На грани фола (СИ)
— Ты вчера нормально добралась?
— Да, нормально.
— Я бы тебя ни за что одну там не оставил, — теперь в голосе задрота явно проступает вина, — но Лика… Она...
— Вень, я все понимаю, — прерывает его излияния Булочка. — Потом, ладно?
Захлопнув дверь, девчонка облегченно выдыхает. Странная такая. Будто мнение ее Вениамина на самом деле имеет хоть какое-то значение.
— И как вообще вы подружиться могли? — недоумеваю я. — Ты — огонь. Он — пыль.
— То же самое могу спросить про тебя и Быкова, — парирует она, дерзко приподнимая бровь.
Туше, Булочка.
— Итак, чем займемся? — понизив голос, я делаю шаг по направлению к девчонке, но она отпрыгивает от меня, как пугливая лань.
— Не подходи ко мне!
— А как же мой оргазм?
— К-какой оргазм?
— Тот, который ты мне торчишь, — говорю я, обхватывая ее за талию и прижимая к себе.
Учитывая Булочкину динамо-натуру, я вообще-то ни на что прямо сейчас не рассчитываю, но упустить возможность подразнить ее просто не могу.
— Блин, Громов, отпусти меня, пожалуйста, — она тяжело сглатывает. — Я тебе ничего не должна. Это… все… не повторится больше. Мы договаривались: ты ночуешь здесь, и…
— Что именно не повторится, м? — уточняю я, с каким-то мазохистским наслаждением, потираясь членом о Булочкин живот. — Твой оргазм или то, что ты меня оставила без сладкого?
— Ничего не повторится! — она упирается ладонями мне в грудь и с силой отталкивает. Я бы мог, конечно, ее удержать, но так уже и не хочется — хочется, чтобы она сама захотела. — Забудь обо мне, Громов.
— Не могу, Булочка, — сообщаю с притворным сожалением. — У меня еще никогда не было такого старательного персонального ассистента.
— Тогда давай в память о наших деловых отношениях разойдемся в разные стороны с миром, — тут же находится девчонка.
Разойдемся?
— А этого я тебе обещать не могу. — Натягиваю на себя футболку со свитером и снимаю со спинки стула бомбер, который вернула мне Огнева. — Как там в рекламе? Попробовав раз — ем и сейчас. А я тебя, Булочка, только-только распробовал.
Оставив за собой последнее слово, я даю возможность Огневой переварить услышанное, а сам выхожу из ее общажных хорóм. На ходу закидываю в рот жвачку и быстро сбегаю по лестнице вниз. Переться в общий душ и туалет — точно не мое. Перетерплю до дома родных, а дальше видно будет.
Пока я еду в такси, на телефон приходит входящее от Лики. Тут же перезваниваю, чтобы убедиться, что у нее все в порядке. Бык вчера, конечно, пиздец как накосячил.
— Эй, ну ты как? — спрашиваю я, услышав в трубке взволнованный голос Саниной девушки.
— Нормально. Спасибо тебе, Арсений. Я просто не знаю, что бы я вчера делала…
— Эй, забыли, ладно? Оставайся столько, сколько нужно будет.
— Я сегодня уеду. Саша звонил.
А вот это удивительно: такой бухой вчера был — я думал, он минимум до обеда спать будет.
— Че говорит?
— Я не взяла трубку, — признается она. — Пока что. Хочу подумать. Но ты… Не говори ему, пожалуйста, про то, что я с Вениамином уехала. Он в прошлый раз ужасно разозлился из-за него. Не хочу… Не хочу, чтобы кто-то пострадал.
— Послушай, — говорю осторожно. — Саня мой друг, а друзьям мы часто многое прощаем, но… если он тебя обижает, ты должна мне сказать.
На проводе повисает молчание.
— У нас все нормально. Спасибо за заботу, Арсений.
Глава 21
Арсений
Вот кто бы мне сказал пару недель назад, что я из-за какой-то девчонки в субботу до тренировки потащусь в универ, рассмеялся бы придурку в лицо. И вот я здесь — у меня две пары, на которых в этом году еще ни разу не был, а я изучаю расписание Огневой, чтобы в перерыве зажать ее где-нибудь в углу и договориться о вечере. Да, блять, такой финт — договориться, чтобы она не соскочила. Еще и ключи от ее общажки греют карман, хз, как я их с собой захватил. Не специально, по привычке взял, забыв, что свои Лике отдал.
К моему неудовольствию, Огневу после пары я не нахожу. Из кабинета выходят все, прежде чем в проеме двери появляется додик Веня. В одиночестве. Без своего огненного прицепа, на который у меня перманентный нездоровый стояк. Я выбрасываю руку вперед, преграждая лузеру путь.
— Подружка твоя где?
Балашов, конечно, дрейфит, но вида не подает. Заумным жестом поправляет очки на переносице и спокойно отвечает:
— Лика осталась в твоей квартире. Я отвез ее вчера. Насколько знаю, она все еще там.
— Ты идиот, что ли? Я не про нее спрашиваю. Где Огнева?
— Виктория опоздала на первую пару. Видимо, ее выбило из колеи то, что произошло вчера, — и этот лузер еще позволяет себе посмотреть на меня обвинительно. — Она ни в чем не виновата. Если тебе так важно кого-то эксплуатировать, эксплуатируй меня. Оставь ее в покое.
— А я тебя забыл спросить, додик. Твоя задница мне точно не интересна.
— С Тори у тебя ничего не получится, — не унимается лузер, испытывая грани моего терпения. — Она влюблена. И, конечно же, не в кого-то вроде тебя.
— В кого тогда? — спрашиваю я холодно.
О чем он, блять, вообще? Точнее, о ком?
— Эта информация не подлежит распространению.
— Ага, — говорю подчеркнуто спокойно, а потом хватаю его за задротскую клетчатую рубашку на груди и, понизив голос, произношу: — В кого?
— Не скажу, — храбрится лузер. — Даже если пытать будешь.
— И по хуй. Сам узнаю.
Оттолкнув от себя Балашова, я раздраженно смотрю по сторонам. Студенческий планктон вокруг старательно делает вид, что не замечает этой сцены, а мне что-то так сильно хочется разъебать что-нибудь. Или кого-нибудь. Бред такой.
На кого там Булочка дрочить может? С Веней у нее явно исключительно платонические отношения. Боксер, что ли, тот замешан, который возле ее общаги ошивался? Блять, блять. Сказать Русу или Сане, о какой херне я думаю, так залошат! Надо мне, походу, топить домой. Выяснить, что там у Сани после перепоя, понять, собирается ли Лика и правда съезжать с моей хаты. А вечером тренировка — пропускать ее нельзя. Даже из-за огненной задницы Огневой.
Я уже двигаюсь на выход, но резко торможу у буфета, заметив непослушную копну волнистых волос и объемную бежевую толстовку, под которую накануне я с наслаждением запускал свои руки. На хуя я это делаю, сам не пойму. Но что уж там — когда летишь на дно, искать причины поздно. А то что Огнева меня в преисподнюю за собой тащит, сомнений никаких нет. Стерва дикая. Стоит в компании бугая Воронцова и, призывно глядя ему в глаза, орально посасывает кофе из бумажного стаканчика.
Мне вообще всегда было по хрен на то, с кем, помимо меня, мутят телки. За эксклюзивом никогда не гонялся, даже наоборот, без него как-то легче было. Но Огнева — совсем другое дело. Совсем, блять. Стоит представить, что она все то, что позволила мне вчера, выделывает со своим культуристом Димой, нутро передергивает, и хочется сочно вмазать по чьей-нибудь роже или заднице. Если задница, то желательно чтобы круглая была. С двумя ямочками на пояснице. И пахла жженным сахаром и корицей, как «Синнабон».
Не думая, что творю, я топлю к этой чудной, блять, парочке и с размаху цепляю плечом бугая. Шкаф он, конечно, широкий, целый метр пространства занимает, но дышит мне, сука, в пупок. Может, у Огневой фетиш на карликов?
— Эй, смотри по сторонам, — делает мне замечание боксер, а я и рад стараться.
— Че ты там шепчешь? — подношу ладонь к уху, типа, не слышу. — Тише будь.
— Хамишь, Громов, — не поведя и бровью, так и напрашивается шкаф. Не понимаю, он реально тупой или притворяется? Ему в прошлый раз непонятно было, кто Огневу-то гуляет?
Я только открываю рот, чтобы стереть это здоровое пятно с лица земли, как между нами вклинивается Булочка. Смертница, блять. У меня, кажись, из ушей пар идет, и челюсть от напряжения сводит, а она лезет опять. Защищать своего долбоеба вздумала?
— Арсений, не нужно.
Еще и в глазах такая мольба, будто милостыню для умирающих собралась просить. Сука, и как это работает вообще? Почему отпускает, когда на нее смотрю? И меня озаряет идеей. Я широко улыбаюсь ей, вмиг сменив ориентиры.