Ангел-мечтатель (СИ)

Оказалось, что против аж целых двое — половина присутствующего состава, не считая заинтересованную сторону и при воздержавшемся Максе. Что и решило исход дела.
Насчет Татьяны я понял — это ее невменяемость говорила, она вон и Марину постоянно требовала к нашим делам подключить. Марину — к небесным делам! В которые я даже своих орлов пока еще не посвятил.
С темным мыслителем вырисовывалась более заковыристая картина. Похоже, ему в новом отделе лично персональные глаза и уши понадобились. Еще и с мелким напрямую связанные. Еще и с аксакалом первыми в контакт вступившие …
Но самое главное — у меня в голове опять набатом бухнуло от той усмешки, с которой он заявил, что его-то Верховный с докладом примет. Немедленно, надо понимать.
Мысль о том, с какого это перепуга супер-темный с Верховным на короткой ноге, я оставил на потом — в голове снова бухнуло, и с оттяжкой. До меня вдруг дошло, что за взрывная смесь образовалась в этом новом отделе.
Татьяна, все еще невменяемая и в последнее время вообще пошедшая вразнос.
Аксакал, зацикленный на ненависти к людям и фанатично преданный аналитикам.
Макс, никогда не скрывавший неприязни к светлым вообще и к Анатолию в особенности.
И Анатолий — его одного достаточно, чтобы похоронить любое начинание.
Я планировал за мелким на земле присматривать — у меня просто рук не хватит еще и его папашу под контролем держать. А теперь еще и темного мыслителя, который хоть как-то мог тому мозги вправить, рядом не окажется.
Вот так и свалилось на меня решение, которое уже не раз мне под ноги подкатывалось и которое до сих пор мне удавалось отфутболивать.
  
Глава 8.7
 
Короче, пора было базар заканчивать и начинать действовать. Темный теоретик, правда, никак не мог угомониться и продолжал пичкать меня детальными инструкциями. Что-то начало меня раздражать это жужжание — вошел, понимаешь, во вкус роли гонца Верховного на военном совете. Стратег он, конечно, толковый, но тактике меня учить?
Чтобы свернуть бесполезную трату времени, я ткнул его носом в пару очевидным проколов. Он значительно покивал, дернул бровями, вздохнул — и взялся живописать мне возможные последствия моих корректировок. В перспективе. Долгосрочной. Очень терпеливым, менторским тоном. Под совершенно невозмутимым, подчеркнуто внимательным взглядом Макса.
Какие пару лет — у меня максимум сутки есть, чтобы все атаки в круговой обороне отбить и перейти в контрнаступление!
— Сам на месте разберусь! — отрезал я, и решил воспользоваться тем, что Анатолий взялся наконец за Татьяну — в прямом смысле двумя руками. и они оба уже наверняка оглохли, как два тетерева. — Есть еще другой вопрос.
Сообщение Татьяны, что новому отделу будет закрыт доступ на землю, потребовало корректировки и моих планов. Раньше я намеревался подчеркнуто дистанцироваться от него и держать руку на его пульсе негласно — Татьяниными глазами. Тогда, при малейшем поползновении в сторону мелких, я мог без шума и пыли купировать его прямо на подходе к ним. Да и дисциплину у них там подтянуть не мешало бы. Особенно у Марины. После того, как она на нашего гонца выплеснется.
Теперь же приоритеты радикально поменялись. Если я здесь застряну, земля останется без прикрытия. Последним бастионом там Тоша остается, а он до командного состава еще не дорос. С Мариной точно не справится. Да и девчонки веревки из него вьют одной левой. На двоих. А значит, лишний очаг напряжения, который мы разрулить не сможем, нам ни к чему. А значит, можно обойтись без гонца к Марине.
— Предлагаю ограничить круг посвященных присутствующими здесь, — вновь обратился я к темному мыслителю и Максу. — На земле повлиять на ситуацию не могут, а под раздачу попасть — очень даже. А девчонок с Мариной под нее подставлять — вообще не дело.
Темный мыслитель задумчиво зажевал губами, у Макса лицо превратилось в совершенно непроницаемую маску.
— Как ты себе это представляешь? — впервые подал голос он.
— Мелкого вывести уже не получится — возьмем с него подписку о неразглашении, — мотнул я головой в сторону Анатолия. — Если понадобится, вообще прекратит с твоей общаться. Ты же этого всегда хотел?
 
Темный мыслитель издал какой-то странный звук, Макс моргнул — и я готов был голову дать на отсечение, что они только что некими соображениями обменялись.
— И чтобы без самодеятельности, — быстро добавил я, глядя в упор на Макса. — Мне здесь и сейчас нужно твое слово, что через тебя утечки не будет.
— Через меня утечки не будет, — повторил он эхом, и я снова готов был поклясться, что насмешливым. — Я, правда, полагал, — добавил он уже с откровенным сарказмом, — что никакие раздачи никому на земле не грозят. О чем ты позаботишься.
— Послушай сюда, — начал закипать я. — Охрану я им всем обеспечу. Круглосуточную, но в инвертации, чтобы никто ни слом, ни духом. Но в курс дела их вводить — ты их знаешь, особенно Марину …
— Можешь не беспокоиться, — бросил он мне презрительно. — Если главное, чтобы никто ни сном, ни духом — Дара с Игорем инвертированных ощущают.
Я только зубами скрипнул, вспомнив, чем он взял Анатолия, чтобы попасть на демонстрацию главного Татьяниного открытия — а я, идиот, сам тогда согласился, что мелкому дополнительная защита не помешает. Теперь снова все планы менять. Придется мелкому о приставленном к нему аналитике сообщать — он его уже, надо понимать, учуял. Ох ты, тогда и меня, когда я к тому на разъяснительные беседы наведывался …
— Когда обучил? — прищурился я, перебирая в памяти все свои контакты с ним после исторического прорыва в инвертацию.
Нет, ни разу, даже во время нашей совместной слежки за тем аналитиком, он мне и словом не обмолвился, что и мелкие ее уже пробили.
— Не пришлось, — усмехнулся Макс. — Они нас и в невидимости, и в инвертации всегда ощущали. С рождения.
— Ещё раз, — медленно проговорил я.
— Мой дорогой Стас, — скороговоркой вмешался темный мыслитель, — признаюсь, Вы только что пристыдили меня. Вы совершенно правы: оставим землю в стороне от нашей битвы самолюбий. Смертельный удар ей задуман здесь — и здесь с ним должно быть покончено. К чему я и предлагаю немедленно перейти. — Он сделал широкий приглашающий жест в сторону выхода с таким видом, как будто это я здесь всех задерживал.
Я двинулся за ним без возражений — скорее даже с нетерпением. Брать Макса за горло при свидетелях как-то не с руки — мы, вроде, совсем в союзниках оказались. Но за сокрытие жизненно важных данных он мне ответит — как только мы на нашей территории окажемся. Сейчас нас от нее отделяет один только защитный барьер темных — через который на сей раз им все же придется меня провести.
Опять не срослось. Нужно говорить, из-за кого?
Ну, правильно, зачем нам разведка на местности, зачем нам карта оборонительных сооружений противника, зачем нам стратегически важная информация? Зачем нам приобретенные навыки для своих приберегать — нам нужно при большом стечении публики хвост павлиний демонстрировать!
Еще и на мне. Но тут уж дело принципа было: если мне не обязательно сразу докладывать, каким макаром он от внештатников ушел, то и в реквизит для своих трюков нечего меня записывать. Для начала я хотел удостовериться, что его действительно в заданную точку вынесет. С Татьяной-то точно и кратчайшим путем, а если назад он вернуться все же не сможет, то ничего не поделаешь — придется темным открыть мне проход в своих заграждениях.
Каким конкретно путем этот перенос произошел, я так и не понял — моргнуть не успел, как они с Татьяной просто очутились среди деревьев, в паре сотен метров от логова темных. В голове у меня опять бухнуло — многократно, батарейным залпом, по числу открывающихся возможностей.
Схема прохода в логово темных мне, похоже, больше не понадобится.
И Татьянина трансляция — откуда бы то ни было — тоже.
И кого внедрить к аналитикам можно больше не искать — можно самому к ним наведываться.