Ангел-мечтатель (СИ)

Я замер.
А вот это, может, и сработает …
И можно прямо к бывшему главе аппелировать …
Он, правда, какой-то непробиваемый стал …
Да ладно, буду по ходу реагировать — импровизация всегда главной в моей упряжке не ординарных решений была.
Короче, пошли мы на следующий день в административное здание.
Темный подстрекатель инвертировался прямо на первых шагах — я настоял на повышенных мерах предосторожности.
Кто отцов-архангелов знает — вдруг прямо сегодня введено плотное патрулирование всей зоны между нашим и административным зданиями.
Трясло меня всю дорогу — исключительно от инвертированного темного рядом.
Как твердо уверял я себя.
Даже времени отвечать на его пустую болтовню не было — да и зубы стучали.
Но как только мы вышли на финишную прямую к нашей конечной цели, самовнушение перестало работать.
— Слушай, а что тебе нужно в архиве-то? — запоздало поинтересовался я, невольно остановившись.
— Всего пара документов, — жизнерадостно отозвалась пустота справа от меня. — Не переживай, я быстро.
Ну, все!
Я веду почти в святая святых нашего течения темного, который:
а) принадлежит к верхушке враждебного нам направления;
б) давно официально признан персоной non grata на нашей территории;
в) интересуется нашими хранящимися за семью замками документами.
А если он их еще и стащит?!
— Ты мне так и не ответил — что хуже распылителя? — хмуро спросил я, нервно оглядываясь — обычно такой космический холод наваливался на меня только в присутствии инвертированной Татьяны.
— Не нужно настраиваться на негатив, — назидательно булькнуло у меня в голове. — Идем, на обратном пути расскажу.
А у меня другого выхода уже и не было — на блок-посту явно просматривалось нездоровое оживление.
Вот мне интересно — внештатники меня уже круглосуточно высматривают?
И назад уже не повернешь — как я объясню, что в назначенный день за отчетами не явился?
И имитировать плохое самочувствие — не лучшая идея.
Внештатники еще, того и гляди, подмогу вызовут, чтобы меня реанимировать.
Хорошо, если целителей — я бы с теми сразу и о мастер-классах договорился — а если своих?
Помню я их оказание первой помощи.
Вот почти на этом самом месте.
Что уже не в первый раз вспоминали внештатники при виде меня, я так и не понял, но они снова сгрудились в стороне, освободив мне проход и даже дверь предупредительно открыв.
Я шагнул к ним, протягивая недрогнувшей — еле удержал! — рукой документы — они отшатнулись еще дальше, дав возможность темному гению проникнуть внутрь.
Когда я его догнал, он явно осматривался по сторонам — даже мысленный его голос то удалялся, то приближался.
— Как здесь все изменилось! — пробормотал он с какой-то странной смесью возбуждения и разочарования в голосе. — И как по мне, так не в лучшую сторону.
Да кто его за язык тянет? Мне же сейчас еще и поддержку разговоров, направленных на дискредитацию отцов-архангелов — в их собственной вотчине! — добавят!
— Не отвлекайся! — одернул я его, ступая на лестницу. — Еще не забыл, зачем мы здесь?
— А где кабинет Творца? — донеслось до меня сверху, с конца пролета.
Он еще обгонять меня будет!
— Насчет Всевышнего не знаю, — огрызнулся я, ускоряя шаг, — а отцы-архангелы наверху располагаются.
— У вас уже коллегиальное правление? — несказанно удивился он, все также впереди меня.
— Что значит — уже? — возмутился я — вот как, спрашивается, дыхание поддерживать, если все время болтать приходится? — Все время, сколько я себя помню. У них, вроде, каждый за свой участок отвечает, но в целом они все равны.
— Ну, в такой структуре, — хмыкнул темный балабол, — всегда имеется один — равнее всех остальных.
  
Глава 15.10
 
Я законопослушно не ответил — это уже не просто дискредитация, это — распространение заведомо ложной информации, порочащей непосредственно высшие эшелоны власти.
— А наверху — это где? — никак не мог он угомониться.
Я перевел дух — исключительно от облегчения.
— На самом верху, точнее не знаю, — твердо заявил я о своей непричастности к разглашению места расположения высших эшелонов. — Туда только вызывают. Стас, например, вхож … был.
 
— Очень интересно … тут у вас! — снова забулькал он — без малейшего намека на одышку.
Чего не скажешь обо мне — тренировки уже, конечно, снизили остроту проблемы, но еще не устранили ее.
Но остановился я на этаже хранителей только для того, разумеется, чтобы проинструктировать своего спутника.
Оставить его на лестнице я не решился.
Ждать меня в коридоре он отказался.
Пришлось дверь придерживать, чтобы он проскользнул вслед за мной в кабинет моего бывшего руководителя.
Он оказался там передо мной — еще и дверь захлопнул, выдернув ее у меня из рук.
— Я помочь хотел! — обиженно протянул он, когда я послал этого темного … ко всем темным, чтобы они его там побрали, как следует.
— Да закрой ты рот! — рявкнул я, настраиваясь на разговор со своим бывшим руководителем, как на прокладывание пути к нужной мне цели в полной темноте запутанного лабиринта, утопленного в болоте — перескакивая с кочки на кочку и чисто интуитивно выбирая самую надежную для следующего шага …
— О! — взвизгнуло у меня в голове. — Это как раз для меня задачка! Тут ты без меня точно не обойдешься!
А вот — на — тебе, обошелся!
Странно, и без импровизации тоже.
Получив от своего бывшего руководителя отчеты, я сообщил ему, что хотел бы освежить в памяти все подробности своей первой миссии на земле.
Вот видите — даже не помню, подопечный у меня тогда был или подопечная.
С этой миссии я хотел бы начать летопись деятельности обычного хранителя.
Вне всякого сомнения, мой пример вряд ли можно отнести к обычным — но тем большее количество вызовов в моей бывшей профессии и способов их преодоления можно будет осветить.
Такой труд может не только представить определенный практический интерес для моих бывших коллег, но и — главное — существенно поднять оценку работы хранителя в глазах представителей других подразделений.
Да, конечно, я понимаю, что отчет по моей первой миссии относится к документам такой давности, что он хранится уже не в отделе, а в архиве.
Вот туда-то мне и нужно направление.
Все это я выпалил на одном, последнем оставшемся дыхании — чтобы хозяин кабинета меня сразу не выгнал.
Все время моей скороговорки он смотрел на меня все с тем же непроницаемым выражением — но уже без гадливости в нем.
— Я уверен, что у меня получится, — достал я последний туз из рукава, чтобы прервать затянувшееся молчание. — Как Вы, возможно, помните по другому произведению, в создании которого я принимал участие — литературным стилем я владею.
— Да, я помню то произведение, — подал он, наконец, голос — с легким, хотя и настороженным, интересом в нем. — И резонанс, который оно вызвало. А Вы помните его последствия? — притушил он этот интерес прищуром.
Я лихорадочно искал ответ — такой, который не ставит в подобных разговорах финальную точку, а вообще подводит под ними черту, не допуская никаких дальнейших дискуссий.
Тузы в рукаве закончились.
Импровизация умчалась в даль, уведя за собой всю упряжку не ординарных решений.
И этот инвертированный знаток лабиринтов лишь на словах таким оказался.
— Так на что не пойдешь ради большого дела? — пожал я плечами, чтобы разговор не закончился опасным многоточием.
Так, теперь осталось только понять, чем именно я своего бывшего руководителя впечатлил.
И, похоже, не только его — с чего бы это темный хвастун притих?
— Ты себе не представляешь, — мечтательно звякнуло у меня в голове, когда мы вышли на лестницу, — как мне жаль, что я не знал тебя в определенный период моей жизни …
А вот мне — нет, уныло покосился я на лестницу.
По которой нам нужно было подниматься.