Восход Луны (СИ)
- Я себя чувствую голой, когда они так пялятся... - проворчала сквозь зубы Селестия, зябко поежившись и в очередной раз бросив быстрый взгляд через плечо. - И съедобной. Крайне непривычное чувство, доложу я вам. Оч-чень нехорошая реальность, данная нам в паршивых ощущениях... надо бы от нее поскорее избавиться.
- Не «они», а «оно», - хмуро уточнила Луна, отворачиваясь от портрета слишком хорошо знакомой черно-фиолетовой кобылицы-аликорна в броне, с холодным торжеством щерящей в беззвучном смешке совершенно не лошадиные клыки. Вот как раз этот портрет «стертым» отнюдь не казался, прожигая нас надменным взглядом глаз с узкими зрачками. Селестию аж передернуло при одном лишь взгляде на картину, но Луна продолжала, игнорируя сторонние факторы и увлекая нас за собой:
- Здесь только одна сущность... по крайней мере, одна нам противостоит, уж поверь менталисту. И уже пытается бить по слабым местам. Или по тем, которые таковыми считает. И мы тут не первые... Смотри.
Взмах синего крыла указал на картину, запечатлевшую белоснежную пони с темно-зеленой гривой, тоже аликорна, похоже, но необычного - с тонким саблевидным рогом.
- Хризалис?! - Селестия выскользнула из-под моей руки, развернувшись к картине. - Она же была такой до Дискорда...
- Да, и спасая свой народ от него, совершила ошибку, уведя чейнджлингов туда, где даже магия Повелителя Хаоса теряла силу, вместо того чтобы сражаться. Впрочем, она всегда была больше ученой, нежели правителем и предпочитала хитрость силе, но в тот раз цена самоуверенности оказалась слишком высока - справиться с мутациями, вызванным искажающими магию залежами хризолита, ей не удалось.
Луна резко вскинула серебристо вспыхнувший рог - молочное сияние лунного света залило галерею, растворяя навязанные картинами тусклый свет и поблекшие краски, безжалостно обнажив то, что они скрывали. Я сделал шаг назад - с картины теперь скалилось насекомообразное страшилище с рваными мушиными крыльями и огромными глазами-плошками, горящими тоской и безумием. Панцирь жуткой карикатуры на аликорна был покрыт странными и явно сквозными дырами, напоминая сыр - но внутри не было ран. Оглядевшись, я понял, что досталось и остальным картинам - в свете Луны они утратили цвета, а их лица стали просто выцветшими и размазанными пятнами, лишенными черт, зато с абсолютно черными дырами вместо глаз. Найтмер Мун просто исчезла, оставив грязный холст, и такими же слепыми бельмами теперь висели картины с пейзажами.
- Вот так, - сказала Луна с мрачным удовлетворением. - Достаточно нарушить одно из условий иллюзии, выйдя за ее рамки - и она рушится. Здесь все не то, чем кажется.. кроме этого. Похоже, Хризалис приходила сюда - и оставила гораздо больше, чем хотела.
- Ты о чем? - Селестия встала рядом с сестрой, всматриваясь в портрет, а я отвлекся, краем глаза уловив нечто знакомое.
Одна из картин далее по коридору изображала огромного дракона с расплывчатым «дырявым» пятном вместо головы, обвившего телом гору - кажется, ту самую, на которой теперь стоял Кантерлот, а напротив... напротив была моя квартира! Я подошел, не веря глазам - но так оно и было. Ковер, мебель, тот самый диван, даже смутно видимый пейзаж за окном, и... я сам, стоящий посреди комнаты и глядящий на меня-который-здесь. Я-здешний хотел было позвать Луну, но задержался - я-который-там смотрел мне в прямо глаза и что-то с ним было не так, что-то не позволяло мне-который-не-здесь отвести взгляд, пока я не пойму... кто из нас я... смотрю на себя, который... в коридоре нарисованного замка... и у него за спиной две неслышно разговаривающие принце... лошадки... почему я назвал лошадей принцессами? Я... а кто я? У меня же было имя? И почему у того-который-в-коридоре, мое лицо? Но он ведь не я, он же не может быть мной, у него... Мгновенный ужас разорвал липкий и стылый туман, затопивший сознание - я наконец понял. У того, другого меня были желтые звериные глаза с узкими щелями зрачков, горящие свирепым торжеством. А я не мог даже пошевелиться - мир вокруг меня был застывшим, словно камень, в который я был намертво вмурован, растворяясь в нем и становясь лишь частью картины.
«Глупец... Она же предупреждала... Стоп, кто - она? Лоша... нет, пони?» - вяло шевельнулись спутанные бесцветные мысли, и последнее слово вызвало какие-то смутные чувства и образы, отогревая и пробуждая смерзшуюся ледяными комьями память ласковым теплом. Да, она принцесса, я ей помог... тогда, а сейчас... но чтобы позвать, надо вспомнить ее имя... Проклятье! Надо хоть что-то сделать... Но я-который-уже-не-здесь, недвижный, мог лишь бессильно наблюдать, как тот, в коридоре, поворачивается к стоящим у картины спинами к нему пони и заносит руку, окутывающуюся фиолетовой дымкой с черными текучими нитями. Дымка вытянулась обретающими осязаемость огромными изогнутыми когтями-лезвиями, взметнувшимися над спиной синей крылорогой кобылицы, чьи бедра украшали такие знакомые...
«Луна!!!»
Вздрогнувшая от моего безмолвного отчаянного крика Луна резко обернулась - и синее крыло брызнуло искрами магии, отведя летящую смерть. В глазах кобылицы на миг вспыхнули изумление и страх - сменившись пониманием и гневом, когда ее скользнувший мимо подменыша взгляд встретился с моим. Опустив рог, яростно всхрапнувшая принцесса ударила врага лучом магии, отшвырнув назад... прямо на картину. Меня как будто от души шарахнуло током и скрутило судорогой, мир вокруг раскололся и размазался безумной круговертью - и я грохнулся на каменные плиты в коридоре, приложившись локтем так, что из глаз аж слезы брызнули. Но именно острая боль помогла мне врубиться в изменившуюся реальность, рассеяв дурноту, и я изо всех сил рванулся прочь, подальше от стены с проклятой картиной-ловушкой, судорожно отталкиваясь от пола всем, чем можно. Надо мной со злобным шипящим треском пролетел прозрачно-лиловый шар, опутанный паутиной разрядов, вздыбив все волосы, затем спину обдало вспышкой жара, в котором захлебнулся короткий беззвучный вопль, полный боли и ненависти, оставив затихающий звон в голове. Бросив взгляд через плечо, я увидел, что от жуткой картины осталась только копоть на оплавленных кирпичах.
- Лайри, ты как?! - меня мягко подхватила синяя магия, помогая подняться и устоять на ногах.
- Странно, - честно ответил я, пытаясь вытряхнуть из головы остатки раздвоенности. - Сам виноват, не надо было смотреть в эту дрянь, но она меня слишком удивила, а потом я уже не смог...
- Я тоже хороша, - Луна с облегченным вздохом шагнула вперед, прижавшись головой к моему плечу, и я неловко обнял любимую за шею. - Не уследила - и не учла, что у тебя нет опыта близкого общения с подобной пакостью... с которой не справлялись и сильные маги.
- Лу, а ты уверена... - как-то напряженно произнесла Селестия, настороженно глядя на нас.
- Да! - твердо сказала Луна, высвободившись из моих рук и оборачиваясь к сестре. - Это наш Лайри - и если бы не его предупреждение, мы бы сейчас уже пополнили число здешних экспонатов, Тия. Поверь если не моим суждениям, то хоть собственным чувствам.
Изумрудные глаза Луны горели столь непримиримой любовью и убежденностью, что Селестия даже смутилась, хоть ее осторожность была вполне естественной.
- Толку с них, - ответила почти жалобно. - Я еще не настолько освоилась с вернувшимися способностями, чтобы справиться с искажениями восприятия этого места. И менталистика - не мой конек. Я не могу быть здесь хоть в чем-то уверена, и это меня нервирует... и за вас обоих дико страшно.
- Извини... - вздохнула Луна, - я тоже перепугалась.
- И немудрено, - пробурчал я, морщась и потирая локоть. - У меня душа чуть не оборвалась, когда оно замахнулось, а я и пальцем... Ладно, сейчас важнее, что здешний гостеприимный хозяин наверняка не простит такой пинок по самолюбию и отказ присоединиться к этой сырно-хитиновой леди - она ведь ТАМ, верно?
Сестры мрачно переглянулись. Селестия вновь повернулась к портрету, вперив в него долгий изучающий взор. Луна, предварительно зорко оглядевшись, что-то намагичила на мой локоть, и боль отступила, истаяв.