Контракт на молчание (СИ)

— Что… вы… я… я не могу… у меня есть жених!
И только сказав это, я понимаю, что назвала совершенно не ту причину, которую стоило бы. Я должна была холодно высказаться о сексуальном домогательстве и том, что подобные Эперхарту типы меня совершенно не привлекают! Настолько наглые и самовлюбленные, чтобы подбирать себе персонал по критерию внешности и запугивать рабочими сложностями, если те откажутся от интимных услуг.
— Мисс Хадсон, еще одна попытка. Если после этого отказа вы все же подпишете контракт, это будет для вас ужасно мучительно.
— Вы угрожаете усложнить мне жизнь за ответ и еще смеете говорить что-то о контракте? Думаете, я могу его подписать после подобного…
Эперхарт закатывает глаза, и я вдруг отчетливо понимаю, что, вообще-то, он более охотно меня придушит, чем позовет в свою постель. Наверняка это просто шутка, розыгрыш, проверка, если угодно, притом ужасно жестокая. Унизительная! Не домогательство, но сексизм, ведь я более чем уверена, что мужчин здесь никаким таким способом не проверяют.
Боже, как я вообще могла принять это за чистую монету? Даже мысленно нельзя было допускать ничего подобного! И дело вовсе не в Клинте, это я не из таких! И Эперхарт, каким бы красавчиком ни был, совсем не в моем вкусе. Он озлобленный, мрачный и мстительный. Это фу, фу и еще раз фу.
— Да вы себе сами что угодно усложните, мисс Хадсон. Значит, так, отдел кадров налево, выход направо. Счастливо разобраться со своей совестью. Я и так потратил на вас уйму своего «бесценного» времени.
— До свидания, — рычу я ему в спину.
Еще и невоспитанный!
К сожалению, я вынуждена признать тот факт, что чертов Эперхарт был прав: с ориентированием у меня очень плохо. Оказывается, с огромной территории предприятия два выхода, и мне посчастливилось найти не тот, где осталась моя машина. Охранник сочувственно (ну хоть кто-то здесь не обделен даром эмпатии!) рассказывает мне, как пройти по городу к другому, чтобы не блуждать по путаной территории концерна. Я благодарю его и, окончательно раздавленная, перехожу на другую сторону улицы, просто чтобы идти вдоль витрин, а не глухой стены.
Использую это время, чтобы обо всем подумать и вдоволь позлиться на наглеца Эперхарта. Зачем я опять возвращаюсь к нему мыслями — неясно. Я же завтра уеду, нужно только сдать ключи от кондоминиума. Вот о чем нужно думать: как правильнее связаться с мистером Дейтсом. Но дело в том, что мистер Дейтс не предлагал мне переспать, он вообще задевает мои мысли едва-едва. А вот Эперхарт со своим липовым непристойным предложением поселился в них, кажется, навечно! Я не могу не думать о том, что, быть может, он усмотрел что-то эдакое в моем поведении. Ведь я действительно посчитала его симпатичным. Ладно, очень симпатичным. И все равно этого недостаточно, чтобы устраивать мне проверку на прочность «еще на берегу»… Это все ужасно неправильно! Выходит, все же виновата не я, а Эперхарт. И его это ужасное заявление о том, что он выбирал меня исходя из оценки внешности…
Боже мой, я будто извалялась в грязи. Как теперь показаться на глаза Клинту? Я ведь даже никогда не думала о сексе с кем-то, кроме него. Мне нравилось думать, что он всегда будет моим единственным.
Я так обескуражена, что едва замечаю, куда иду. Дойдя до развилки сразу трех дорожек, я оглядываюсь по сторонам внимательнее и обнаруживаю, что оказалась прямо около витрины, на которой выставлен манекен в женском брючном костюме. Это как ужасная насмешка над моим решением. Хлюпнув носом, я все-таки обхватываю себя руками и неожиданно начинаю… жалеть. Ну, почти жалеть. И чего я так завелась? Потому что думала, что эта работа окажется приятнее? С такой-то ставкой?! И ведь сама еще удивлялась тому, как все идеально складывается. Хотела ложку дегтя для достоверности, и ее же испугалась. И это предложение… ну хочет меня Эперхарт, пусть хочет дальше. Если я буду достаточно профессиональна, жизнь он мне испортить не сможет, как ни будет стараться. А у меня точно хватит мозгов вытянуть работу какого-то личного помощника! И я могу это всем доказать, стать отличным посредником между Америкой и Арабскими Эмиратами.
 
И тут мой мобильный оживает.
Сначала я вздрагиваю, увидев на экране надпись Оф. Рэперхарт, только потом осознаю, что так назван у меня Боуи.
— Валери, привет, — говорит он бодро, будто бы ничего не случилось. — Видимо, произошла какая-то ошибка, и девушка из отдела кадров, так тебя и не дождавшись, принесла мне твой контракт. Зайди ко мне и подпиши его перед уходом.
Я зажимаю рот рукой, чтобы не всхлипнуть в трубку, потому что мы оба с Боуи прекрасно понимаем: он в курсе, почему я не подписала контракт. И что не собиралась подписывать. Он понял, как меня оскорбили дневные высказывания Эперхарта и пытается все исправить. Надеюсь, он хотя бы о вечерних не догадывается. Это неожиданное дружеское участие вызывает у меня настоящий слезоразлив.
— Конечно, Боуи, я скоро буду. Ты пока не уходишь?
— Нет, я тут допоздна. Из-за этих арабов полдня работа стояла, — вздыхает он. — Ну да тебе это неинтересно.
И это уже давление на совесть. Исключительно талантливый парень! Я ловлю в витрине свое заплаканное, но улыбающееся отражение.
— Окей, скоро буду, — повторяю я и отключаюсь.
Но прежде чем поспешить обратно на территорию предприятия, я захожу в магазин и покупаю тот самый брючный костюм. Он садится на меня так идеально, будто только и ждал, что заплаканную Валери Хадсон.
 
 
Глава 2 
Я возвращаюсь к Клинту только в половине восьмого вечера. Уже вполне успокоившаяся, уверенная, как ни странно, в правильности своего поступка. По крайней мере все закономерно и объяснимо, а я не показала себя трусихой. У всех нас есть маленькие слабости, но правда в том, что этот день сделал меня сильнее, а спустя год я смогу гордиться достигнутым. Желательно еще получить хорошую характеристику. Над ней тоже придется поработать.
Полчаса назад Боуи встретил меня в приемной с контрактом в одной руке и ручкой — в другой. Мне было не по себе от мысли, что я отвлекаю его от дел, но он выглядел так, будто все помощники Эперхарта обязаны местом исключительно ему. Может, так и есть. Пожалуй, не принимай Боуи мер по вербовке новичков во вражеский стан, он бы исполнял обязанности всех одиннадцати — хотя нет, уже двенадцати — личных помощников в одиночку.
Все пять минут, что я провела в приемной, я испуганно косилась на дверь, из-под которой лился свет, но Эперхарт так и не явил свою грозную персону. Боуи тоже никак не комментировал мое поведение, явно заподозрив между мной и большим боссом тяжелый разговор, вылившийся в мое нежелание подписывать контракт. Но виду он не подал, за что ему огромное спасибо.
Клянусь, если бы не этот парень, я бы сейчас уже паковала чемоданы.
— Я подписала контракт, — сообщаю я с порога, не зная, радоваться или плакать. И не уверена, можно ли мне говорить даже об этом. Хотя ну смешно же. — И это последнее, что я могу тебе сказать, — шучу мрачно, стараясь поменьше обо всем думать. Я уже додумалась до одного разговора, вылившегося в предложение, к которому я оказалась морально не готова.
— А я уже знаю, — хитро улыбается Клинт. От его теплых глаз мне становится в тысячу раз легче, вот только…
— Откуда? — Я хмурю брови, предвосхищая очередную подлость.
И тут он достает из-за спины бутылку шампанского.
— Что это?
Сорвавшись с места, я подхожу ближе и выхватываю бутылку. Дорогое шампанское, хорошее. Попахивает проделками совершенно определенного человека. Впрочем, я на этом острове знаю только Эперхарта, Боуи и мистера Дейтса. Ах да, Карла еще, чуть не забыла.
 
— Когда доставили бутылку?
— Примерно час назад, — удивленно вскидывает брови Клинт. — А в чем дело?
Я закусываю губу, осознав, какой я была наивной. Боуи, значит, звонил мне. Боуи, черт его дери! Ну он у меня получит! Доверчивая, доверчивая девчонка. Эперхарт разводит меня как последнюю идиотку, и уже не впервые. Это по его приказу отдел кадров передал Боуи контракт и по его приказу Боуи мне позвонил. Розыгрыш. Все один сплошной розыгрыш. И мое назначение тоже. Чертов манипулятор! Выходит, предложение переспать действительно было проверкой, а согласись я (ну, в другой реальности, конечно же), он бы тотчас вышвырнул меня с острова лично? Отлично, надеюсь, теперь он в моей профпригодности не сомневается.