Месть королевы мафии (ЛП)

— Об этом уже позаботились, — он отпускает меня, облокачивается на стойку и пристально смотрит. — Ты собираешься рассказать ей о другой проблеме?
Я планировал рассказать Рине, потому что мы договорились, что больше никаких секретов не будет, но это только добавит ей проблем. Ситуация разрешена, и ей не обязательно знать. Будучи ее мужем, я должен принимать такие решения, чтобы защитить ее. Качаю головой.
— Не могу сказать сейчас. У нее и так слишком много забот. Я перевел деньги до твоего приезда.
— Чем скорее мы вышвырнем эту русскую мразь из США, тем лучше.
— Блять! — восклицаю я, когда мне в голову приходит одна мысль. — Неудивительно, что Рина не решалась навестить мою мать и держалась отстраненно. Ей было тяжело возвращаться в тот дом, а я и понятия не имел, — я обхватываю голову руками, когда мне в голову приходит еще одна мысль. — Я снесу этот дом, начав с гребаного фонтана, — помню, что она сказала о воде, и теперь знаю, что она говорила не о Пауло Конти.
— Не принимай поспешных решений, когда ты на взводе, — говорит Катарина, заходя на кухню. На ней белый строгий костюм и туфли на каблуках, а волосы прямыми прядями ниспадают на спину. Ее лицо не изменилось, и она выглядит уверенной в себе, а я в растерянности. Я полон решимости быть сильным ради нее, потому что ей никогда не на кого было опереться, и отныне хочу, чтобы это был я.
Подхожу к ней, жалея, что не могу заключить ее в объятия, ведь от меня разит, и все тело потное.
— Ты в порядке?
— Нет, но буду.
Мне нравится ее честность, и это подтверждает, что она говорила правду. Не то чтобы я в ней сомневался.
— Всегда такая чертовски сильная, — беру ее руку и подношу к своим губам. — Я люблю тебя.
Черты ее лица смягчаются, и в глазах безошибочно читается любовь.
— Я тоже люблю тебя, но не обязательно разрушать свой дом ради меня.
— Я ненавижу это место и никогда больше не попрошу тебя переступить его порог. Ни для кого из нас там не осталось приятных воспоминаний. Я поговорю с Гейбом и мамой. Не думаю, что они будут возражать.
— Я не хочу создавать проблем твоей семье, особенно когда они узнают правду.
Я цепляюсь за ее руку.
— Мы справимся с этим как-нибудь, — облизываю губы, прежде чем высказать свое следующее предложение. — Я подумал, что ты, возможно, захочешь сменить фамилию. Знаю, тебе, наверное, больно носить ее. Мы можем взять фамилию твоего отца или выбрать какую-нибудь другую.
— Ты сделаешь это ради меня?
— Mia amata, я бы все для тебя сделал, — ее глаза искрятся нежностью.
— Я не достойна его, — говорит она, глядя через мое плечо на Фиеро.
— Я никогда не встречал двух людей, более достойных друг друга, — честно отвечает он. Подойдя на шаг ближе, он встает рядом со мной. Взгляд Катарины на долю секунды скользит по его обнаженной груди. Конечно, ублюдок замечает это и ухмыляется. Я тычу его в ребра.
— Остынь, Мальтиз. Я ненасытная женщина, а ты стоишь у меня на кухне полуголый. Конечно, я буду смотреть.
Я приподнимаю бровь, не понимая, что испытываю — ревность или гордость.
Катарина закатывает глаза.
— Не злись, Массимо. Ты же знаешь, что ты самый сексуальный и единственный мужчина, которого я желаю.
— Она выбирает меня, — поддразниваю я, нацепив на лицо самодовольную улыбку, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Фиеро.
— Вы ведете себя как пятилетки, — она закатывает глаза, когда я поворачиваю к ней голову. — Может, это и хорошо, что мы в состоянии шутить, но нам нужно кое-что прояснить перед отъездом, — она гладит меня по щеке, глядя с обожанием. — Мне нравится, с какой готовностью ты готов пожертвовать собой ради меня, но мы не будем менять фамилию.
— Нет?
Она качает головой.
— Так мы позволим им победить. И ты не сможешь войти в состав «Комиссии», если не будешь Греко.
— Я откажусь от этого, — отвечаю я без колебаний. — Я же говорил, ты — единственное, что важно в моей жизни.
Фиеро удается подавить вздох удивления.
— Черт, я люблю тебя, — говорит она, запечатлевая страстный поцелуй на моих губах.
 
Я хочу прижать ее к своему телу, но она уже нарядилась, и я не стану ее пачкать.
— Не знаю, чем я тебя заслужила. Ты потрясающий, Массимо, но нет. Ты не откажешься от своих мечтаний ради меня.
— Подумай об этом.
— Не хочу. Я взяла твою фамилию, Массимо. Твою, а не его. Кроме того, мне нравится думать, что они перевернутся в гробу, зная, что я ношу их фамилию, что вышла за тебя и у меня больше власти, чем было у них.
— Это полный пиздец, — соглашается Фиеро, ухмыляясь.
— Я тоже так думаю.
— Знаю, ты не хочешь больше обсуждать, но я должен сказать. Мне очень жаль, что тебе пришлось через все это пройти. Даже злит. Ты всегда была впечатляющей женщиной, но я в полной мере осознаю, насколько, только теперь, когда знаю всю историю, — говорит Фиеро.
— Ты не ненавидишь меня за то, что я планировала сделать?
— Я восхищаюсь тобой за то, что у тебя хватило смелости довести начатое до конца. Ты утерла бы нос многим. Надеюсь, ты это понимаешь.
— Спасибо, Фиеро. Это много значит для меня.
— Мы тебя прикроем, — он обнимает меня за плечи. — Массимо, возможно, не упоминал об этом, но мы с ним заключили кое-какое соглашение, — он одаривает ее многозначительной улыбкой, и я свирепо смотрю на него. Как и следовало ожидать, он усмехается. — Да я прикалываюсь, — говорит он ей. — Наверное.
Я слегка бью его в живот.
— Перестань приставать к моей женщине.
Он успокаивается.
— Шутки в сторону, мы правда оба тебя прикроем. Никто не причинит тебе вреда, пока мы рядом. Поняла?
Она громко сглатывает, улыбаясь и кивая.
— Спасибо. Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к этому, но я рада.
Он неторопливо подходит к ней и целует в щеку.
— Я готов поделиться с тобой еще несколькими способами порадоваться, — он приподнимает брови, одаривая меня озорной улыбкой.
Я бросаю один кроссовок в его спину, когда он уходит.
— Могу только представить, какие женщины падали к вашим ногам, когда вы были моложе. Вы двое — те еще ловеласы, — Катарина обходит меня и направляется к кофейнику.
— Тебе лучше не знать, — бормочу я, направляясь к холодильнику за продуктами для завтрака. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Я могу пойти на встречу один. Придумать для тебя отмазку?
— Мне нужно поработать, — она берет яйца с беконом из моих рук. — Не хочу думать обо всем остальном, пока опасность не минует.
— Понимаю.
— Как ты сегодня себя чувствуешь? — спрашивает она, разбивая несколько яиц в миску.
— Лучше, — честно отвечаю я, и она кивает. — Я рад, что между нами больше нет секретов.
— Я тоже, — она взбивает яйца вилкой. — Думала, что знаю все о прошлом, но, очевидно, это не так.
— Жаль, что ты не можешь поговорить с Лео или Натальей, — я опираюсь бедром о столешницу, наблюдая, как она добавляет приправы в яичную смесь. — Держу пари, у них было бы больше идей.
— Я тоже думала об этом, но не могу раскрыть свою личность Маццоне.
— Согласен. Они легко свяжут воедино все факты. Поймут, каковы были твои истинные намерения, — провожу пальцами по ее длинным темным волосам. — Они никогда не узнают.
Она кладет бекон на сковороду.
— Не узнают.
— Что ты собираешься делать с Ренцо?
Боль искажает ее лицо при упоминании его имени.
— Не знаю. Его поступок не может остаться безнаказанным.
Я запечатлеваю поцелуй на ее лбу.
— Мы не обязаны решать его судьбу сейчас. Я быстренько приму душ. А пока постарайся выбросить все из головы. Обсудим нашу историю для «Комиссии» в машине. Давай просто преодолеем это препятствие, а потом обсудим, что делать с твоим заместителем.
Глава 41
Катарина
Все покидают крематорий, и я рада, что этот спектакль закончился. Я также благодарна дону Маццоне и «Комиссии» за то, что они приняли наши объяснения и считают, что Братва несет ответственность за все. Бен тесно сотрудничает со своими знакомыми в деле об экстрадиции Антона Смирнова, и он обеспечил дополнительную безопасность на сегодняшних похоронах, чтобы русские не смогли приблизиться ни ко мне, ни к Массимо.