознание — группа Горева не могла не провалиться. Она была обречена.
Подпольщики нарушили все правила конспирации. В чем-то они оказались виноваты сами, но порою так складывались обстоятельства независимо от их желания.
Во-первых, все они знали друг друга. Группа из нескольких человек сложилась стихийно. Горев, Гарбуз, Корж, Татура решили искать партизан. Тогда же их связной стала Матвеец. И опять все знали ее, и она в свою очередь тоже.
Со временем группа расширялась. В нее вошли Коробченко, Николай Ярмош — дядя Коржа, Василий Ярмош — двоюродный брат Коржа, Хомченко, Назаренко.
Подпольщики провели несколько удачных диверсионных актов. Это окрылило их. Казалось, теперь им все под силу. Подпольщики теряли элементарную бдительность.
В это время гестапо, встревоженное участившимися диверсионными актами, усилило свою работу.
Группа Горева была крайне уязвима. Достаточно арестовать одного — и под пытками он мог выдать всю агентурную сеть.
А подпольщики тем временем делали ошибку за ошибкой.
Примером тому может служить просчет Николая Коржа. По заданию командования отряда он устроился на работу в городскую управу. Однажды Корж явился на службу со свежими номерами газеты «Правда» во внутреннем кармане пальто.