Ангел-мечтатель (СИ)

— Ты, похоже, уже готов подозревать меня в самых немыслимых преступлениях, — фыркнул он как можно убедительнее, и добавил, возвращаясь к обличительному тону: — Мои тебя возле них видели. Так что нечего перекладывать с больной головы на здоровую …
— Этот макет все больше начинает напоминать проходной двор, — перебил его Второй, сокрушенно качая головой. — Вот к чему приводят неоправданные излишества в проекте и бесхозные первородные!
— Так ты признаешь факт своего прямого контакта с ними? — прищурился Первый.
— С чего это ты взял, что я должен тебе что бы то ни было признавать? — вскинув голову, воззрился на него Второй с крайним и крайне высокомерным удивлением. — Твоим сотрудникам могло привидеться что угодно — вы там все чрезмерно буйной фантазией отличаетесь. Но если рассмотреть гипотетическую ситуацию — что бы я мог сказать будущим обитателям своего мира, — сделал он особое ударение на предпоследнем слове, и добавил, с подчеркнутым сожалением, разведя руки в стороны, — будь у меня такая возможность, конечно …
— Давай рассмотрим, — охотно согласился на компромисс Первый — на его планете этот разговор представлялся ему существенно более коротким.
— Творец никак не может принять решение, — досадливо поморщился Второй. — Идея вхождения владельцев в миры — а твои сотрудники уже и способы такового предлагают — ему не нравится: ему лучше кого бы то ни было известно, что чрезмерное углубление в рутинную жизнедеятельность объекта мешает видеть его полную картину. С другой стороны, сама многочисленность проектов с уже зафиксированными нарушениями алгоритма представляет собой потенциально растущую опасность. А между тем, — многозначительно вскинул он брови, — решение может оказаться очень простым и лежит оно прямо на поверхности.
— И в чем же оно заключается? — заинтересовался в Первом — против всех его благих намерений побыстрее вернуться к Лилит — соратник Творца в мироздании.
— В сознание первородных, — оживился Второй, мечтательно прикрыв глаза веками, — должна быть внедрена мысль — незыблемым и нерушим стержнем, чтобы из поколения в поколение передавалась — о том, что поскольку их мир и все в нем, включая их самих, создано Творцом, то только ему и надлежит решать возникающие в нем проблемы. А им, — добавил он, открыв глаза и строго поджав губы, — положено принимать все его решения с послушанием и благодарностью.
— Ты представился им Творцом?! — Первый даже заикаться начал.
— Мы снова подходим к вопросу о незаконных экспериментах с сознанием? — вернулся Второй к своему обычному надменному тону.
— Да как я могу их сканировать? — бросился Первый предвосхищать разрастание еще одной трещины сомнения. — Они ведь уже не в моей компетенции! А эта новая первородная вообще без моего участия была создана!
— Вот давай на этой мысли и остановимся, — с готовностью отозвался на его горячность Второй. — Тебе вообще лучше забыть об их существовании — они уже в более надежных руках находятся.
В голове Первого забрезжило смутное, но крайне неприятное подозрение. Нет, не может быть … Но он все же решил придушить этого червя в зародыше, чтобы тот ему потом все сознание не изгрыз.
— А Творец в курсе твоих изысканий? — как можно небрежнее бросил он. — Или ты их самостоятельно к этим надежным рукам прибрал?
— Ты не владеешь эксклюзивным правом на эксперимент, — снова не ответил ему Второй уже с ледяной надменностью. — Я давно уже выступаю представителем Творца во многих вопросах. И в моем мире — вдобавок к изначальному и однозначному указанию первородным на их место — также с самого первого момента будет заложена иерархия, подобная нашей — веками уже опробованной и доказавшей свою эффективность.
— Да это здесь все так просто и очевидно! — снова не сдержался Первый. — Как только мир активируется, в нем куча совершенно неожиданных процессов запускается — и это ведь не только я уже говорю, вас же уже завалили свидетельствами таких же явлений … А эти первородные уже сколько времени в макете провели? А в нем на каждом углу указания на совершенно другой мир …
 
— Неожиданные процессы запускаются в мирах только при попустительстве ответственных за них лиц, — еще холоднее оборвал его Второй. — В моем им не будет оставлено места. Главной добродетелью в нем будет послушание — Творцу, его представителю, приближенным последнего среди аборигенов — и мотивироваться оно будет строгой системой поощрений и наказаний. Что — все в совокупности — гарантировано послужит примером эффективного управления миром и приведет — в отличие от твоих фантазий — к облегчению, а не усложнению жизни Творца.
Первый открыл было рот, но Второй снова остановил его взмахом руки.
  
Глава 11.14
 
— Если же вдруг я окажусь неправ, — равнодушно пожал он плечами, — то первым — опять-таки в отличие от тебя — признаю провал своей идеи и первым же потребую закрытия этого проекта.
— Твой мир готов, один процент недоделок можно в рабочем порядке закончить. Я, собственно, за этим и пришел, — неожиданно для самого себя заявил Первый после нескольких мгновений ошарашенного молчания.
К себе на планету он вернулся не сразу — нужно было обдумать полученную информацию, а там было слишком много отвлекающих факторов. Вот в макете это было самое оно — и атмосфера, близкая к реальному миру, ощущалась, и реальность эта ничем ежеминутно по голове не била.
Он никак не мог определиться в своем отношении к задумке Второго. Однозначно завиральной и не реализуемой — он потому и решил в последний момент, по знакомому наитию — передать Второму идеальную планету без каких-либо подводных камней для Адама, чтобы эксперимент на ней безусловно чистым оказался. И Второй теперь, надо полагать, с головой в этот эксперимент уйдет — и от его мира наконец отвяжется. А если нет? Ему ведь теперь кровь из носу нужно будет доказать превосходство своей системы управления. А если у него получится? Из таких примитивных первородных что угодно вылепить можно …
Что же он им навнушал?
В десятке шагов перед ним, среди деревьев, промелькнула Ева. Первый чуть в сторону не свернул — ему еще здесь отвлекающих факторов не хватало, и так уже задержался, дальше некуда. Как бы у Лилит огонь не потух — опять потом под молнии бросаться, чтобы рывок в развитии мира не потерялся?
Но Ева оказалась одна — высматривала плоды на деревьях, наверняка для своего бездельника.
И на лице у нее было совершенно отрешенное выражение — хоть руками перед ней размахивай, не заметит.
И Первый только что — по тому же наитию — и достаточно, вроде, убедительно обосновал, что уж она-то точно совершенно неподвластна его сканированию.
И будет только справедливо, если он чуть подробнее ознакомится с представлениями Второго об эффективном управлении идеальным миром — тот, в конце концов, все его отчеты по своему уникальному от корки до корки штудировал.
И если идея Второго вполне ожидаемо окажется пустышкой, но тот все же будет проталкивать ее в уши Творцу — ради тщеславного самоутверждения и в ущерб истине — то Первому просто необходимо знать, на чем контраргументы строить.
Все эти — и еще многие другие — соображения пронеслись у него в голове мгновенной чередой. Завершило которую любопытство соратника Творца, ставшего рядом с ним у истоков мироздания намного раньше Второго.
Именно это чувство, постоянно захлестывающее его и в полной мере выплеснувшееся в его мире, и вспоминал он потом бесчисленное количество раз и веков — неизменно признавая его главной причиной всей цепи необратимых перемен … если бы только в мироздании!
Представление Второго об идеальном мире и его идеальных обитателях, уже прочно угнездившееся в сознании Евы, произвело на Первого неизгладимое впечатление.
Творец создал их с Адамом мир за шесть дней. Собственноручно? Целый мир? Да у Первого вся его башня над одним только макетом самого типового проекта порядка месяца пыхтела! Хотя было бы интересно урезать его команде сроки, чтобы на крамольные мысли времени не оставалось.