Кожеед (СИ)

Кровь сквозь повязку на искалеченной руке капает на пол… Целая лужа на полу. Повязка набухла. Вот кровь течет уже потоком. Головокружение и отдаляющиеся голоса.
Вот кто-то куда-то бежит. Резкие голоса. Падающая на бок комната.
- Что с ним?! - его снова тормошат и спрашивают.
Денис падает. Все взмывает и улетает куда-то к чертовой матери.
- Адвоката, - вместо Дениса словно говорит другой человек. Денис чувствует, как медленно, тяжело шевелятся его пересохшие губы. – Мне нужен адвокат…
- Скорую! - кричит кто-то. - Быстрее, ну!
Темнота.
Блаженная темнота.
Блаженная, блаженная, блаженная темнота.
Можно не помнить.
Можно не быть.
Дениса нет.
***
Очнулся он уже в больнице, отмытый и перевязанный. Денис лежал голый, под простыней, на койке в отдельной палате. Вокруг все белое. У дверей стоял полицейский. С Денисом коротко переговорила женщина-врач, кивнула и вышла. Появился еще один полицейский, капитан, который задал пару вопросов, потом объяснил, что сейчас к Денису придет государственный адвокат.
Так и вышло. Скоро адвокат появился. Сел к столу рядом с кроватью и начал заполнять бумаги – словно Дениса здесь нет. «Прекрасная клиенториентированность», ядовито съязвил бы прежний Денис. Этому, пережившему ночь в компании с маньяком, было все равно.
Имя-фамилию госадвоката Денис не запомнил, хотя тот и представился. Невзрачный дядячка с самоуверенными манерами задал Денису пару вопросов, выслушал, но, кажется, его это не очень интересовало. Единственное, что он объяснил Денису — по месту уже выехали полицейские и они там в шоке. Куча трупов, как Денис и говорил. И пожар. И да, та самая “скорая”, на которой сбежали заключенные, найдена около больницы. Теперь наряды пожарных тушат огонь, охвативший здание, чтобы полицейские могли зайти внутрь.
- Ты теперь пойдешь как свидетель, - сказал адвокат. Протянул Денису телефон — смартфон китаец, дорогой и стильный. - Все худшее позади. Вот, возьми телефон. Можешь позвонить родственникам, сказать, где ты. Только недолго. И все, расслабься, худшее позади.
«АДЕКВАТНЫЕ ЛЮДИ. АГА-АГА».
- А нападение на полицейского? - спросил Денис хрипло. Адвокат подумал и пожал плечами.
- Ну, дел ты натворил, конечно. Ладно, разберемся. У тебя состояние аффекта, стресс, я понимаю. Хотя это отдельное дело. Кстати, можешь подать жалобу в прокуратуру на неправомочные действия дежурного. Но я думаю, разрулим полюбовно, они тоже были сильно не правы — ты, главное, отвечай честно и открыто на все вопросы, это важно… Понимаешь?
Денис молчал, желваки напряглись вокруг рта. Он почему-то сразу понял, что адвокат не на его стороне.
- Ты пока звони, я сейчас вернусь, - сказал адвокат. Пошел к выходу из палаты.
Денис тупо смотрел в его опиджаченную спину, потом спохватился. Спина удалялась в сторону двери…
- А девушка? - запоздало окликнул он спину. - Девушка, что я привез. Аня?
Спина остановилась. Адвокат обернулся, пожал плечами. Лицо у него было устало-самодовольное. Кажется, он хотел зевнуть, но пока сдерживался.
- Не знаю. Увезли в больницу, кажется, - сказал адвокат. - Придет следователь, спросишь.
- А…
- Код разблокировки — ноль-ноль-ноль и дальше. Позвони. А то там волнуются. Да, телефон не поцарапай, новенький совсем… Я пока кофе схожу выпью.
Адвокат вышел.
Денис тупо посмотрел на телефон в своей левой, здоровой руке. Положил его одеяло рядом с собой, посмотрел на израненную правую. Ее перебинтовали заново, хорошо и качественно. Дали ему таблетку обезболивающего и антибиотики. Но теперь рука болела — словно повязка была слишком тугой. Денис с трудом удержался, чтобы не попробовать ослабить бинт.
Выругался сквозь зубы. Терпи, сказал он себе.
Как спортсмену, травмы ему были не впервой. Правда, надежда на то, что его отрезанный палец найдут и пришьют на место была призрачной (он слышал про такие случаи, а один приятель рассказывал, что отрубил себе палец топором случайно, но сразу сообразил и сунул его в снег до приезда “скорой”). А от слова “скорая” Денису чуть снова не поплохело.
 
Он вспомнил ту “скорую”, стоящую у больницы. Черт, знать бы тогда… “Да я бы за сто километров обошел бы ту больницу и ту “скорую”.
Он решился. Помедлил и, придерживая телефон забинтованной рукой, левой набрал номер, который помнил наизусть.
“Папа”. Денис помедлил, выдохнул. “Что бы я только не отдал, лишь бы не звонить и не сообщать того, что сейчас сообщу…”
Гудок. Гудок. Гудок…
На седьмом звонок сбросился, телефон сообщил, что абонент вне зоны доступа, перезвоните позже.
Денис выдохнул и откинулся на подушку. Белая и чистая, как хорошо. Он прикрыл глаза, только сейчас осознав, насколько смертельно устал за прошлые сутки. “Я буду спать день и два… и всю неделю. Весь месяц”. Всю жизнь.
Денис прикрыл глаза. И незаметно для себя провалился в сон.
***
Красные и черные сполохи, круги, квадраты, треугольники, провалы. Мучительные геометрические фигуры, в которые он проваливался, как в кошмарную яму, полную черно-красных видений. И падал. Падал. И падал. Он знал, что это сон, но не мог проснуться.
Денис открыл глаза. Во рту сухо, сердце стучало ускоренно и как-то натужно, с замираниями. Подташнивало.
Обезвоживание, подумал Денис. Надо было залить в себя жидкости и электролитов перед сном. С таким остаточным после пьянки идти на тренировку — это смертельный трюк, не каждому по плечу. Сегодня же тренировка? Придется идти, а то Паханыч будет возбухать. И так уже две недели пропустил.
Паханыч – Павел Иванович, был тренером старой советской закалки. Новые методики он не признавал (хотя и отслеживал), а старый способ у него был один – иди в зал и въебывай до потери пульса.
Сердце билось в груди, с натугой перекачивая загустевшую тяжелую кровь. Денис поморщился. Пульс все так же оставался высоким. Стресс? Может быть, стресс. Черт знает. Выходной же вроде? Денис повернулся на другой бок, натянул одеяло. И вдруг вспомнил.
Он резко сел. Голова закружилась на мгновение, в глазах потемнело.
Травма, что ли? Тренер меня убьет, подумал Денис. И вдруг вспомнил, где он и что случилось. Черт!
Денис резко открыл глаза. Перед глазами был белый потолок, по нему бежала неровная трещина.
Запах крови и гнили лез в нос… Денис моргнул. Трещина исчезла. Запах тоже исчез, сменился на стерильно химический. Похоже, измученный стрессом мозг продолжал подкидывать свои фокусы…
Едкий запах больницы. Денис вспомнил, как в детстве лежал в больнице — один, с мамой. Видимо, тогда ему было года три-четыре. Чем он болел? “Не помню”, подумал Денис. Какая уже разница… Он вдруг ясно увидел, как маленький Денис встает и выглядывает в окно. И видит отца.
Отец стоял под ветвями и ждал. Маленький Денис закричал ему, но было понятно, что отец не слышит.
Отец стоял, смотрел по сторонам, а в один момент задрал голову. И взглянул на Дениса.
«Просто совпадение». Ага-ага.
Из детства Денис запомнил только отдельные кусочки. И один из них как раз этот: больница, окно, отец стоит под деревом и ждет. А потом поднимает голову.
И взгляды их – и отца, и маленького Дениса – выстраиваются в единую линию.
«Если бы так было… - подумал Денис с горечью. – Если бы…»
***
У входа с той стороны двери дежурил здоровенный полицейский. Денис видел, как сквозь стекло просвечивает его силуэт. Черная бейсболка… Денис скривился, вспомнив, как приложил такого же, в кепке, с правой руки… «Дурак, что я наделал…»
Где-то рядом, на кровати завибрировал телефон. Денис долго приходил в себя, не понимая, где это, и откуда идет этот мучительный, болезненный звук. Потом сообразил. «Телефон». Огромный черный смартфон, что оставил адвокат. Денис сквозь сон нащупал телефон и вытащил. Усилием непослушных пальцев смахнул экран вверх – и увидел, кто звонит. Надпись на экране вывела знакомый ряд цифр. Номер отца. «Папа».