Ангел-мечтатель (СИ)

Наконец, перед нами показалась не только спина Макса, то и дело мелькающая между деревьями, но и все остальные, вырвавшиеся вперед. Они стояли, явно поджидая нас, перед самым странным сооружением, которое я когда-либо видел в родных пенатах.
Это был небольшой дом — не безлико-деловой, как все строения в родных пенатах, а скорее напоминающий Светину дачу на земле. В два этажа, с тремя — максимум, четырьмя — комнатами на каждом, с покатой крышей, большими и широкими окнами и парой ступенек, ведущих на крытую галерею, протянувшуюся вдоль его фасада. Очень светлый — даже крыша у него была светло-серой, чуть темнее стен — он оставлял впечатление стройности и устремленности вверх.
Оставлял бы — если бы не было у него справа одноэтажной пристройки, тоже с парой комнат и отдельным входом, которая, словно якорь, удерживала его на месте. Этот дом вызвал у меня в памяти образ мотоцикла на земле — гладкого, обтекаемого, почти дрожащего в предвкушении броска вперед — пока к нему коляску не приделали.
Когда мы с Татьяной и нашим непрошеным эскортом подошли к этому недоразумению, наш провожатый уже с ноги на ногу переминался. С крайне недовольным видом.
— Располагайтесь, — нетерпеливо бросил он, махнув рукой себе за спину на галерею. — У вас есть сутки, чтобы обустроить рабочие места и проложить кратчайшие маршруты к административным зданиям. Предупреждаю: они должны идти в обход часто посещаемой территории. Случайные визиты вам не грозят — посещение вашего отдела требует специального разрешения.
— А ну, пошли вон отсюда! — рявкнул я, поворачиваясь к внештатникам. — Еще раз здесь без пропуска увижу — пеняйте на себя!
Они синхронно набычились, глядя на меня с видом дворового кота … четырех облезлых дворовых котов, провожающих голодным взглядом взлетевшую в недосягаемую для них высь вольную птицу.
— Да, ваша миссия закончена, — милостиво кивнул им наш проводник. — Вам предписано вернуться вместе со мной.
Не успели они развернуться в обратный путь, как Тень рванул в дом.
Стас покивал мне с важно-одобрительным видом и шагнул вслед за ним.
Я поймал его за руку в прыжке.
Макс ухватил за руку меня.
Вот мне еще не хватало, чтобы Стас и его в мое отсутствие обработал! Чует мое сердце, что профессиональному психологу предстоит намного больше работы по созданию благоприятной атмосферы в коллективе, чем он думал.
Я дернул плечом, чтобы сбросить руку Макса — он не отцеплялся.
— Чего надо? — раздраженно глянул я на него.
И плевать на объем работы. Опытный психолог никаких конфликтов не боится — сам создал, сам и разрешит.
— Вам с Татьяной туда, — кивнул он в сторону пристройки с легкой усмешкой. — Подарок Гения.
От неожиданности я чуть Стаса не выпустил. Рефлекс сработал — если уж его хватать, то отпускать можно, только когда он поражение признает. Вслух. С другой стороны, сколько можно настоящее примирение с Татьяной откладывать? Нет, еще немножко можно — поставить Стаса на место теперь много времени не займет. Пусть привыкает к мысли, что больше пешек вокруг него нет, чтобы он двигал их, как, куда и когда ему вздумается.
— Ты что наделал? — яростно встряхнул я его за руку. — Как мы теперь на землю попадем? Там же Игорь один остался! И Марина без всякого контроля. А из наших никого, кроме Тоши. Кто тебе сказал, что он справится?
Стас прищурился и смотрел на меня какое-то время, не произнося ни слова. Не послав меня подальше. Не двинув меня в ответ. Я на всякий случай весь подобрался: молчаливый Стас — это знак к мобилизации всех сил.
— За Тошу не беспокойся, — произнес, наконец, он, аккуратно снимая мою руку со своего предплечья. — Он в этой операции не участвует. Отказался.
  
Глава 6. Тоша о человеческом факторе
 
Я точно помню момент, когда перестал понимать Анатолия.
Нет, никто не спорит, Марина еще тот подарок — из любой ситуации все возможное выжмет. А у Анатолия и выбора-то особого не было — он за любой шанс тогда хватался, чтобы Татьяне память восстановить. Для него она всегда на первом месте была. Меня рядом с ним вечно комплекс неполноценности донимал — он остался хранителем даже после рождения Игоря, а у меня девочки, особенно Аленка, Галю давно на задний план задвинули.
 
Свою задачу с ней я до конца, конечно, доведу и характеристику ей дам самую положительную, но если и ей память до основания вычистят, расстраиваться не буду. Место комфортное она себе у нас точно найдет — как по мне, так ей прямая дорога в администраторы. Я даже планирую такую рекомендацию к отчету приложить.
А вот я в хранители, скорее всего, не вернусь. Спасибо Анатолию — на личном примере показал, что такое возможно. Куда податься, мне абсолютно все равно — лишь бы назад к девочкам вернуться. Хоть к наблюдателям — чтобы покончить наконец с той предвзятостью в отношении наших детей, которую они маниакально распространяли все это время у нас наверху.
Я потому и ухватился за идею Анатолия поставить Игоря в центр всех наших воспоминаний о Татьяне, и против Марининого условия довести их до сведения нашей общественности не возражал. Мнением последней можно успешно манипулировать только при наличии вакуума информации. А при близком знакомстве с нашими детьми к ним никто равнодушным остаться не может — наблюдатели моих девочек тому живой пример.
У Марины, само собой, другая цель была. Личность она, конечно, яркая, на фоне все более равнодушного человечества в особенности, но от ее слепящей зацикленности на нашем сообществе временами глаза рукой прикрыть хочется. И Макс вдруг вызвался свою историю в наш сборник добавить — прямо после оглашения Марининого условия.
Все главы пересылались мне для компоновки, и когда я труды этих двух трибунов прочитал, у меня волосы дыбом встали. Дара у Макса получилась совершенно неотразимой — что он прямо и открыто приписывал ее темному происхождению. И это прибавит ей симпатий в нашем сообществе? А у Марины все ангелы поголовно выглядели заклятыми врагами людей. И это, с ее точки зрения, склонит первых к пониманию вторых?
По правде говоря, в единстве их отношения к нашему сообществу не было ничего удивительного. Марина давно многие взгляды темных разделяла, и я был уверен в ее будущем выборе — как бы ни старались Стас с Кисой — ничуть не меньше, чем в обретении Галей полной гармонии у администраторов. И не просто уверен — я приветствовал взаимное увлечение Марины и Макса двумя руками. Их первая встреча оторвала Макса от моей Гали, и если однажды Марина ответит ему тем же интересом, он и от Дары, может, отстанет.
Я попытался сгладить впечатление вызывающей заносчивости, которое оставляла о ней глава Макса, в своих частях, но все равно — общий настрой сборника явно не расположил бы наше руководство к поиску взаимопонимания и компромисса. Единственное, на что я надеялся — так это, что Анатолий тоже прочитает его от начала и до конца и не сможет не увидеть, что навязывание его нашему сообществу не вызовет ничего, кроме усиления конфронтации. Которая уж никак не поможет ни Татьяне, ни нашим детям.
А Марина находится слишком далеко, чтобы насесть на него с напоминаниями о своих условиях.
Окончательно я успокоился, когда сборник наш сделал-таки свое дело. Татьяна пришла в себя, Анатолий увильнул от требований Марины, сославшись на обучение Татьяны — и затем мы довольно долго только о последнем и слышали.
Я о нем слушал вообще вполуха — первые шаги бывших людей меня никогда не интересовали, а в то время мной уже полностью овладела другая идея.
О том, что у Анатолия человеческая телефонная связь и у нас наверху работает, я давно знал. Когда же выяснилось, что не только у него и в самых современных формах, у меня просто дух перехватило от открывающихся перспектив. Открытие такого масштаба могло вывести наше взаимодействие с землей на совершенно новый уровень.
Отныне можно забыть о нескончаемой лавине бумажного документооборота — что освободит нам время, убиваемое на написание отчетов, и место для их хранения.