Ноунэйм (СИ)

[3] Песенка на мотив детской колыбельной "Twinkle, twinkle, little star".
  
Глава 18. Кира, никто кроме нас!
 
– Да когда ж ты сдохнешь-то уже? – голос, полный шипящей злобы, врезался в моё сознание со скоростью локомотива.
А вместе с ним и знакомый аромат, заставивший шестерёнки мыслей со скрипом начать вращаться. Так пахла моя мама, возвращаясь со смены. Так пахло в тот раз, когда я пришла в себя после пожара в вирткапсуле.
С трудом открыв глаза, я убедилась в своей догадке – снова больничная палата. В кресле для посетителей сидела Лана, жена Артемия, и с ненавистью смотрела на меня.
– Гляди-ка, даже в себя пришла! – не сказала, выплюнула она. – Живучая, как кошка!
Не знаю, как насчёт живучести, но вот ощущала я себя раскатанной по трамвайным путям монеткой. Даже простой поворот головы потребовал от меня неимоверных усилий.
– Оставь его в покое! – подскочив к койке и склонившись надо мной, процедила Лана. – Без тебя у нас действительно будет настоящая семья, а не её подобие!
Я крайне плохо понимала, о чём она говорит. Сознание постоянно плыло, пытаясь снова соскользнуть в небытие. Но последние слова заставили мой рот растянуться в кривой улыбке. Да забирай ты на здоровье своего ненаглядного Артемия!
– Она ещё и смеётся! – завопила Лана и, схватив меня за правую руку, занесла ладонь, видимо, собираясь влепить мне пощечину.
– Женщина, оставьте в покое мою девушку! – сквозь накрывающее меня марево забвения, я услышала голос Руслана.
Чем закончилась стычка хакера и ревнивицы, я так и не узнала – сон всё-таки утащил меня в свои объятия. Очнулась же я словно от толчка. Или от ощущения чужого взгляда. Хотя последнее оказалось верным. Рус заменил собой Лану и теперь сидел в том же кресле, устало глядя на меня.
Пытаясь сфокусировать зрение, я бегло осмотрела палату. Никаких нынешних жён на горизонте не наблюдалось, а мирную тишину нарушал разве что тихий писк медицинского "паука" на моём правом предплечье. Этот маленький приборчик считывал основные показатели пациента и отправлял данные дежурному врачу.
Наконец-то я смогла лучше разглядеть своего посетителя. И вид этот совершенно не радовал. Желтоватые разводы от заживающих гематом покрывали его лицо и оголённые до локтя руки. Рассечённая бровь, ссадины на носу и губах – Руслана били долго, методично и со знанием дела.
– Ты же не думала, что я сдал тебя Иванычу? – заметив мой изучающий взгляд, проговорил Руслан и поднялся, чтобы устроиться уже на краю моей постели. – Я бы ни за что так не поступил с тобой. И верю, что ты это понимаешь.
А я, на самом деле, вообще об этом не думала. Я боролась с собственным телом, которое снова пыталось вытолкнуть сознание и погрузиться в целебный сон.
Руслан со вздохом переплёл наши пальцы и, подняв мою руку, поцеловал тыльную сторону ладони. Уже привычное для нас с ним действие.
Я выдавила слабую улыбку и мотнула головой в сторону дверей.
– Да вышвырнул я эту истеричку, – усмехнувшись, ответил Рус. – И никому не позволю тебя обижать. Ни словесно, ни физически. Привыкай.
Я саркастически подняла бровь, но тут же с тяжёлым вздохом закрыла глаза. Слабость по-прежнему была опустошающей.
– Ты что тут делаешь? – новый возглас, раздавшийся от входа, заставил меня почувствовать мощное дежавю.
Это что, я теперь каждое своё пробуждение буду выслушивать чьи-то перепалки?
– Пришёл проведать свою девушку! – Руслан оставил в покое мою руку и встал рядом с койкой.
– Она тебе никто! – гневно процедил Тэм, заняв место напротив Кузнеца.
Эти двое нависали надо мной, но меня же словно не видели – лишь буравили друг друга злыми взглядами.
– Как и тебе, – спокойно парировал Рус. – А вот жёнушку свою ты бы мог проконтролировать. Она, похоже, спит и видит, как станцует на могиле Киры.
Видеть выражение крайней растерянности на лице Тэма оказалось неожиданным.
– Лана была здесь? – после секундной заминки неуверенно уточнил Артемий.
 
– Да, и я бы не сказал, что она была рада Кире, – сложив руки на груди, ответил Кузнец.
– С ней я разберусь. А вот что ты тут забыл – это большой вопрос! Не получилось за счёт Киры выслужиться перед шефом? – вернув самообладание, Тэм принялся наседать на хакера.
– Мужик, ты последний, перед кем я должен отчитываться. А вот тебе… – Руслан подался вперёд к Артемию, но что он говорил, я уже слышала сквозь вату в ушах.
Они продолжали спорить, тыкать друг друга кулаками в плечи и не обращать на меня внимания. И я даже была бы рада уплыть в очередное забытье. Последнее, что хотелось видеть и слышать после того, как чуть не умерла – это разборки двух «петухов».
– Заткнитесь, оба!!! – в сердцах закричала я, понимая, что, как обычно, не издам ни звука. Но тем неожиданней была боль в горле и мои озвученные хриплым, каркающим голосом слова.
Двое спорщиков моментально замочали и с изумлением воззрились на меня, а я лишь испуганно прижала руки к горлу.
Первым, как ни странно, отмер Тэм:
– Кира, детка, ты говоришь?! – засуетился он, наклоняясь ко мне и заглядывая в глаза. – Попробуй ещё, ругайся, обзывайся, только не молчи!
– Ты не думаешь, что после стольких лет молчания ей просто вредно говорить в большом количестве? – холодно поинтересовался Рус, хотя в глазах его застыла обеспокоенность.
– Да тебе-то откуда знать? – огрызнулся Артемий.
– Я сказала – хватит! – тщательно выговаривая каждое слово, сквозь боль проговорила я. Горло, словно поражённое ангиной, нещадно саднило и пекло. – Прекратите уже сраться так, будто имеете на меня какое-то право.
В этот момент "паук" на моей руке сменил цвет на оранжевый и тоненько запищал, а я поняла, что это мой максимум. Тело сожгло накопленный резерв сил и теперь отчаянно хотело погрузиться в сон.
Буквально через полминуты в палату вбежала медсестра и дежурный врач. Они оттеснили от моей койки обоих мужчин, и, если Тэм сосредоточенно следил за действиями медперсонала, то Руслан не сводил с меня взгляда. Считывая каждое моё движение, каждую эмоцию на моём лице. И это говорило мне гораздо больше, чем суетливость Тэма. Он действительно переживал за меня.
Я вымученно улыбнулась ему в ответ. Рус понимающе ухмыльнулся и едва заметным движением головы указал на выход, одними губами говоря:
– Я приду вечером.
Я согласно кивнула и наконец-то позволила себе расслабиться, погружаясь в сновидения. Что там со мной будут делать врачи – мне было совершенно не интересно. За главного остался Тэм, мания контроля которого просто не позволит медперсоналу своевольничать..
– …не переживайте, я буду с ней, – сквозь сон услышала я голос Тэма. – Она в порядке, дежурный сказал, что все органы функционируют в пределах нормы.
– Ох, Тёмочка, – мамин голос, искаженный голопередачей, заставил меня окончательно вынырнуть из сна. – Как же я рада, что ты смог привезти её в эту клинику. Остаётся только надеяться, что этот случай наконец-то образумит Киру. Я не выдержу ещё одной такой истории.
И мама всхлипнула, пытаясь не заплакать в полную силу.
– Мам, а не будет больше никаких историй, – проговорила я, осторожно приподнимаясь на подушках и кивком приветствуя Тэма, сидящего рядом со смартфон в руках. – Я больше не пойду в виртуал. С меня хватит.
Тишина, накрывшая палату, оказалась не просто абсолютной, она была звенящей. Мама ошарашенно переводила свой взгляд с меня на Тэма, будто бы ища у последнего подтверждения тому, что я снова говорю. Что это не галлюцинация или техническое ухищрение.
 
– Мам, я правда говорю. Голос вернулся, – тихо прошептала я.
Вдаваться в подробности не стала. Да и не знала я точно, почему это произошло.
– Господи, я ведь молилась за это! – прижав руки к груди и всё-таки расплакавшись, запричитала мама. – Какое счастье, Кира, доченька…
– А почему ты не приехала? – перебила я маму, поняв, что сейчас её понесёт на волнах эмоций. – Я не в обиде, но хотелось бы тебя обнять.