Карантин для двоих (СИ)

— Ну что, Алекс, ты готов увидеть новое лицо? Пришлось повозиться. Операция длилась тринадцать часов. Но я более чем доволен результатом, — сказал уже знакомый мне доктор.
Я его постоянный клиент на протяжении десяти лет, и мы уже как хорошие друзья. Ему можно верить, и, судя по его тону, он и правда доволен результатом.
В голове паника. Так быстро? Если честно, смотреть пока не очень-то хотелось, были жуткий дискомфорт и неприятные ощущения, казалось, что выглядит всё ужасно. Хотелось ещё побыть в неведении и морально подготовиться. Но так как сказать я ничего не мог, то пришлось просто наблюдать. Доктор аккуратно снял повязку и дал зеркало. Как маяк, сначала по привычке нашёл глаза, они всегда были прежними, и только потом, набравшись смелости, начал осматривать всё вокруг. Сохранялись отёк и нездоровый цвет кожи, но это была кожа! Не обгоревшая размазня, потерявшая форму, а самая настоящая кожа! Она была идеальна. Возможно, только в моём понимании. Но таким я себя не видел очень давно. Обычно каждый взгляд в зеркало был испытанием, но сейчас мне хотелось рассматривать каждый сантиметр. Доктор что-то рассказывал о том, что будет ещё в разы лучше после процедур и адаптационного периода, а мне было наплевать, я уже сейчас был готов выбежать из больницы. Сложно было сдержать эмоции и молчать, поэтому только слёзы текли по моим щекам. Мне кажется, я плакал последний раз лет в десять, а тут меня пробило… Так хотелось, чтобы рядом была Ася и увидела то чудо, которое со мной сотворили. Но её вылет только через пять дней. Впервые захотелось сделать селфи и отправить ей, но я решил приготовить ей сюрприз.
Ася
Так долго я ещё не летела на самолёте. Прошла бесконечность. Вымотанная перелётом, аэропортом и поездкой на такси, которая тоже длилась целую вечность, собирая все пробки в час пик, я наконец добралась до больницы. Стояла на пороге и не верила, что вот-вот мы увидимся. В холле, пока уточняла информацию, ко мне подошёл мужчина преклонных лет в дорогом костюме и спросил:
— Девушка, можно вас отвлечь на минутку?
С удивлением посмотрела на него. Кто меня здесь может знать?
— Вы же Анастасия?
— Да.
— Давайте присядем и поговорим, прежде чем вы отправитесь наверх. Я отец Алекса.
Послушно пошла туда, куда меня повёл мужчина.
Он уселся напротив и внимательно на меня смотрел. Чувствовала себя крайне неловко под его взглядом. А в голове только была одна мысль, что он может сказать что-то плохое. Вдруг у Алекса проблемы?
— Что-то с Алексом? Пожалуйста, скажите, иначе я не выдержу.
— Настя, не переживайте, Алекс стабилен. Самое страшное позади, операция прошла успешно. Отторжения ткани нет, и теперь надо набраться терпения, чтобы дождаться полного восстановления.
Немного расслабилась, но чувство тревоги не покидало.
— Как добрались?
— Очень долго.
— Да понимаю, может, вам нужно отдохнуть?
— Нет, спасибо. Не хочу быть нетактичной, но я проделала такой путь, и мне очень хочется увидеть Алекса. Поэтому давайте к делу, если оно очень важное. Всё остальное мы можем обсудить позже. Я так понимаю, времени у нас впереди вагон.
Надеялась, что отец Алекса не рассердился, портить отношения с ним, безусловно, не хотелось. Но как он не вовремя со своими разговорами.
— Да, конечно. Я лишь хотел познакомиться с вами, увидеть ваше отношение к сыну. У него очень непростая судьба, и ещё потрясений он не выдержит. Не верил ему сначала, когда он о вас рассказывал. Но теперь я спокоен. Кажется, вы и вправду его любите.
С удивлением посмотрела на него.
— Конечно, я его люблю. Как его можно не любить?! Давайте уже пойдём к нему!
Он встал без лишних слов, и мы пошли рядом, словно близкие родственники.
Немного волновалась перед тем, как войти в палату. Мы открыли дверь. Алекс лежал на кровати и работал как ни в чём не бывало, даже не особо обратив внимание на то, что дверь открылась. Лицо было полностью закрыто повязкой. Потом, всё же переведя взгляд, увидел меня. Я уже бежала навстречу. Обняла его, и так было здорово чувствовать тепло родного тела.
 
— Наконец-то мы вместе.
Он пока ответить не мог, но я слышала, как билось его сердце. И больше мне было ничего не надо.
Конец‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍