Месть сурка (СИ)

Чем сильнее существо в запертом мире суккубо, тем большему противодействию оно подвергается. Дункан — самый сильный серафим и наиболее могучий волшебник на всей планете. Ему приходилось сложней всего. Лишь призывы демонологов позволяли ему выскользнуть за пределы закрытого мира. На то, чтобы удержаться в мире призыва, уходили не только все его силы, но и силы духа-спутника. Этого хватило бы, чтобы стереть в пыль Луну или аналогичное по размерам космическое тело, или для устройства крупномасштабного апокалипсиса на всей Земле. В итоге в мире призыва Хоггарт был лишён магических способностей и не мог использовать телезму. Лишь физические способности среднего перевёртыша, шаманские приёмы и сила мысли.
Но всё это было не зря. Чистая тульпа была необходима в качестве образца для синтеза телезмы. И её нужно было много. Хотя в качестве платы за призыв обычно удавалось получить крохи тульпы, но это намного больше, чем удаётся получить суккубам. Сильные суккубы не могут выбраться за барьер из-за банальной нехватки силы, как бы это глупо не звучало. Слабые суккубы и инкубы могут лишь заниматься сновиденьем. Проникая во сны, они доставляли волшебникам сексуальное удовольствие и получали тульпу. Но в сравнении с тем, что получает Дункан или другие серафимы — это песчинка на фоне крошки. Чтобы собрать крошку, понадобятся тысячи подобных наведённых сновидений. И всегда остаётся соблазн умолчать об удачной операции и присвоить пылинку силы себе. Демоническое наследие не так просто истребить.
— Не делай этого, — сказал он с грустью в голосе.
— Чего не делать? — нервно отозвался он же из прошлого, вцепившись в Кошкотуна, как в спасательный круг.
— Что задумал. Не нужен тебе крестраж.
— Почему?
— Узнаешь, если сделаешь, — вздохнул Дункан. — Хотя понятно же, что это уже произошло. Но я не мог удержаться от предупреждения…
Привычно проявив нимб с «третьим глазом», Хоггарт полюбовался на «своё» вытянутое лицо. Вызвав крылья, он мысленно усмехнулся над отпавшей челюстью себя из прошлого.
Невысоко взлетев, он стал невидимым и переместился в пространстве и времени.
В следующий миг он появился в знакомом мире в две тысячи пятисотом году. Кругом разруха, воздух напитан радиоактивной пылью и ядохимикатами.
Усилием мысли он материализовал потрёпанный дневник с инструкцией по сборке трансдюсера по самой первой схеме из простейших комплектующих этого времени, которые можно обнаружить на помойке.
— Пора завершить петлю времени…
Прямо так в виде ангела он, избавившись от невидимости, телепортировался в каморку к взлохмаченной блондинке. Единственный стол был усеян электронными компонентами. Девушка с грязной шевелюрой в старом потрёпанном спортивном костюме держала в руке паяльник.
Подняв глаза, она вскрикнула:
— СРАНЬ ГОСПОДНЯ! — паяльник выпал у неё из руки.
— Вообще-то серафим, но как меня только не называли.
— Фак! Оно ещё и говорит!
— Прикинь! Мелисса, я сделаю вид, что просто потерял это, типа ты сама изобрела эту штуку в порыве вдохновения, а ангел тебе померещился из-за отравления просроченными консервами… — Дункан разжал ладонь и уронил на пол дневник, после чего «растворился в воздухе».
На самом деле он стал нематериальным, сместившись в пространстве-времени, как когда-то делал с помощью машины времени, только в более продвинутом варианте. Не описать словами, какое ему доставило удовольствие использовать старые добрые пространственно-временные приёмы, на которые наложен запрет в месте его прошлого обитания.
Он некоторое время понаблюдал за обалдением на лице Мелиссы, когда она листала дневник.
— Фак! Почерк мой, дневник тоже мой. А я думала, что потеряла его… — она прищурилась. — Транс… Чего? Трансдюсер?! Это же надо было придумать такое название! Походу, я действительно траванулась. Знала же, что не стоит есть просроченные опята. Или это были не опята?
— Никогда не умел придумывать названия… — тихо пробормотал Дункан.
Мелисса продолжала изучать содержимое дневника и рассуждать вслух:
 
— Судя по схемам — торкнуло меня прилично… Боже мой! Невозможно! Если это правда, то прибор станет спасением для человечества. Я должна его сделать. Так, вроде бы у меня имеются все детали…
Дальше Дункан слушать не стал. Прислушавшись сверхчувствами к временным гармоникам, он понял, что всё получилось — петля времени замкнулась, гармоники стабилизировались. Он переместился в мир-штаб первой ангельской армии немногим позже после отправки войск в измерение демонов. Он подобрал с лежанки в своём кабинете спящего кота, который от этого проснулся, приподнял голову и вопросительно взглянул на него.
Хоггарт с нежностью почесал кота за ухом.
— Я скучал, Кошкотун.
— Мря? (Хозяин, ты чего? Тебя не было не больше пары часов. Снова от тебя странно пахнет…)
— Для меня прошло чуть больше времени, мой хороший.
Вместе с котом он вернулся в мир, в котором недавно возродился. Он выбрал ровную каменную площадку в Шотландии, опустил кота и принялся ждать. Убрав нимб и крылья, он дождался определенного момента и произнёс:
— Воландеморт — жёваный крот. Воландеморт — в рот компот. Воландеморт — совсем не торт. Если травка не берёт — виноват Воландеморт. Если суккуба не даёт — виноват Воландеморт.
С хлопками на площадке появилось семеро волшебников. Во главе них стоял Воландеморт. Он выглядел очень злющим, и сильно отличался от того симпатичного мальчика из дневника: покрытый змеиной чешуей высокий маг, с лысой как колено головой и красноватыми глазами. Абраксас Малфой имел весьма потрёпанный вид. Разглядев Дункана, он воскликнул:
— Это он! Это он спёр ваш дневник, милорд!
— Где дневник?! — угрожающе прошипел Тёмный Лорд.
— Долгая история. Если вкратце, я с его помощью подарил миллиардам людей магические способности. Мальчик, выполни мою просьбу, а я исполню твоё желание.
— Мальчик?! — Воландеморт был обескуражен. Он привык, что его все бояться, а тут волшебник в магловской одежде стоит совершенно спокойно. — Да ты знаешь, сколько мне лет?
— Нисколько. Вам даже часа не исполнилось. Демиург только что создал эту вселенную и всех вас. Развлекается он так.
— Что за бред ты несёшь? — ещё больше ошалел Воландеморт. — Где дневник?! Круц…
Он недоговорил заклинание. Палочку вырвало у него из руки. Она долетела до Дункана и исчезла в «инвентаре».
Обернувшись к подозрительно затихшим Пожирателям, Том обнаружил, что все они застыли статуями. Судя по двигающимся зрачкам — всё видят и слышат, но пошевелиться не могут. Их палочки тоже полетели к Дункану и исчезли.
— Потом отпущу твоих приспешников, — как ни в чём ни бывало продолжил он. — Так что, Том, поможешь?
— Кто ты такой?! — несмотря на бравурный тон, Воландеморт перепугался. Продемонстрированная мощь казалась невероятной. Невербальные беспалочковые чары, которые он даже не почувствовал. За считанные секунды он лишился слуг и палочки.
— Неважно. Через десять секунд предложение становится неактуальным и переходит к другому волшебнику.
— Чего ты хочешь? — нахмурился Воландеморт.
— Призови демона. Вот, — протянул он неожиданно появившийся из воздуха листок с инструкцией.
Реддл с осторожностью приблизился к белобрысому и взял листок.
— Это сработает? Что-то не верится.
— Должно сработать.
— Ты действительно исполнишь любое моё желание?! — Воландеморт настороженно смотрел на Дункана.
— В пределах разумного.
— Я хочу стать самым могущественным волшебником в мире, и верни мой дневник.
— Это два желания, Том. Я обещал исполнить одно.
 
— Тогда желаю стать самым сильным магом в мире!
— Окей. После выполнения работы я сделаю так, что ты станешь самым сильным волшебником в мире.
— Даже сильнее тебя? — сощурил красноватые глаза Реддл.
— Мальчик, ты начинаешь меня раздражать, — ледяной и острый как нож взгляд Дункана упёрся в Воландеморта, отчего тот почувствовал себя крайне неуютно. — Возможно, кто-то из твоих рабов окажется посговорчивей…