Ангел-мечтатель (СИ)

Максу я позвонил для очистки совести — в его ответе я ни секунды не сомневался.
— В нашем течении сотрудников к людям не направляют, — не обманул он мои ожидания, — и, соответственно, не отзывают. Я просто обрисовал ситуацию нескольким знакомым, и один из них — исключительно по доброй воле — пошел мне навстречу.
— Макс, но это же ненормально! — попытался я привлечь его внимание к очевидному факту.
— Что именно? — деланно удивился он. — То, что у нас вопросы решаются оперативнее, чем у вас? Или что еще не всем людям ваша светлоликость весь мир затмила?
— Слушай, а не мелковат ли реванш за Галю? — призвал я его к откровенности.
Он замолчал — не ожидал, наверно, что я так легко смогу разглядеть его истинные мотивы.
— Меня не удивляет, — произнес он, наконец, со своей неизменной ленцой в голосе, — что тебе именно это соображение пришло в голову. Что ты даже представить себе не можешь, что я просто всегда готов помочь Даре. Меня удивляет другое — что мог увидеть в тебе Гений?
— А ты присмотрись, — невольно приосанился я, — только резкость наведи.
— Пока не получается, — издал он тяжкий вздох, — глаза величием слепит.
  
Глава 16.18
 
Не скажу, что я был благодарен Максу за напоминание — у самого мелькала мысль темного предводителя вызвать. Однако, в нашем последнем с ним разговоре речь шла о том, что инвертированная опасность маловероятна — скорее, она будет иметь совершенно обычный облик. А невидимость куда отнести?
Но мне также было дано право сканировать все, что покажется мне подозрительным — и самостоятельно делать выводы об обоснованности таких подозрений.
Два хранителя у одного человека — это более, чем подозрительно.
А значит, пришло время для еще одного званого обеда.
Галя пришла от такого предложения в восторг.
Девочки — в настороженное недоумение.
А я — к выводу, что если уже и мой предводитель увидел во мне что-то ценное, то ему виднее.
Собрались мы, как и в прошлый раз, в большой комнате, чтобы всей компании места хватило. И, как и в прошлый раз, я поначалу больше смотрел и слушал.
Слушать на этот раз было намного сложнее — все разговоры ли на фоне глухого гула. И опять интересное явление обнаружилось. Монотонное жужжание от одного ангела в невидимости быстро уходило на задний план, и я его замечать переставал. Также на одной волне жужжали и наши наблюдатели — складывалось впечатление, что они там в обнимку сидят. Сейчас источников шума тоже было два, но принадлежали они к разным течениям и располагались на расстоянии, по обе стороны от Олега. В результате, издаваемые ими звуковые волны, как им и положено, накладывались, входили в резонанс и усиливали друг друга — так, что скоро мне начало казаться, что я в машинный зал какого-то предприятия попал, в котором рабочим перекрикиваться приходится, чтобы заглушить шум оборудования.
Что же до наблюдений, то мое внимание почти полностью Аленка к себе приковала — снова начала удивлять меня, и далеко не приятно. Невидимость ни для одного ангела не была убежищем от наших детей, но Аленка еще и каким-то образом безошибочно отличала в ней светлого хранителя Олега от темного. И в первого постоянно что-то летело — после чего она извинялась за свою неловкость, подхватывалась с места и бросалась убирать за собой, а там уже и по ногам топталась, и толкалась, и, по-моему, даже щипалась. Судя по всплескам уже совсем не монотонного гула возле нее.
Галя только руками всплескивала: «Да что у тебя сегодня руки совсем дырявые?».
Олег морщился, тянул ее назад за стол и даже толкал ее под ним ногой.
Дара с Игорем переглядывались, дружно качали головами и делали ей по очереди страшные глаза.
Аленка отвечала им всем своим непроницаемым прохладным взглядом.
Я же просто поверить не мог тому, что видел. Мой хрупкий, нежный одуванчик, который всегда вызывал у всех окружающих одно-единственное желание — сберечь и защитить — вдруг превратился в колючий, въедливый репейник, который — если уж прицепился — не отдерешь.
 
Нет, такое превращение меня не устраивает не только в тот момент, когда наше сообщество обратило, наконец, благосклонный взгляд на наших детей.
Я настроился на оба источника уже далеко не фонового шума и попросил их выйти со мной из комнаты, чтобы поговорить. Светлый, всхлипнув, замер и даже дышать-жужжать, по-моему, перестал. Темный, судя по взорвавшемуся у меня в голове грохоту, инвертировался.
— Не поможет! — процедил я сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не заткнуть уши руками. — Мне по всей комнате за тобой гоняться? Перед людьми? — добавил я в другую сторону, куда сместился грохот.
Последовавший за этим напряженно вибрирующий, но ровный гул показался мне чистейшим блаженством. Его вернувшийся источник двинулся к притихшему и — судя по тому, что больше они не разделились — потащил его за собой к двери. Он еще девчонкой прикрываться будет!
Я нахмурился, резко выдернул телефон из кармана, мельком глянул на экран и досадливо цокнул языком.
— Я вас оставлю ненадолго, — объявил я всем присутствующим за столом. — Срочный звонок из офиса.
Галя недовольно забурчала что-то, дети настороженно притихли, а я встал и направился к выходу, бросив Аленке на ходу прямо в блок: «Займите мать, чтобы она за нами не увязалась».
Открыв дверь, я повторил свой маневр с телефоном, пропуская вперед своих невидимых спутников.
В коридоре я сделал два шага к входной двери, бесшумно открыл замки и кивнул им в сторону лифта — два раза, после первого пришлось рукава демонстративно засучить.
Пройдя мимо лифта, я вышел на лестницу — в многоэтажных домах люди по ней не ходят — и повернулся к этим горе-хранителям.
— Материализуйтесь, пожалуйста, — бросил я им устало и вслух.
Оба ответили мне мысленно.
— Это категорически запрещено! — пискнуло слева от меня.
— Это кто тут раскомандовался? — фыркнуло справа.
Я решил начать с более противного бага. Снова вынув телефон, я набрал Макса.
— Привет, на два слова! — сразу пресек я любые замечания о несвоевременности моего звонка. — Объясни, пожалуйста, своему знакомому, что на земле принято вести себя прилично. Тут поговорить нужно, а он бесплотного духа из себя корчит.
— Давай, — непривычно коротко отозвался Макс.
Я протянул трубку в сторону недавнего фырканья. Через мгновенье она выскочила у меня из рук и взлетела немного вверх — откуда понесся чуть усиленный гул: на уже присутствующий наладилось мерное бормотание Макса.
Вернула мне телефон уже видимая рука — над которой на меня уставился цепкий, расчетливый взгляд.
Что-то пожадничали темные с броской внешностью. Или, наоборот, под нашего хранителя его замаскировали.
Довольно высокий, но совсем не мускулистый — скорее, худой, чуть сутулый, с длинным острым носом и таким же подбородком, с немного впалыми щеками и коротким ежиком темных волос на голове. Вот только раскосые глаза все портили — по ним явно читалось, что их обладатель прекрасно знает, какое расположение вызывает его отнюдь не агрессивная внешность, и охотно этим пользуется.
Зато он одеждой взял. На нем был спортивный костюм — ярко-желтого цвета! — руки он держал в его карманах, а ноги на ширине плеч, явно для устойчивости — и были они обуты в ярко-красные кроссовки!
Я только головой помотал, чтобы в глазах рябить перестало.
Так, посмотрим, что же ему противостоит. Я перевел взгляд налево — и увидел там все ту же пустоту.
— Девушка! — рявкнул я в сердцах. — В видимость! Быстро! А то сейчас рапорт о несоответствии подам!
— Так нельзя же! — еще тоньше пискнула пустота.
— Да здесь же людей вообще нет! — в изнеможении повел я вокруг себя руками — откуда у нас только такие непробиваемые буквоеды берутся?
Она материализовалась. Только не там, где я ожидал — пришлось взгляд вниз опускать. И я сразу понял, что у нас хранителя Олегу искали действительно срочно и среди очень узкого круга кандидатов.