Жестокие игры мажора (СИ)

Я сотрясаю руками воздух, пытаясь сдержать возмущение раздраженным рычанием, но оно все равно вырывается.
— Выбор? — я поворачиваюсь к нему всем корпусом. — Кого ты из себя возомнил? С чего ты вообще решил, что можешь давать мне какой-то выбор? Верни меня в общагу! Почему… — мой голос повышается до писка, и я ненадолго замолкаю. — Почему ты вообще… — я эмоционально всплескиваю руками, — делаешь все это?
Багиров ухмыляется, расслабленно сжимая татуированной ладонью руль.
— Потому что могу. К тому же я подумал, что нужно использовать этот месяц с толком и подготовить тебя к себе.
— Господи… ты невыносим… — обреченно стону я, закрывая лицо ладонями и запрокидывая голову.
Но даже не видя его красивого лица, я чувствую это острое, как бритва, внимание, от которого мою кожу начинает покалывать.
Господи, я сказала «красивое»? Нет. Оно обычное… Обычное у него лицо!
Машина останавливается на светофоре, и Багиров не упускает возможности смутить меня. Он наклоняется так близко, что тепло его тела смешивается с моим. Мышцы инстинктивно напрягаются. Но я не готова к очередной провокации и отворачиваюсь к окну, прежде чем его мятное дыхание, коснувшись моих губ, начнет дразнить меня.
— Ты такая вредная заноза.
Я сейчас не могу контролировать свой голос, и слова выходят отрывистыми:
— Судя по тому, что ты жаждешь общества занозы, ты мазохист.
Улыбка Багирова становится шире, я вижу это в отражении стекла, но он просто запускает пятерню в мои волосы и, сняв резинку, отстраняется быстрее, чем я успеваю вообще как-то отреагировать.
— Я же говорил, что люблю, когда они распущены, — произносит он как ни в чем не бывало.
— Я тоже много чего тебе говорила, кретин! — огрызаюсь я, пряча свои волосы в капюшон толстовки.
Он хмыкает, и меня злит, что я хочу услышать его смех. Ненавижу себя за это.
— Сделай мне одолжение, Кукла, избавься от своего дерьмового характера.
— Только после того, как ты перестанешь вести себя как придурок.
Багиров дергает головой, роняя придушенный звук.
— Ты так много болтаешь. Ведьма.
Я вскидываю брови.
— Оу! У меня новое имя? А как же кукла?
— Я передумал. Будешь ведьмой.
— Очень приятно, — я приподнимаюсь с места, опершись о подлокотник ладонями, и выдаю по слогам: — МУ-ДАК.
Я плюхаюсь обратно на сиденье и складываю на груди руки, замечая, как у Багирова дергается правый глаз. Но пошел он. Я буду сражаться с ним. Какой бы глупой эта идея ни была.
— Такое поведение приведет тебя к неприятностям, — произносит он немного задумчиво и потирает пальцами свою квадратную мужественную челюсть.
— Ты моя неприятность, — бурчу я, не вкладывая особый смысл в эти слова.
Он улыбается. Но эта улыбка совершенно не дружелюбная.
— Звучит как признание в любви.
Я закатываю глаза.
— В твоих мечтах.
— В моих мечтах ты стоишь передо мной на коленях и сосешь мой член, как хорошая девочка.
— Фу, гадость! — я морщусь от отвращения и бью его по плечу. — Заткнись и больше никогда не говори мне этого, и вообще, не произноси в моем присутствии слово на букву Ч!
— Слово на букву Ч? — он сжимает губы, едва не прыская со смеху. — Прости, Ведьма, но я не даю обещаний. Мой член неотъемлемая часть меня. И скоро тебе придется принять его, так что будет лучше, если ты привыкнешь к этому слову на букву Ч, — усмехается он на последних словах, поворачивая ко мне голову и, лопнув пузырь жвачки, подмигивает.
Я натягиваю фальшивую улыбку, чувствуя, как жар начинает расползаться по шее, и показываю средний палец.
Его челюсть дергается.
— Ты так и просишь, чтобы я задушил тебя своим вниманием.
— Извини, но это странно звучит, учитывая тот факт, что ты силой меня здесь держишь. Кстати, куда ты собираешься?
Внутри меня все еще кипит от того, как он, точно пещерный человек, затащил меня в свою машину.
— Я не отвечаю на твои вопросы, пока ты игнорируешь мои.
— Я не игнорирую. Если я отвечаю не то, чего ты ждешь, это твои проблемы.
—Типичное поведение трусихи. Но я повторю свой вопрос и тем самым дам тебе еще один шанс переубедить меня. Что ты сделала после того, как сняла мою рубашку? Или, может, ты ее не снимала? Ты спала в ней?
 
— Боже, — мои брови становятся домиком. — Прекрати, пожалуйста, и оставь свои влажные мечты при себе. Я сняла ее при первой же возможности, затоптала ногами и швырнула в мусор.
— Именно поэтому моя рубашка пахнет порошком и лежит на заднем сидении машины?
— Я вовремя одумалась.
— Или ты постирала ее после того, как потерлась об нее своей киской?
Я машинально прикрываю уши ладонями и мотаю головой, не желая этого слышать.
— Прекрати портить мою психику.
В ответ я слышу этот гортанный низкий смех.
— Ведьма, Ведьма, — он щелкает языком. — Как же ты встречалась со своим парнем до меня? Он что, даже в трусики к тебе не наведывался?
Мои щеки горят.
— Не все такие похотливые животные, как ты!
— Или у тебя никогда не было парня, маленькая лгунья.
— Или это не твое дело!
— Теперь мое. Я твой парень, ты забыла?
Я открываю рот, но быстро закрываю его, убеждая себя заткнуться. Этот идиот наслаждается происходящим, а меня оно уже порядком раздражает. Хватит подпитывать этого монстра. Он больше ничего от меня не получит.
По крайней мере, я так думаю, пока не перевожу взгляд за окно, замечая одноэтажные дома. Частный сектор.
Волна мурашек разбегается по моей напряженной спине.
Увлеченная нашей перепалкой, я даже не заметила, как мы выехали за пределы города. Куда он, черт возьми, собрался?
  
8.1
 
— Куда ты меня привез? — спрашиваю с опаской в голосе, ощущая, как грудь сдавливает нехорошее предчувствие.
Багиров притормаживает напротив больших кованых ворот, которые через мгновение открываются, и мы заезжаем на парковку, где уже почти не осталось мест.
— Это дом моего друга, — его голос доносится как будто из-под толщи воды, потому что сердце стучит так быстро и громко, что я практически ничего не слышу кроме этого звука. 
А когда я поворачиваю голову и вижу его взгляд, сосредоточенный на моем лице, невольно огрызаюсь, но, думаю, это выглядит как жалкая попытка:
— Мне плевать чей это дом и что там происходит, ладно? — мое дыхание неровное и частое. И мне приходится сглотнуть, чтобы продолжить: — Зачем ты меня сюда привез!?
— Я говорил, что тороплюсь. Вот тебе и ответ, — он небрежно указывает рукой в сторону большого вычурного особняка. — Меня пригласили на вечеринку.
— Класс, поздравляю, я-то тут причем? 
Он смотрит на меня с ухмылкой и блеском в глазах.
— Ты со мной.
Жар гудит под моей кожей.
— Нет. Я. Не. С тобой, — чеканю каждое слово, сжимая кулаки от беспомощной ярости.
— Я не задавал вопроса, Ведьма, — он протягивает руку и совершенно обыденно заправляет выбившийся локон волос мне за ухо. — Просто констатация факта. Прими это. И не усложняй.
Даже когда он настолько мудак, он все равно красивый. И обаятельный. Ублюдок.
— Я не буду принимать это, — я рада, что мой голос прозвучал ровно. — Если ты считаешь, что я в таком виде пойду с тобой в этот дом, напичканный пафосным… фаршем, то ты ненормальный.
— Считай, что я бросил тебе вызов, — его холодные серые глаза заглядывают ко мне в душу, намереваясь забрать ее своему высокомерному хозяину.
— Считай, что я отказалась. А теперь отвези меня домой… Пожалуйста, — добавляю я почти любезно, убеждая себя, что сейчас огрызаться не лучшая идея.
— Это не так устроено, милая. Отказы не принимаются. Ты либо выполняешь, либо становишься скучной проблемой.
И тут в моей голове смутно всплывают слова Леси.
…когда избалованные красавчики бросают вызов, никто не отказывается… 
Он наклоняется ко мне, опираясь большой ладонью о мой подголовник. Но я отказываюсь поднимать на него взгляд, поэтому смотрю прямо перед собой. Жаль, что это не помогает спрятаться от хриплого шепота возле моего уха.