Месть сурка (СИ)

— Налей в крышку и выпей зелье! — приказным тоном выдал колдун, вперив ожидающий и предвкушающий взор в посетителя.
Дункан принюхался. Зелье резко пахло ромом и специями. Его чуткий нюх вроде ничего опасного не обнаружил. Мужчина в точности выполнил инструкцию. Горячий противный ром прокатился по пищеводу.
Колдун тут же вырвал у него из рук бутылочку и закрутил пробку.
Первое время ничего не происходило. Жрец продолжал петь и трясти погремушкой. Примерно через минуту сознание Дункана поплыло. Он готовился к этому и поспешил применить приём духовных воинов из первого этапа — транс, который позволяет после выхода души из тела не терять разум, а полностью осознавать себя и действовать в виде бесплотного духа. Каждый раз во время тренировок он использовал этот приём, но не знал, работает тот или нет, поскольку на следующем этапе всегда застревал, будто перед монолитной стеной.
Эффект был не совсем таким, каким описывали его индейцы. Его душа не вылетела из тела, она осталась в нём, но при этом Дункан полностью отстранился от управления телом. Мир поблек и посерел, утратив краски, эмоции уступили место холодной логике. При этом стены перестали быть препятствиями — он видел сквозь них, словно они просвечивались рентгеном. Так он увидел, как его проводник с перекошенным от ужаса лицом убегает по лабиринту храма к выходу.
— Зонби-зонби, — тихо шептал он.
Звуки Дункан тоже слышал. Что удивительно, даже шёпот далёкого проводника прекрасно расслышал. И тут ему не нужен переводчик, чтобы понять креольский. О рабах-зомби, которых создают местные колдуны, не слышал только глухой, и тот наверняка читал об этом.
Вместо паники или ярости холодный разум дал чёткое понимание произошедшего. Его развели, как последнего простака.
— Хе-хе-хе! — лучился прекрасным настроением жрец. — Какой глупый янки! Сам пришёл ко мне и попросил сделать себя рабом… Раб — иди в комнату, возьми веник и подмети пол!
Тело не слушалось Дункана. Он мог лишь наблюдать за тем, как оно само встало и шаркающей походкой направилось в подсобку, на которую указывал корявый палец колдуна. Ощущения так себе: знать, что ты под чужим контролем и нечего не суметь сделать… Если бы Хоггарт мог испытывать эмоции, то наверняка бы жутко разозлился. Вместо этого он лишь раздосадовано укорил себя за неосторожность. Слишком расслабился, почувствовав, что цель близко, доверился смутным глюкам, как итог, сам вручил свою жизнь в лапы колдуна. А ведь знал, что этим тварям нельзя доверять, особенно таким, как вудистам.
Пока его тело подметало пол в комнате, которая оказалась гораздо просторней комнаты с алтарём, Дункан продолжал делать то, что ему доступно — мыслить.
Он нашёл в этой ситуации как плюсы, так и минусы. К минусам, естественно, стоит отнести подконтрольность мерзавцу со сверхспособностями. Наверное, аналогично себя ощущают те, кто попадает под действие Империо. Но есть и неоспоримый плюс — он всё же пробил барьер и прекрасно запомнил ощущения, необходимые для второго этапа тренировок духовных воинов. Он мыслил и находился в сознании, хотя наверняка колдун рассчитывал на то, что зомби полностью лишится сознания. Так и произошло бы, если ты не особый транс.
После большого количества прочитанной волшебной литературы Дункан понял принцип действия заклинание в паре с зельем. Вместе они отодвигают сознание и душу владельца от управления своим телом. Конечно, тут есть существенный минус для мага — его раб слишком туп для серьёзной работы и подобен умственно отсталому, который выполняет лишь простые и чёткие команды. Максимум такой раб годится для уборки и в качестве чернорабочего.
Но тогда получается, что колдун выполнил то, о чём просил Дункан. Душу выбил и оставил на месте, здоровью вреда нет, значит, не всё потеряно.
Непонятно, почему жрец вообще решился на его порабощение? Дункан склонялся к тому, что вудист не опознал в нём оборотня. Впрочем, большинство волшебников неспособны отличить оборотня от простого человека или замаскированного человека от мага, так что тут нет ничего удивительного. Страна маленькая, общество колдунов вуду наверняка замкнутое, поскольку их нигде не рады видеть — считают тёмными магами. Варятся в своём котле на небольшом острове. Наверняка у них тут и оборотней нет, поскольку страна маленькая и нищая, и устроить резервацию негде — нечего тут оборотням делать.
 
Дункан с арктическим спокойствием наблюдал за тем, как жрец с радостью потрошит его сумку путника. Колдун, словно ребёнок, получивший на рождество целый вагон подарков от Санты, пустился в пляс и что-то радостно вопил. Потом начал отбивать поклоны алтарю и сбрызгивать его ромом.
Хоггарт не переживал о потере всего нажитого имущества. Он лишь мысленно позлорадствовал, представляя, как удивится вудист в полнолуние, до которого осталась всего неделя. Оборотнем Дункан не перестал быть, а волк неподконтролен. Волшебник — самая желанная добыча, и вот она — под одной крышей. Для волка это будет подобно тому, как если бы голодного пса заперли в одной комнате с куском мяса.
Поскольку он не мог ни на что повлиять, а состояние у него близкое к эталонному для второго этапа духовных воинов, Дункан решил не терять даром времени и попробовать пройти третий этап — единение с духом волка. Вот только вначале этот самый дух следовало найти, а его вроде как не было. Словно суслик Шредингера, которого не видно, но он есть.
Единственное, что раздосадовало Дункана — кот. Его друг остался один в опасном городе без еды и компаньона. Не было сомнений, что полукнизл способен сам себя прокормить и не дать себя в обиду — лишь это успокаивало.
  
Глава 19
 
Шесть дней Дункан, словно слепой котёнок, пытался отыскать дух волка внутри себя, но всегда безрезультатно. Он пытался перехватить контроль над телом, но тоже безуспешно.
Всё это время ему оставалось лишь наблюдать за тем, как его тело живёт своей жизнью. Хозяин гонял раба в хвост и гриву, постоянно заставляя выполнять простую и монотонную работу по дому и на территории храма. Кормили его отвратительно: дешёвая каша из грубой прогорклой крупы и бананы.
Дункан не мог даже просто смотреть на бананы. Ему от одного их вида становилось дурно.
Чем дальше, тем сильнее он ненавидел поработившего его бокора*. Этому не мешало даже то, что в виде духа он не мог испытывать эмоции. Он просто знал, что ненавидит этого мерзавца. Поводов хватало.
Спать рабу приходилось прямо на полу, а будил его вудист пинком ноги под рёбра.
Колдун достал из его сумок все вещи и активно ими пользовался. Всё оружие он распродал, зельями активно пользовался, продавая их посетителям храма, одежду носил, словно она его, наличные деньги присвоил себе, с мерзким чавканьем пожирал продуктовые запасы и прихватизировал волшебную палочку с книгами по магии. И ведь ни капли не стеснялся.
И вот сытый и довольный он вечером сидел за столом и ковырял ногтём правого мизинца в зубах.
— Хороший раб! — с радостью в глазах он посмотрел на застывшего молчаливой статуей Дункана. С издёвкой он продолжил: — Духи были ко мне благосклонны, послав такого глупого и богатого бабалаво**. Теперь я стану еще сильнее, изучив ваше колдовство. Хотя оно тебе не помогло. Ха-ха-ха! Тупой янки! Но уж я-то знаю, как стать с этим колдовством сильней! Я скоро стану Унган Асогве***!
Полнолуние только завтра, но превращение в волка произошло уже этой ночью. Со стороны бокора было глупостью оставить раба на ночь в подсобке своего дома. На его месте на массивные лапы поднимался злющий и жутко голодный волк. Неделя банановой диеты кого хочешь разозлит, что уж говорить об оборотне.
 
Дункан, наконец, почувствовал волчий дух. Он продолжал наблюдать за миром, но впервые осознавал все действия в волчьей шкуре.
На радостях он не сразу спохватился. Лишь когда волк метеором метнулся в спальню бокора и его зубы перекусили шею колдуна вуду, он принялся действовать, мысленно сожалея, что не сам прикончил мерзавца.