Ангел-мечтатель (СИ)

  
Глава 13.16
 
К обеду меня уже от них тошнило. Я написала их предполагаемому автору, что предоставленные доказательства его глубоких познаний в астрономии и географии можно, в первом приближении, считать достаточными. Надеясь вернуться, наконец, к работе, которой за эти пару дней уже накопилось выше крыши.
Вот только когда можно было от этих ангелов так просто отделаться?
А эта их квинтэссенция так и вовсе мое достаточно прозрачное сообщение восприняла, как сигнал, что я совсем не прочь поболтать. В рабочее-то время!
Я его так прямо и спросила — он быстро извинился, сообщил мне, что я трагически ошибаюсь в оценке безжизненности песков и снегов, и пообещал доказать это.
После чего телефон у меня еще несколько раз пискнул — и новые фотки показались мне куда более интересными.
Откуда он изображение вулкана в разрезе взял? Да еще и опять в виде чертежа с кучей расчетов? На мысль о библиотеках я его сама навела, но те ночью не работают, а за полдня нужную найти, а в ней нужный отдел, а там нужные источники — вряд ли. Или он уже к Интернету подключился? Или Тошу к поискам приставил?
Допрашивать бесполезно. Обоих. Они же ангелы — соврут и глазом не моргнут, что бы там Татьяна ни говорила. Я написала ему просьбу указать на карте точное место расположения присланных объектов — которое, мол, может иметь практический интерес.
Сейчас расскажет мне, что за прошедшие тысячелетия лава застыла от соседства со льдами, а вода в недрах пустыни высохло от близости с ядром земли — тогда точно пошлю.
Хоть на полдня, чтобы самые срочные дела разгрести.
Указал. И, может, даже не наобум — наши ученые тоже писали о возможности существования источников тепла и влаги в недрах земли, причем, плюс-минус, в тех же краях. Я сама в Интернете проверила.
Ладно, срочные дела еще немного подождут — может, мне к какой-нибудь геолого-разведывательной компании подкатиться? Пусть покопаются в точно указанных местах, а если удастся высвободить скрытые в них подарки природы, то с предоставлением моей фирме эксклюзивного права организации туров в рукотворные оазисы.
Остаток дня я провела, просматривая все свои контакты — на предмет тех, у кого могли оказаться выходы на геологов. Или хотя бы знакомые с возможностью таких выходов. Хотя бы потенциальной.
Вечером, точно в то же время, что и накануне, телефон явил мне точно такой же набор вопросительных знаков.
«Давай», ответила я, решив обойтись на сей раз без восклицательных.
— Так что, пригодилась моя информация? — с места в карьер обдало меня живейшим интересом.
— Возможно, — уклончиво ответила я.
— Вот я всегда знал, что рано или поздно они понадобятся! — существенно разбавился интерес в его тоне куда менее живительным самодовольством. — Что рано или поздно люди начнут исследовать самые, казалось бы, неприветливые участки этого мира — и тогда-то им и пригодятся скрытые там источники жизни. Готов помочь. Дай мне время до завтра — сделаю расчеты, как их извлечь, чтобы без извержений и гейзеров.
— Да подожди ты! — оторопела я от такого неожиданного энтузиазма. — Так быстро дела не делаются. Нужно найти серьезную организацию, составить бизнес-план, подготовить технико-экономическое обоснование проекта …
— Судя по всему, по образу и подобию пустило куда более глубокие корни, чем я предполагал, — бросил он с досадой куда-то в сторону. — И винить в этом некого. Кроме тех, кто позволил этому свершиться. Хорошо, я понял, — произнес он снова в трубку. — дай мне знать, когда моя помощь потребуется.
— Куда? — возмутилась я — опять сидеть и гадать, куда он пропал? — Ты мне лучше скажи, где изображения хоть какой-то живности? Или она действительно от кистеперых рыб произошла, когда те из моря выползли?
— Какое удачное название! — хмыкнул он. — И снова — и да, и нет. Из водных недр действительно много чего на землю полезло, когда я их подсолил — еле назад загнал, но на суше животные … почти все были созданы до этого.
— Что ты сделал? — Я даже головой потрясла — когда это мы успели на кулинарию переключиться? — И что значит — почти все?
 
— А у меня здесь неожиданно соавтор появился — очень изобретательный, — загадочно бросил он, и, явно спохватившись, заговорил быстрее: — А что до водных просторов — так между сушей они должны быть плотнее, чтобы средства передвижения поддерживать. Тебе никогда не хотелось путешествовать по воде? — закончил он неожиданным вопросом.
— Ну, если на океанском лайнере на пять палуб и на пару сотен пассажиров, тогда еще можно, — усмехнулась я и остановилась — трубка издала какой-то невнятный звук. — Хотя все равно — и долго, и скучно, неделями одна и та же картина перед глазами. А вот как-то рискнула на плотах по реке с порогами сплавляться, — содрогнулась я от единственного воспоминания, — так такой беспомощной я себя в жизни не чувствовала. Так что спасибо, нет, больше не надо — человек на земле рожден и по ней и перемещаться должен. Хотя, — с удивлением поправилась я, — не совсем — летать я, например, люблю.
— Летать?! — выдохнула трубка. — Как?!
Ну, понятно — планетами мы в космосе мизинцем жонглируем, а об элементарном самолете слыхом не слышали.
Я выслала ему фотку самого крупного из нашего рекламного буклета.
— Вот это летает?! — обдало меня из трубки самым глубоким недоверием. — С людьми внутри? Оттуда же ничего не видно! Как это вообще может летать?
Я послала его в библиотеку. Или в Интернет. Или к Тоше — его, кажется, признали единственным достойным собеседником на технические темы?
А людям, чтобы самолетом пользоваться, совершенно необязательно принципы его действия знать.
И видно из него все отлично — если возле иллюминатора сесть.
И вообще — я о животных спрашивала!
Напросилась.
Опять весь следующий день фотки, вместо рабочих документов, изучала.
Уж больно они интересными оказались — прямо с самых первых.
На них были изображены явно доисторические животные: огромные, лохматые, клыкастые и шипастый — и прорисованные куда лучше всех тех картинок, которые я в музеях и школьных учебниках видела.
Потом пошли более знакомые образы — коты, собаки, почему-то очень много кроликов, но на каждой мордочке напрочь отсутствовало умилительное выражение домашних питомцев. Я прямо увидела их в тех самых джунглях — совершенно самостоятельных, ни в чем не зависящих от человека и позволяющих ему контакт с собой исключительно по своей доброй воле.
Более крупных животных и птиц почему-то не было, а вот рыб — полно. Даже кит нашелся — в окружении светлячков. Эта картинка очень красивой оказалась, хотя зачем планктон светящимся делать — я так и не поняла.
Одним словом, на ежевечерний запрос из вопросительных знаков я совершенно искренне ответила значком с поднятым большим пальцем.
— А что это значит? — озадаченно поинтересовался крайне избирательный любитель зоологии.
— Это значит, что просто здорово! — пояснила я. — Только почему так мало?
— Понравились? — опять засочился его голос полным довольством собой. — Какие еще прислать? Ушастых?
— Почему? — удивилась я. — Я имела в виду, что сейчас на земле намного больше разных видов. Наверно, они действительно сами от низших форм к высшим развились. И люди, между прочим, очень многих приручили — вот кролики, например, с нами испокон веков живут, но, в основном, в деревне, я их живьем ни разу не видела.
— Странно, — озадаченно протянул он. — А вот такой?
Этот рисунок был явно новым, хотя изображал другого древнейшего спутника человека.
— О нет! — рассмеялась я. — Была я как-то на ипподроме. Дали мне по первому разу лошадку посмирнее. Так мы с ней полчаса каждая своим делом занимались — я ручник искала, чтобы ее с места сдвинуть, а она ближайшие кусты начисто обгладывала. И расстались в полном согласии — она к настоящему всаднику поскакала, а я к машине бегом побежала.
— У тебя нет никакого зверька? — спросил он с непонятным разочарованием в голосе.