Ангел-мечтатель (СИ)
От предложенного доступа, я сказал! Словами предложенного! Четко и внятно. И где он мысль о физическом доступе откопал? Чего замер, спрашивается, на последней ступеньке? Чтобы у меня от удара о его спину в глазах потемнело, а еще лучше — назад отбросило? Так, орлам в павильон — винтовую лестницу.
Рефлекторно ухватив Макса за предплечье, чтобы деру не дал, я протиснулся рядом с ним — и чуть не присвистнул.
Глава 8.15
Весь второй этаж тоже занимало одно помещение — там даже перегородок не было, не говоря уже об отдельных комнатах. В центре его стоял низкий круглый стол, а вокруг него с виду комфортные до неприличия кресла. Не понял — это еще зачем? Обстановка точно не рабочая, и для совещаний условия пожестче нужны, и отдых нам не требуется. Это нам здесь срабатываться, что ли, положено? Так лучше бы тренажеры поставили — нет лучше средства боевой дух поддерживать, орлы соврать не дадут.
Стоп. Один плюс бесполезного пространства нашелся — в самом дальнем углу.
Аксакал, надо понимать, сразу сюда рванул в такой же надежде на лично персональный окоп. Сейчас он скукожился на полу, положив руки на подтянутые к подбородку колени и уткнувшись в них лицом.
Я потряс для проверки головой — вроде, отзвенело. Может, и не от Макса — может, опять сигнал тревоги сработал. Или от него и сработал. Короче, связь нужна кровь из носу.
И порядок в расположении. Имеющаяся в наличии часть ударной группы уже в нужной для строевой подготовки кондиции. Прямо как с орлами: сведи на нет либеральные бредни о личном пространстве и свободе базара — дисциплину на ура принимают.
Обогнув стол с креслами, я подошел к сжавшемуся в тугой комок аксакалу.
— Встать! — коротко хлестнул я его наотмашь.
Он медленно поднял голову и уставился на меня исподлобья. Загнанным, почти ненавидящим взглядом.
— Подъем, я сказал! — добавил я металлических нитей в свой воспитательный хлыст. — Почему рабочее место не подготовлено?
Аксакал подтянулся вверх по стене и вжался в нее спиной. Но размазываться по ней не стал — во взгляде его появилась собранная настороженность.
— Двадцать четыре часа еще не … — забурчал он себе под нос.
— Разговорчики! — резко пресек я неуставную реакцию. — Смирно стоять! Работать сюда откомандировали или часы отведенные считать? После разминки занять назначенное место и подготовить его к выполнению поставленной задачи. По исполнению доложить.
Глаза у аксакала начали выкатываться из орбит — о, вот уже вид, который я хочу видеть в своей ставке.
— Какой разминки? — проблеял он, запинаясь. — Какое место? Там не было никаких указателей …
— Отставить! — рявкнул я для закрепления эффекта. — Вопросы здесь задает старший по званию. Он же назначает позиции и ставит задачи. Возражения по диспозиции есть? — вспомнил я о Максе.
Он переводил взгляд с меня на аксакала с легким прищуром. Вот не нравится мне эта довольная ухмылка! Макс — знаю, что подслушиваешь! — я тебе сколько раз объяснял, чем акт саботажа во время проведения операции карается?
— Никаких, — четко и без колебаний ответил он.
Вот то-то же. Пора к установлению связи переходить, пока он в себя не пришел.
— Все на выход! — скомандовал я. — Часовая разминка.
— В контракте не было упоминаний ни о каких разминках! — опять зафонтанировал аксакал — стоило только взгляд от него отвести.
— В контракте были прописаны пункты об отсутствии физической подготовки? — обратился я к Максу.
— Никаких, — повторил он с еще большей готовностью.
— А все потому, — повернулся я к аксакалу, наставив на него указательный палец, — что поддержание здорового духа в здоровом теле само собой разумеется. Или будем по полдня на рейды с докладами в штаб-квартиру убивать?
— Ваши инструкторы были вполне довольны моей подготовкой, — заносчиво вскинул подбородок аксакал.
— А также докладывали мне, — продолжил я, прищуриваясь, — о Вашей склонности к несогласованных действиям. Здесь, — ткнул я пальцем в пол, — от Вас ожидается командная работа. Для первого раза разрешаю понаблюдать за отработкой координации действий. Пошли разомнемся, — повернулся я к Максу и выходу.
По дороге наружу я вызвал Анатолия — на ежедневной разминке привилегий у него не будет, они у него на отдельной казарме закончились. В ответ мне в физиономию двинуло таким яростным «Нет!», что я передумал. Будут у него привилегии на разминке — двойной спарринг-партнер. После того, как мы с Максом мысленную координацию отработаем.
Как только мы с ним наружу выбрались, я шагнул в нему, чтобы сигнал для вызова обсудить. Он отскочил, как от выпада. Я двинулся за ним — не орать же о подпольной линии связи. Он снова уклонился и принялся кружить вокруг меня, железно держа дистанцию.
— Хорош скакать! — бросил я негромко, но уже закипая.
— Так мы же координацию действий отрабатываем, — насмешливо отпарировал он. — Или уже захват?
— Захват-захват, — нетерпеливо ответил я. — Иди сюда — разговор есть.
Стоять! Кто сказал, захват на мне отрабатывать? Кто сказал — с подсечкой? Кто сказал — мордой в землю и руку заламывать?
— Ну говори, — раздалось у меня над ухом.
— Связь … нужна … наша личная, — выплюнул я вместе с набившейся в рот травой.
— Гений не оставлял мне таких распоряжений, — сменился тон Макса с язвительного на настороженный. — Откуда ты про перемычки знаешь?
— Да от него же и знаю! — неосторожно скрипнул я зубами, захрустев песком на них. — Как, по-твоему, он узнал, что мы аксакала взяли?
— Он с тобой в прямом контакте? — Давление мне на спину существенно ослабло.
— И со мной, и с Анатолием, и с Татьяной, — начал я осторожно выводить руку из-за спины. — С Анатолием вообще с самого начала …
— Кабинет Марины, — не дал мне договорить он.
Ответить я не успел — перед глазами возник стол Марины в ее земном офисе. Картинка была кристально четкой и со всеми мельчайшими подробностями. И с хозяйкой кабинета за столом. Откинувшейся в кресле, чуть склонившей голову к плечу и прищурившейся с явным интересом.
Не понял — с таким выражением она обычно мои предложения по ее участию в операции выслушивала. С какого перепуга она Максу щурится?
В коротких, емких выражениях я объяснил ему, что у меня появились рычаги воздействия на аксакала, и что, если мы не хотим потерять их, то прямо сейчас убедительно демонстрируем ему, что последнее слово в любой ситуации принадлежит исключительно мне.
Продемонстрировали. Макс даже не крякнул, когда я вывернулся, опрокинув его на спину — я его совсем чуть-чуть придушил.
А потом мы по-настоящему размялись.
Давно я уже такого удовольствия не получал.
С орлами я обычно не тренировался — мне со стороны за ними следить нужно было, чтобы проколы фиксировать и пути их устранения показывать.
С Анатолием неинтересно было — за все время нашего знакомства ему только раз одолеть меня удалось, и то — мои же орлы его натаскали.
А вот единственная схватка с темным мыслителем меня чуть было уверенности в себе не лишила — пока я не вспомнил о его манере в мыслях без спроса копаться.
С Максом же — это было самое оно. Блок я сразу поставил, а по мастерству он почти на моем уровне оказался. Я еще хмыкнул про себя — где это он так насобачился? Вроде, точно так же, как и остальные мои психи, на земле все время торчал …
— Что у вас там происходит? — взвизгнуло у меня в голове, только-только мы с Максом как следует разогрелись. — Что вы здесь уже не поделили?
— На выход! — рявкнул я особо привилегированному. — Оба. Три минуты даю.
Появились они с Татьяной через добрых десять. Я в голове пометку сделал — освежить ему чувство времени ежедневной стометровкой. По пересеченной местности. А то разболтался, понимаешь, на земле с часами.
Загнав их всех в рабочую зону, я указал каждому его место, прошел к своему, но садиться не стал.
— С завтрашнего дня перед работой час тренировки, — объявил я, обведя глазами свою ударную группу, и добавил, заметив позеленевшее лицо Татьяны: — Для всех, кому предписано докладывать в штаб-квартиру. Им же немедленно приступить к прокладыванию маршрутов. Напоминаю о скрытности перемещения — но даю максимум четыре часа. По возвращении обсудим график докладов. Вы, — обратился я к Татьяне, — остаетесь за старшую — и оборудование изучить.