Ангел-мечтатель (СИ)

— Я позвоню Люку, — поведал он мне с таким гордым видом, словно ему доступ в самую высшую небесную инстанцию предоставили.
— Кому?! — резко выпрямилась я, не поверив своим ушам.
— Он как будто знал, что ты можешь на любой опрометчивый шаг пойти! — затараторил Киса, задыхаясь — по-моему, от восторга. — Он как будто предчувствовал это! И предупредил меня! И сказал, что миссии важнее моей еще не было ни у одного хранителя! Никогда, за все время! И оставил мне свой номер, чтобы я сразу сообщил ему — а он уже примет меры!
Он примет меры?!
Вот это уже было все.
Я ткнула в экран с такой силой, что он у меня из рук вылетел — еле поймала.
Не хватало еще опять у Кисы телефон клянчить!
— Тебе мало было уйти, не прощаясь? — заорала я, как только связь установилась — после второго гудка. — Тебе мало было отрезать меня от всех нормальных … в вашей шайке? Ты ко мне еще и шпиона приставил?
— Ну, наконец-то! — шумно выдохнула трубка с радостным облегчением. — Я уже начал опасаться, что со мной ваша связь работать не будет!
— Ты издеваешься?! — задохнулась я. — Опасался он! А позвонить не мог — хотя бы, чтобы проверить?!
— Но мы же договорились, что я не стану злоупотреблять твоим временем! — напомнил он мне с изрядной долей удивления в голосе. — Вот я и ждал — с трудом, признаюсь — когда ты дашь мне знать, что готова вернуться к нашим плодотворным переговорам.
Нет, это уже вообще зазеркалье какое-то! Я, что ли, на эти переговоры напрашивалась? Так еще и знаки ему подавать: шея, мол, вымыта, шнурки наглажены — одним словом, готова к очередному сеансу промывания мозгов?
— Мы также договаривались, что ты писать будешь, — уточнила я, взяв … ну, не себя, но хоть голос свой в руки. — Хотя бы сообщить, что вы до места благополучно добрались — трудно было?
— Но это же так долго! — протянул он со вздохом. — Я уже столько всего придумал — а тут пока одну мысль наберешь, немудрено десяток следующих потерять!
— Ты мне зубы не заговаривай! — опять вырвался у меня голос из-под контроля. — Зачем Кису следить за мной приставил? Что это еще за меры ему обещал?
— А они уже понадобились? — мгновенно отозвался он с острым любопытством. — И давай соблюдать точность в определениях: хранителя к тебе вовсе не я приставлял. Хотя уровень его квалификации я, конечно, проверил. И признаю без утайки — мне всего двух разговоров с ним хватило, чтобы убедиться, насколько он тебе предан. Именно тебе — не своей службе — жаль, что тебе не такой в самом начале достался.
— Значит, так, — решительно отказалась я плести с ним — в четыре руки — эти словесные кружева. — Я не знаю, что ты там придумал и о чем вы с Кисой договорились — но на земле мне никто не будет указывать, где находиться и что там делать!
— Ни в коем случае! — клятвенно заверил он меня. — К счастью, ты не включила в этот список пункт «Чем все это закончится». А вот к нему я возьму на себя смелость привлечь свое внимание — ты же собралась навестить нашу свежую кровь?
Интересно, кто из них меня сдал? Или каждый рванул докладывать уже полному властителю из умов? Как ему удалось их всех на такой короткий поводок посадить — и за такое короткое время?
— Тебя каким боком это касается? — огрызнулась я, старательно гася гадостный огонек зависти.
— Самым прямым! — торжественно провозгласил он без тени сомнения в голосе. — Давай вместе посмотрим на подобный сценарий — и хочу сразу заметить, что я с полной ответственностью гарантирую его достоверность. Твое появление возле одного носителя свежей крови может пройти незамеченным, возле двоих — вызовет настороженность, возле троих, не говоря уже о большем количестве, подряд — превратит ее в уверенность в отнюдь не случайности твоих действий.
— Вот пусть со мной и разбираются! — фыркнула я — на испуг меня брать? — Только пусть сначала докажут, что это не случайность!
В трубке повисло молчание.
— Кому? — прервал его наконец короткий и хлесткий вопрос. — Людям здесь никто никогда ничего не доказывал. И не людям тоже, так что продолжим. Все пункты твоего назначения пришли к тебе из коллекции Игоря. Взятой под пристальное наблюдение. С ним будет проведено дознание. Печально знаменитой своими методами службой. Об этом тут же станет известно Татьяне. Которая немедленно ринется на землю — и я не смогу отказать ей в переходе. Ее появление в самой гуще сотрудников знаменитой службы превратит последний из тайного в явный. После чего он будет либо закрыт, либо под контролем. И я очень просил бы тебя не лишать меня вновь обретенного доступа в этот мир.
 
Теперь замолчала я. Такое развитие событий со стороны небожителей меня бы вовсе не удивило — а их глашатай наверняка еще лучше их знает. А я — Татьяну: она точно снова кинется Игоря собой закрывать. Получается, что я ни сделаю — опять ее прямо им в руки приведу?
— Так мне, что, — вырвалось у меня вслух совсем не оптимистичное продолжение этих мыслей, — так и сидеть принцессой безмозглой в темнице в ожидании, пока герой в сияющих доспехах победу одержит и меня на свободу выпустит?
— Какое тонкое сравнение! — задумчиво пробормотал он. — Его даже метафорой не назовешь. Мне бы в самом страшном сне не приснилось, что однажды этот фантастический мир назовут темницей — и с полным правом. Что вновь приводит меня, — вернулся он к своему обычному тону, — к тому, что я придумал. Это даже, скорее, просьба к тебе — ты позволишь?
— Ну? — тут же насторожилась я.
— Я принимаю твой отказ вспомнить свою историю и — через нее — историю этого мира, — начал он отнюдь не со смирением в голосе. — Не понимаю — любознательность всегда казалась мне одной из лучших черт людей — но принимаю. Но я мог бы показать тебе эскизы, по которым он создавался — насколько я вижу, он изменился, и сейчас ты знаешь его лучше. Может, посмотришь и скажешь, что тебе покажется знакомым, а что претерпело изменения — для меня это очень важно. Как ты на это смотришь? Я был бы тебе очень благодарен.
Я быстро перелопатила в памяти все его слова — в поисках ловушки.
Вот какой подвох может быть в древних папирусах?
Если только они не подделка состаренная.
Сейчас нарисует райские кущи — чтобы потом ткнуть меня носом в то, как их люди потом испоганили.
Ну и ладно — кто сказал, что я на результатах человеческой деятельности должна сосредотачиваться?
И современную бумагу я наощупь точно определю.
— Можно попробовать, — на всякий случай с оглядкой согласилась я. — Когда появишься?
— А! — выдохнул он, и добавил извиняющимся тоном: — К сожалению, прямо сейчас это невозможно. Но я делаю все, чтобы подготовить свое следующее возвращение как можно скорее — это будет выстрел без права на осечку, и твоя помощь может оказаться бесценной.
— Так когда же я твои картинки увижу? — едва успела я подавить не вполне законное раздражение от морковки, повешенной у меня очень далеко перед носом — а непонятно откуда взявшееся разочарование.
— Да хоть прямо сейчас! — довольно рассмеялся он. — Я могу присылать тебе их изображения. А ты мне еще скажешь, какие тебе больше нравятся — мне было бы интересно узнать, какие детали проекта оказались наиболее удачными для тех, для кого он создавался. Если я буду вызывать тебя вот в такое время — тебе будет удобно?
К следующему вечеру мне, действительно, было, что ему сказать.
  
Глава 13.15
 
Послания его начали сыпаться еще, похоже, ночью — к утру их уже пару десятков оказалось. Потом целый день они уже накатывали волнами, словно он намного большее количество рисунков пересматривал, отбирая лучшие.
Интересно, кто его фотки на телефоне делать научил? Уж точно не Анатолий — тот на каждой новой модели кнопку вызова неделю найти не может. Наверно, Татьяна — могла бы и умный ввод текста показать. Нет, я сама покажу — здесь. Чтобы не забывал, что к земной технике и инструктор земной полагается.
Но эти мысли у меня вскользь промелькнули — я даже на работу опоздала в поисках свидетельств подделки оригиналов. Я вертела эти фотки и так, и сяк, увеличивала их до предела, передвигала потом во все стороны чуть ли не по миллиметру — но каждый из рисунков действительно выглядел таким хрупким, что я бы, наверно, даже в руки их взять не решилась, чтобы не раскрошились прямо под пальцами.