Месть королевы мафии (ЛП)

— Когда ты успел так поумнеть? — спрашивает она, крепко прижимаясь ко мне.
— Я таким родился, — язвительно замечаю я, молча поднимая кулак в воздух, когда уголки ее губ слегка приподнимаются.
— К счастью для меня, — шепчет она, крепче обнимая. Я зарываюсь носом в ее волосы и молюсь, чтобы все было хорошо. Моя жена — самая сильная женщина, которую я когда-либо знал, и она оправится. Я уверен в этом.
Оставляю Николину с Катариной, пока прибираюсь на кухне и проверяю, достаточно ли бензина в моем мотоцикле, а затем долго принимаю горячий душ.
Дверь за моей спиной открывается, и я оборачиваюсь, когда моя жена заходит под воду, подставляя лицо под струи. Подойдя к ней сзади, я осторожно кладу руки ей на бедра, а подбородок на ее быстро намокающие волосы.
— Все нормально?
Она запрокидывает голову и смотрит на меня.
— Более чем.
— Можно я тебя помою? — спрашиваю я, протягивая руку за мочалкой и гелем для душа с ароматом арбуза.
Она кивает, и я намыливаю губку, потом осторожно провожу ей по шее жены, вниз по ключицам, по ее грудям и по подтянутому животу, отчаянно пытаясь не обращать внимания на свой встающий член.
Я поворачиваю ее к себе и мою спину, проводя губкой по ее красивой попке и задней поверхности ног. Встав перед ней на колени, я протираю ее ступни, икры и бедра, а потом провожу по ее киске.
Она судорожно втягивает воздух и хватает меня за волосы.
— Пожалуйста, — хнычет она.
Я смотрю на нее снизу вверх, стоя у нее между ног.
— Что тебе нужно, mia amata?
— Ты. Ты нужен мне внутри.
Я никогда не откажусь от такого. Наклонившись, провожу языком по ее щелке, потом ввожу в нее палец. Она уже скользкая и готова для меня, но я пару минут наслаждаюсь ею, прежде чем встать. Прижимая ее к кафельной стене, я раздвигаю ее ноги. Она подчиняется без вопросов, кладет руки мне на плечи, когда я приподнимаю ее и направляю член к ее входу.
Наши взгляды по-прежнему прикованы друг к другу, когда я медленно погружаюсь в нее. Из меня вытекает преякулят, ее тугие стенки сжимают мой член, пока я погружаюсь полностью.
— Я люблю тебя, — говорю я, прежде чем завладеть ее губами в чувственном поцелуе. Двигаюсь медленно, потому что у меня не хватает духу трахнуть ее жестко. Мне нужно быть с ней нежным. Чтобы она почувствовала мою любовь.
— И я люблю тебя, — она издает стон, когда я глубоко вхожу в нее и медленно выхожу. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, а ноги сжимаются на талии. Я держу ее, прижав к стене, и занимаюсь с ней любовью, пожирая ее губы и вкладывая все, что чувствую, в каждый толчок и поцелуй.
Ее дыхание вырывается наравне с резкими толчками, ее стенки крепко сжимают меня, и она приподнимает бедра, требуя большего, приближаясь к кульминации. Ускоряя темп, я вонзаюсь в нее сильнее, одновременно потирая ее клитор, достигая своего оргазма через несколько секунд после того, как она достигла своего.
Неохотно выхожу, опуская ее ног. Она кладет голову мне на грудь и обхватывает руками, и мы стоим под водой, не разговаривая, просто обнявшись, пока наша кожа не сморщивается, а вода не остывает. Я быстро мою ее волосы, прежде чем выключить душ и завернуть ее в большое пушистое полотенце.
— Можем прокатиться на моем байке, — говорю я, когда мы вытираемся. — Извини, не успел сказать сразу, как ты пришла.
— Я не против.
Мы надеваем джинсы, футболки, свитера и ботинки и направляемся в гараж, где нас ждет мой «Дукати».
— Я всегда хотела покататься на мотоцикле, — она проводит пальцами по гладкому корпусу. Застенчиво улыбается мне, когда я надеваю шлем ей на голову и прячу ее хвост. — Я рад, что ты первый меня прокатишь.
— Тебе понравится, — предсказываю я. — Это такой кайф, — сажусь, и она забирается следом, прижимаясь к моей спине, обнимая руками.
Мы медленно трогаемся с места, проезжаем по извилистой подъездной дорожке и выезжаем за ворота. Я направляюсь проселочными дорогами в парк, набирая скорость. Сейчас потрясающий сентябрьский день, яркий и ясный.
Через полчаса мы подъезжаем к национальному парку, и я паркую свой байк рядом с джипом, единственным другим транспортным средством на стоянке. К щекам Катарины уже возвращается румянец, когда я снимаю шлем и беру ее за руку.
 
— Ну и как?
— Захватывающе, — она крепко сжимает мою руку и улыбается. Пока не вспоминает о своей боли, и улыбка не сходит с ее лица.
— Не делай так. Не напоминай себе. Жизнь для того, чтобы жить. Ею нужно наслаждаться. Улыбаться.
Она снова прижимается ко мне, и я покрываю поцелуями ее волосы. Пару минут спустя она высвобождается из моих объятий, все еще грустная, но я замечаю, что на ее лице тоже появляется решимость.
Убрав шлемы, я беру свой рюкзак и закидываю его за спину. Мы отправляемся по главной тропе, поднимаясь по дощатому настилу. Парк похож на пещеру, как будто построен под дюнами, но это не так. Это часть атмосферы.
— Мне нравится здесь. Обожаю запах сосен и соленый бриз с океана.
— Здесь спокойно, — говорит она, любуясь видом океана сквозь деревья, пока мы идем по лесу. Пройдя милю, мы останавливаемся у скамейки с видом на Атлантический океан, и я протягиваю ей бутылку воды.
— У моего брата был мотоцикл, — говорит она. — Он был на семь лет старше меня и заботился даже больше, чем отец. Фернандо сказал, что покатает меня на нем, когда мне исполнится восемнадцать, но, очевидно, этого так и не произошло, — ее грудь вздымается, пока она говорит, глядя прямо перед собой.
Я переплетаю наши пальцы.
— У Ренцо тоже был такой, когда мы жили в Вегасе, но Саверио не позволял мне выходить из дома без крайней необходимости, а Ренцо все равно не одобрял эту идею, — с ее губ срывается сдавленное рыдание. — Боялся, что я получу травму. Он сказал, что не стает рисковать со мной, потому что я и так перенесла много физической боли.
Я придвигаюсь ближе и обхватываю ее руками. Она дрожит, и мне жаль, что я не могу разделить ее боль и избавить от страданий.
— Это нормально — оплакивать его потерю, Рина. То, что произошло, не обнуляет всего, что было раньше. Это нормально — вспоминать хорошие времена.
Она шмыгает носом и кивает, прежде чем продолжить.
— Рен отвозил меня в кабинет косметического хирурга и нес до машины после процедур. Он покупал мне одежду, тампоны и туалетные принадлежности. Он помогал мне по дому, учил драться, стрелять и метать ножи, — по ее лицу текут слезы. — Он обнимал меня по ночам, когда я просыпалась с криком в холодном поту, думая, что я снова в подвале. Он даже помог мне познать близость, когда мне исполнилось восемнадцать и я была готова противостоять этим демонам.
Ее грудь сотрясается от рыданий, когда она кладет голову мне на плечо.
— Он был так нежен со мной, показал другую сторону секса.
Лично я считаю, что он перешел черту, переспав с ней. В этом есть нечто животное, и кажется, Рина этого не осознает. Он был ее защитником. Своего рода отцом, и мне это кажется неправильным. Но это в прошлом, и нет смысла что-либо говорить. Это только расстроит ее еще больше. Я провожу рукой вверх и вниз по ее спине, пока она плачет, радуясь, что она наконец-то дает волю слезам.
— Рен ругался с Саверио, когда тот не позволял ему переехать со мной в Филадельфию. Как только у меня появился рычаг давления, и я приехала, он без колебаний отвернулся от своей семьи. Он оставил все ради меня.
— Он любил тебя.
Она кивает.
— Я тоже его любила, — она зажмуривает глаза, потом поворачивается ко мне. — Как до этого дошло? Это не должно было произойти вот так. Возможно, если бы я не была так сосредоточена на мести…
— Послушай меня, Рина. Это не твоя вина. Он сам сделал свой выбор, как и Мария. Ренцо решил не обращаться к тебе. Поступая так, он выбрал свой собственный путь.
— Какой же это пиздец! — кричит она, дрожа в моих объятиях. — Все это! Я знала, что что-то не так, но думала, что это ревность из-за тебя и семейные проблемы. Мне следовало быть более внимательной. Возможно, я смогла бы заставить его довериться мне, пока он не зашел слишком далеко. Последние несколько месяцев я была ему не очень хорошим другом. Я не видела того, что было у меня перед носом.