Ангел-мечтатель (СИ)

— Мой дорогой Макс, я весь внимание! — не дал он мне закончить эту попытку смягчить удар.
— Вы позволите мне начать с вопроса? — не стал я откладывать его.
— Вы имеете на него полное право, — предупредительно заверил он меня, — после вчерашнего множества моих.
— У меня сложилось впечатление, — облек я все же свой сокрушительный удар в более цивилизованную форму, — что под нашим неожиданным союзником Вы подразумеваете Марину — насколько оно соответствует действительности?
— От Вашего зоркого взгляда ничто не может укрыться! — подтвердил он мою правоту не прямо, но с явным одобрением. — Именно это предположение я сейчас и проверяю.
— Тогда … — замялся я от неловкости. — Еще раз прошу Вас простить меня, но я вынужден его опровергнуть.
— Из каких соображений? — ни на йоту не счел он себя оскорбленным моим недоверием.
— Вне зависимости от того, было ли ее появление случайным или нет, — приободрила меня его терпимость, — союзником нам она быть никак не может. Она всегда демонстрировала открытую неприязнь к любым ангелам — в равной степени, не разделяя их по течениям. И соглашалась на присутствие на земле только тех, кто мог сослужить добрую службу людям — причем, добрую исключительно в ее понимании.
— И вот как раз об этом я и хотел бы послушать, — напомнил он мне о своей вчерашней просьбе.
Я рассказал ему все особо примечательные примеры общения Марины с ангелами, коим был непосредственным свидетелем. Как мне казалось, из них становилось совершенно очевидно, что Марина всегда слушала, что говорят, ни мало не интересуясь тем, кто это говорит. И если она приходила к выводу, что слышит чепуху — особенно, несущую потенциальную опасность для людей — то разносила говорящего в пух и прах, невзирая на его ранг и статус.
Я остановился чуть более подробно на тех случаях, когда под огонь ее вполне оправданной критики попадал карающий меч.
Гений, казалось, был полностью поглощен моим рассказом — он часто переспрашивал меня, углублялся в неважные с виду подробности и просил еще и еще примеров. В частности, таких, в которых в роли объекта ее нападок выступал я. Глубоко присущее всему нашему течению чувство справедливости вынудило меня привести далеко не один из них.
— Итак, — задумчиво произнес, наконец, Гений, — с известной долей вероятности можно заключить, что наша неукротимая Марина не отдает предпочтение ни одной из цитаделей, но терпимо относится к представителям обеих при условии, что они результативно сотрудничают …
— В целом, Вы правы, — отдал я должное его бесспорному умению смотреть в самую суть любого явления, — хотя не обошлось и без исключений: Анатолия она не переносит ни в каком виде — очевидно, в ответ на его совершенно беспочвенную враждебность.
— Или из-за его профессиональной функции, — сделал Гений еще одно тонкое замечание. — Насколько мне известно, у нее есть причины не испытывать особую приязнь к хранителям.
— Возможно, но я так не думаю, — мягко не согласился с ним я. — К примеру, опекун моей дочери относится к той же клике, но с ним она всегда находила общий язык с удивительной легкостью.
— О нем мы тоже еще обязательно поговорим, — расстроил меня Гений, — но чуть позже. А каким образом у нашей несгибаемой противницы ангелов появился свой собственный хранитель?
— Это произошло после ее аварии, — с удовольствием окунулся я в воспоминание о событии, после которого я полностью легализовал свое присутствие рядом с моей дочерью.
— А вот об этом инциденте я бы послушал особо внимательно, — решительно подстегнул меня Гений.
— На этот раз это было условие светлых для продолжения сотрудничества с ней, — пошел я ему навстречу. — До тех пор карающий меч использовал ее негласно и попустительствовал ее чрезмерной свободе действий, что и закончилось западней, подстроенной ей земными преступниками, на которых они тогда охотились. Ее тогда едва спасли, и карающий меч — опасаясь, по всей видимости, последствий для своей карьеры — настоял на сдерживании ее рвения хранителем. Но хочу Вам сказать — чтобы заставить ее принять этого надсмотрщика, понадобилась целая комиссия из самого высокого руководства, включая нашего главу. И насколько я помню, он также нашел ее весьма эффектной — говорил он немного, но просто глаз с нее не сводил.
 
— Вы хотите сказать, что наш глава встречался с ней лично? — резко перебил меня Гений. — Столько лет назад?
— Да, — подтвердил я, — вместе с главой светлоликих хранителей и их энергетического отдела. И всего их авторитета едва хватило, чтобы заставить Марину согласиться на ангельские путы, как она назвала — совершенно справедливо, согласитесь! — хранителей.
— А что это за энергетический отдел? — озадаченно поинтересовался Гений.
— Это подразделение светлых, — пояснил я, — который занимается распределением энергетической субстанции, которой представители обоих течений питаются на земле.
Гений издал какой-то невнятный звук.
— Чем было вызвано присутствие этого подразделения на упомянутой Вами встрече? — сдавленно произнес он, словно у него горло перехватило.
— Марину удалось спасти, — продолжил я вводить его в курс тех незабываемых для меня событий, — лишь подключив ее к источнику такой субстанции. Как ни странно, сделал это именно Анатолий — карающий меч уже минуты считал до ее перехода с земли, и я, признаюсь, тоже. Там же Анатолий наткнулся на ее бывшего хранителя — который не уберег ее от преждевременной кончины в предыдущей жизни. И я думаю, именно этот факт перевесил чашу весов в ее решении — всем главам пришлось явиться для переговоров с ней на землю, где она, глазом не моргнув, заявила им, что ей никто не будет указывать, что делать, а вот своему горе-хранителю она решила дать второй шанс. Или, вполне возможно, посчитала, что с учетом его старых грехов хранительские путы будут не столь тугими.
— Ему она решила дать второй шанс, — невнятно повторил Гений, зачем-то переставив слова в моей фразе, и тут же встряхнулся. — Попробуем подвести итог. Наша неукротимая Марина едва не заканчивает свою жизнь преждевременно. Причем, не в первый раз, судя по истории ее хранителя. Но в отличие от прошлых случаев, этот заканчивается благополучно — исключительно благодаря чужому, случайно оказавшемуся рядом хранителю и несмотря на связывающую их острую и взаимную неприязнь. Вследствие чего она дает своему прежнему хранителю возможность восстановить свое доброе имя и делом доказать свою пригодность. Нет, это воистину неповторимый мир!
— При чем здесь мир? — слегка оторопел я от такого неожиданного заключения.
— А вот это отличный вопрос! — казалось, забурлил голос Гения от прилива энергии. — Но чтобы ответить на него, я просто вынужден задать Вам встречный. В чем заключается функция нашей цитадели?
— В поиске на земле редких, не поддавшихся давлению догмы светлых и сохранивших способность мыслить самостоятельно людей, — не задумываясь, хотя и слегка озадаченно, огласил я ему самые азы доктрины нашего течения.
— Тогда немного уточню, — прочистил горло Гений. — В чем заключалась ее исходная функция?
— А она была другой? — от неожиданности ответил я вопросом на вопрос, даже не извинившись.
— Ага! — хмыкнул он. — Я вижу, что экскурс в историю требуется здесь абсолютно всем. Исходная — она же основная — она же единственная функция нашей башни заключалась в создании миров.
Меня слегка покоробило слово, которое он употребил в адрес нашей цитадели — оно считалось устаревшим, пренебрежительным и совершенно неуместным в беседе ее представителей.
— Миров? — решил я пропустить мимо ушей его явную обмолвку, случившуюся определенно от рассеянности. — Каких миров?
— Многих и разных, — зазвенела в его голосе гордость, приправленная легкой горечью. — Мы создавали их и передавали затем в управление той башне. Это уже значительно позже нашу башню сфокусировали на том единственном мире, который Вы знаете — и тому были причины. Но я не хочу быть голословным — я готов предоставить Вам свидетельства тех, кто принимал самое активное участие в создании и становлении некоторых миров. Вам было бы интересно?