Жестокие игры мажора (СИ)

— Осторожней! Ты куда так несешься? Думаешь, учебники закончатся?
Он шумно выдыхает, будто действительно испугался за меня, а я отпускаю его руку, понимая, как сильно вспотела моя ладонь. Черт. Нервно вытираю ее о юбку и бросаю взгляд наверх, ощущая, как вздымается моя грудь. И только когда убеждаюсь, что за нами никто не последовал, я позволяю себе перевести дыхание.
— Спасибо, — шепчу я осипшим голосом. — Ты покажешь дорогу до библиотеки? — спрашиваю я, словно минуту назад не неслась сломя голову, будто знала, где она находится.
Влад с любопытством разглядывает меня, а потом бросает со смешком:
— Ты всегда такая странная?
— Нет. Иногда... по понедельникам, — я улыбаюсь ему подрагивающими губами, на что Влад задумчиво чешет затылок.
— Ладно, пошли, — махнув рукой рукой, он шагает вниз по ступеням, я следую за ним как раз в тот момент, когда наша остановка посередине лестницы начинает мешать другим студентам. За что и получаю пару толчков в плечо. Но списываю все на случайность. Я ведь действительно стала помехой.
И только удалившись на безопасное расстояние, я ловлю себя на мысли, что впервые назвала этого мажора по имени. Пускай лишь у себя голове, но мне не нравится этот факт. Как и то, что я почувствовала, когда его поцеловала длинноногая шатенка. Кажется, в груди до сих пор шевелится это неприятное ощущение. Бред какой-то. Мне нет до него никакого дела. Пусть хоть весь универ его перецелует, главное, чтобы я оставалась без его внимания как можно дольше.
Закончив все дела в библиотеке, мы с Лесей и Владом отправляемся в столовую. Если честно, я жутко голодная, но у меня еще не было времени, чтобы осознать этого в полной мере.
Зато сейчас, расслабившись в компании друзей, я чувствую, как мой желудок урчит и требует чего-нибудь съестного.
Под очередную сплетню Леси мы становимся в очередь, уже зная больше чем нужно о своих однокурсниках. Выбрав салат из помидоров и огурцов, я добавляю бутылку воды и булочку с кунжутом. Мой взгляд цепляется за гамбургер, но, сглотнув набежавшую слюну, я решаю сэкономить. Позволю себе пошиковать, когда получу первую стипендию.
Оплатив покупку и взяв одноразовую вилку, я первая иду к свободному столику и присаживаюсь. Вокруг непрекращающийся гул и суета, к которой мне еще предстоит привыкнуть.
Открыв контейнер с салатом, я замечаю, как Леся и Влад с охапкой различной выпечки пытаются найти меня взглядом. Я подаю им знак рукой, и уже через минуту напротив присаживается Худякова, а рядом со мной Влад.
Но я не успеваю с ним заговорить, потому что он смотрит куда-то поверх моей головы. И то, каким становится выражение его лица, вынуждает мое сердце сжаться от неприятного предчувствия.
Господи, пожалуйста, только бы это не касалось меня. За одно утро я пережила слишком много стресса.
А когда я оборачиваюсь и поднимаю голову, чтобы посмотреть, на кого устремлен взгляд друга, замираю, сжимая бутылку в руках сильнее, чем следует.
Опершись о спинку моего стула, Багира испепеляет меня взглядом и превращает все происходящее в испытание... мое испытание. Кажется, я даже не дышу, пока мы смотрим друг на друга.
— У тебя какие-то проблемы? — вырывается у меня дерзкий вопрос. Я была не в силах его остановить из-за нервов, которые в присутствии этого парня сходят с ума.
Но это лишь забавляет Багирова, вызывая на его лице кривую ухмылку.
— Проблема здесь только одна, — бросает он равнодушным тоном и наклоняется так, что его губы оказываются в нескольких сантиметрах от моих. — Ты забыла о моем предупреждении, куколка?
Нервно сглотнув, я отворачиваюсь и впиваюсь ногтями в ладони с такой силой, что оставляю на них болезненные отметины. Но это не останавливает очередную колкость, которая срывается с моих губ:
— Не понимаю о чем ты. Я впервые тебя вижу.
  
3.3
 
Мое дыхание частое и рваное.
Щеки горят.
Я не могу смотреть ни на Лесю, нии тем более на Влада.
А студенты, ставшие зрителями нашей сцены, своим гробовым молчанием нагнетают обстановку еще больше, что делает мой пульс, бьющийся в ушах, оглушающим в такой неестественной тишине.
 
Все смотрят на нас. На меня. Я настолько чувствую это внимание, что практически задыхаюсь в нем.
А тот факт, что Багиров до сих пор стоит за моей спиной, должен бы ухудшить мое состояние в разы.
Но, несмотря ни на что, в груди разливается тепло от моего внезапного порыва дерзости.
Я будто коснулась огня, но не обожглась.
Это на самом деле опасное чувство.
Потому что мне хочется еще.
Но я не должна позволять глупым поступкам вызывать во мне зависимость.
Когда Багиров касается моих волос и я чувствую, как они натягиваются, у меня перехватывает дыхание.
О, боже… Он наматывает их на кулак, а потом тянет хвост вниз, чтобы я откинула голову назад и посмотрела на него.
— Такая молодая, а уже проблемы с памятью, — произносит он с фальшивым сожалением и делает еще один оборот кулаком, наматывая мои пряди туже. — Но я могу освежить твою память.
Я сглатываю.
— С моей памятью все нормально, — я удивляюсь тому, насколько ровно звучит мой голос, учитывая положение, в котором я оказалась. — А вот у тебя явно проблемы с уважением к чужому личному пространству.
На лице Багирова растягивается опасная хищная ухмылка, и моя кожа покрывается мурашками от глупого предвкушения.
— Твое личное пространство принадлежит мне. И не заставляй меня напоминать тебе об этом.
Медля с очередным ответом, я открываю и закрываю рот. Вцепившись руками в бутылку, я пытаюсь размышлять здраво, но возможность соображать вообще дается с трудом. В большей степени из-за того, что голова слишком наклонена назад, а мои волосы находятся в его собственнической хватке.
— Моему парню не понравится, если он узнает, что ко мне кто-то прикасался, — я бросаю свои ответы как гранаты вслепую.
И, кажется, промахиваюсь.
Он прищуривается, но я все равно вижу зловещий блеск в его глазах.
— Ты начинаешь хорошо врать, куколка, — Багиров дергает меня за хвост и небрежно кивает в сторону притихшего Влада.
— Это твой парень?
Я готова вздрогнуть от резкости в его голосе, но вместо этого огрызаюсь:
— Тебе какое дело!
Я чувствую, как Багиров разжимает пальцы в моих волосах и снова сжимает. Словно вместо копны волос он представляет мою шею.
Воздух становится плотнее и теплее. Я нуждаюсь в глотке воды. Но не могу пошевелиться, чтобы сделать это.
— Тебе нравится привлекать к себе внимание, не так ли, малышка?
— Прекрати давать мне прозвища, — шиплю я, все еще неспособная рационально мыслить.
Стиснув зубы, он сильнее сжимает кулак, на котором намотаны мои волосы. Но вместо того, чтобы причинить мне боль, он протягивает руку в сторону, где сидит Влад, и буквально стряхивает его стула, вызывая в столовой волну перешептываний и оханья. Кровь в моих венах едва ли не сворачивается от жара вспыхнувшего гнева, но я не успеваю сосредоточиться на своих ощущениях, потому что Багиров ставит на освободившийся стул ногу и нависает надо мной, забирая возможность дышать. В такой подавляющей позе он кажется мне еще больше и опаснее.
— Ты покраснела.
Моя грудь тяжело вздымается, и я с трудом нахожу силы, чтобы ответить ему.
— Это непроизвольная физическая реакция.
Багиров цокает языком.
— Но ее автор я.
Я несколько раз моргаю.
— Ого... вот это нарциссизм. Теперь понятно, откуда у тебя эта эгоистичность и склонность к манипуляциям.
Это последнее, что я успеваю сказать, перед тем как он отпускает мои волосы, одним рывком разворачивает мой стул и, дернув за руку, вынуждает подняться на ноги.
Я хватаю ртом воздух, шокированная его грубостью.
— У тебя проблемы с головой?!
Я не получаю ответа.
Багиров собственнически хватает пятерней меня за горло, прежде чем его рот без предупреждения накрывает мои губы в каком-то безумии.