Удиви меня (СИ)
— Я еще раз спрашиваю, что ты наговорила маме?
— А я еще раз говорю — уйди! Это так сложно понять?! — несдержанно бросаю я. — Я сама завтра поговорю и разберусь с мамой, не лезь не в свое дело.
— Ты на солнце перегрелась?!
— Уйди! — резко встаю с пуфика и подхожу к двери. — Я хочу побыть одна. Ты мне мешаешь.
— Если бы не необходимость уходить из дома, я бы тебе очень помешал. Завтра поговорим.
— Обязательно поговорим, — при условии, что я буду дома. — Хорошего вам с мамой вечера, — бросаю вдогонку и плюхаюсь на кровать.
Утыкаюсь лицом в и без того мокрую подушку и который раз за день проклятые слезы текут из глаз, напрочь выбивая все здравые мысли из моей головы…
* * *Убираю с плиты сковороду с подгорелой яичницей и выбрасываю содержимое в мусорку. Докатился, твою мать, уже и яичницу не могу поджарить. Открываю окно нараспашку, впуская в квартиру все еще неостывший, но уж точно более свежий, чем на кухне, воздух, и иду в ванную. Стягиваю с себя провонявшую от гари одежду и захожу в душевую. Включаю воду на холодный режим и подставляю затылок. Отрезвляет. Это ж надо было просрать такой день. Не надо было ничего ей говорить. По крайней мере точно не сейчас. Один шаг вперед и на тебе, Алмазов, десять назад. Надо что-то менять и уж точно не провоцировать Полину «трусихой».
Выхожу из душевой, наспех вытираю голову и отчетливо слышу звонок в дверь. Нет. Не открою. Достали. Я не скорая помощь «дай сотню на хлеб». Накидываю на себя полотенце, а звонок в дверь так и не прекращается. С другой стороны, купит себе «хлеб» в подворотне с метанолом, а мне еще один грех на душу брать. Вот же дерьмо иметь таких соседей!
Сказать, что я испытал облегчение при взгляде в глазок — ничего не сказать. Я испытал радость в совокупности с эйфорией от увиденного. Стойкое ощущение, что я бухнул этанола вместе с какой-то галлюциногенной жидкостью. Три раза закрывал и открывал глаза, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Стоит себе прелесть с растерянным лицом, хлопая ресницами, и… разворачивается. Быстро тянусь к замку и открываю входную дверь.
— Полина, стой, — резко окрикиваю ее. И понимаю, что не могу сделать и шагу в таком одеянии. — Я надеюсь, ты не будешь выдумывать какую-нибудь херню, что ты ошиблась дверью. Ты же ко мне приходила? — Полина не просто медлит с ответом и хмурит брови, смотря на мое полуголое, мокрое тело, она откровенно тормозит, закусывая при этом нижнюю губу.
— К вам, — наконец выдавливает из себя ответ, сжимая в руках сумку.
— Проходи, я мылся и не слышал, как ты звонила.
Глава 17
Полина несмело ступает вперед, проходит около меня, едва задевая сумкой, и заходит внутрь. Резко закрываю входную дверь и перевожу взгляд на повернувшуюся ко мне полубоком неожиданную гостью. На меня не смотрит, остановилась, уткнувшись взглядом на свои ладони. А вот я смотрю, и вовсе не на ее руки, а на вырез белого, облегающего сверху платья. Если бы не знал кто передо мной стоит, демонстрируя грудь, а эта самая что ни на есть прямая демонстрация, я бы однозначно сказал, что наряд выбран с конкретной целью. Но это Полина. Совершенно точно трезвая Полина, и она однозначно не придет кого-либо соблазнять без справки об отсутствии ЗППП. Медленно скольжу взглядом, отмечая какую-то странную длину платья. Ни коротко, ни длинно, зато немного пышно. Не нравится. Категорически не нравится низ и длина платья. Сантиметров двадцать бы обрубить и вот тогда ноги будут видны, как надо. Но с другой стороны, есть же компенсация сверху. Ладненькая полноценная двойка. Хорошая компенсация.
— Я пришла к вам с предложением, — тихий, не совсем свойственный Полине голос выводит меня из раздумий, от чего я быстро перевожу взгляд на ее лицо. — Только для начала я хочу помыть руки, так как я два часа каталась на автобусе туда-сюда и… в общем, они реально грязные и скинуть это на ОКР или приступ паранойи у вас не получится. В принципе, я бы их не мыла, если бы разговор был коротким, но я думаю он будет длинным. А я обязательно захочу потрогать свое лицо и волосы, и… короче, мне надо помыть руки, — смотря в пол, тараторит Полина, не поднимая на меня глаз.
— Да я не против. Ванная в твоем распоряжении.
— А вы оденьтесь пока. Хорошо? — наконец, поднимает на меня голову. А я не могу понять, это что-то со мной не так от эйфории после ее неожиданного прихода или с ней?
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Ты помнишь где ванная?
— Да. Помню. У меня хорошая память, — скидывая с себя босоножки, тихо проговаривает Полина, поправляя подол платья.
Провожаю взглядом хрупкую девичью фигуру, несмело ступающую босыми ногами по полу, и мысленно кайфую. Сама пришла ко мне в квартиру. Сама! Где подвох? Не может быть все так просто, не может. И тем не менее, думать некогда. Быстро свернул в спальню и, надев первые попавшиеся на глаза вещи, быстро пошел в сторону ванной. Ну собственно не мудрено, что Полина еще намывает руки.
— Вы действительно носите такие трусы в жизни? — переводит взгляд на валяющееся на полу белье.
— А ты думала, что я для тебя их надевал?
— Если честно, да. Ну, не только для меня. А для женщин в целом, чтобы… удивить.
— Нет. У меня целая полка с такими трусами. Хочешь посмотреть?
— Возможно.
— Ты серьезно?!
— Вполне. А вы всегда кидаете одежду мимо корзины для белья?
— Нет. Только когда спешу. Понимаю, что это тебя раздражает, но думаю сейчас поднимать свои труселя как-то не айс. Руки еще потом мыть.
— Вы открывали входную дверь. Ручки и телефоны — самые загрязненные предметы. На вашем месте я бы помыла руки.
— Ну кто бы сомневался. Я на кухне помою.
Просто руками дело не закончилось. Тянется к кармашку сумки, достает оттуда антисептик с салфеткой и протирает… ручку сумки. Выбрасывает салфетку в мусорную корзину и вновь принимается мыть руки, мельком смотря на меня. А глаза-то у нее стеклянные.
— Чем можно вытереть руки?
— Белое полотенце справа от тебя. Оно чистое.
— Спасибо.
— Полин, ты пила?
— Нет. Почему вы спрашиваете?
— Не знаю. Странная ты какая-то.
— Да. А еще черствая, злая, циничная трусливая сухаревидная стерва. Исчадье ада, одним словом.
— Не утрируй.
— Не буду. Я бы хотела присесть куда-нибудь в удобное место.
— Кухня и кухонный стол подойдет?
— Отлично, как раз разложу ежедневник и другие вещи.
— Пойдем.
Захожу на кухню первым и закрываю окно. Полина бегло, чуть брезгливо осматривается по сторонам, фиксируя взгляд на невымытой с утра посуде, но все же садится за стол, не делая никаких замечаний. Достает из сумки ежедневник, какую-то папку и футляр с канцелярией. Вешает сумку на ручку и тянется к футляру. Медленно достает ручку, карандаш, маркер и ластик. Долго смотрит на разобранные вещи и переставляет их местами. Наконец, открывает свой ежедневник и поднимает на меня взгляд.
— Предложение? — не скрывая улыбки, выдаю я, подмечая то, как нервно она заправляет распущенные волосы за ухо.
— Да. У меня много пунктов, разъяснений и прочего. Но если кратко, я предлагаю вам секс. Просто секс без каких-либо отношений, но исключительно со мной. Никаких посторонних лиц в перерывах между ним у нас быть не должно.
Я бы однозначно подавился, будь у меня что-то во рту. Хотя нет, кажется, я и подавился, просто слюной. Иначе как объяснить то, что я сейчас кашляю?
— Можно приступать к пунктам? — так спокойно произносит она, что мне кажется это чем-то нереальным. Розыгрыш? Она меня разводит? Вместо ответа я тупо киваю, не сдерживая при этом улыбки. Присаживаюсь за стол напротив Полины, демонстративно переводя взгляд на ее грудь.
— Я кивнул, Полина. Это значит продолжай.
— А вы точно будете слушать? У вас взгляд человека, несерьезно настроенного на серьезный разговор.
— Не бойся за меня, я достиг такого уровня контроля над своим членом, что спокойно могу смотреть на женскую грудь и параллельно кого-то слушать, и даже мыслить. Продолжай, что ты там мне хотела сказать о пунктах, — перевожу взгляд на ее лицо.