Мир Элайлиона (СИ)

Но не это привлекло внимание Игоря. Кажется, официант был не человеком, хоть и очень похож.
На макушке его головы находились два уха, не похожие на человеческие уши, которые у него, между прочем, отсутствовали. Игорь сначала даже перепутал эти уши с маленькими крыльями летучей мыши, настолько они были странными: всё время двигались, поворачиваясь в разные направления, а иногда прижимались обратно к голове, подобно сжимающемуся кулаку. Зрачки его полностью салатовых глаз, что казались шершавыми, вертикальны, но от них в разные стороны отходили, как молнии, коричневые линии. Всё остальное вроде как человеческое.
«А под одеждой он какой?» — задался вопросом Игорь, но тут же перевёл взгляд на большое блюдце перед ним, из которого поднимались аппетитные ароматы.
На чистой белой керамике расположилось сверкающее мясо — вырезка с длинной филейной частью, переходящая в аппетитную жировую прослойку — и ломтики какого-то фиолетового фрукта. По краю блюдца кокетливо желтел загадочный цветок, покрытый белым пухом. Их аромат был свежим, лёгким и холодным, а мясо напоминало нечто среднее между салом и угрём, а текстура, когда Игорь их попробовал, была настолько нежной, что они словно таяли на языке.
— Вкусно? — спросила девушка напротив Игоря.
— Д-да… В жизни ничего вкуснее не ел.
— Именно! — разулыбалась Келли, — Это потрясающе! Согласись, не зря бежали!
— Могли и не бежать, — возразил Игорь, — Всё равно смогли бы поесть.
— А вот и нет! Мясо, что ты сейчас ешь, подаётся только в это время, примерно час.
— Почему?
— Я этим особо не интересовалась, но точно знаю, что животное, которое мы сейчас едим и название которого я забыла, разводится всего в километре от сюда. Они очень редкие, а их мясо очень недолговечно, а если его заморозить, оно напрочь теряет вкус. Так мало того, если их слишком долго транспортировать, то от переживания слишком большого стресса их мясо становится полным дерьмом! Даже по цвету!
— Понятно, — сказал Игорь, разглядывая мясо, лежащее на его ложке.
Игорь поднял ложку, поставив напротив Келли.
— Идеально белое… как снег.
— А могло быть цвета дерьма. И вкуса дерьма.
Поразглядывав мясо ещё немного, он пробормотал про себя:
— Наверно, стоит посмотреть на этих животных?
— Хочешь попробовать дерьмо?
Игорь вздохнул, проигнорировав девушку, и спросил:
— А этот цветок? — указал он ложкой на упомянутое на блюдце, — Тоже съедобный?
— Да! Не такой вкусный, как мясо, но тоже нечего.
— Попробуем…
* * *
Кое-как вытаскивая палками из костра жестяные банки с водой, я наполнил бутылку. И конечно же принял лекарство.
— Всё, можно отправляться, — сказал я.
— Уря-а-а-а~! — крикнула лежащая на моей голове Анаэль.
Она закуталась в волосы вместе с Жорой, благодаря чему не падала оттуда, как бы я не вертел головой. Её хвост не доставал до моей шеи достаточно, чтобы обвить её, а потому она просто вывесила его за моим затылком. Посадил я её туда сам, по её же просьбе, а захотела она это сделать, вероятно, от скуки. Мы сидим здесь довольно таки долго, так что неудивительно, что она устала. Даже с жоркой играть не хотела.
— Устала уже ждать?
— Дя-а-а-а~…
Это она от скуки подобным образом говорит?
Я начал вставать с камней, где просидел довольно-таки долгое время, испытывая онемение, медлительность и боль, когда ноги двигались.
— [Яз. Нерейдий] Готовы идти? — сказал Таури.
— [Яз. Нерейдий] Да, — ответила всё ещё лежащая Анаэль, кажется, положив голову на бок в его сторону.
Таури так же встал и начал подходить к корзинам, лежащим неподалёку.
— [Яз. Нерейдий] Помочь унести их?
Анаэль перевела его слава, и я ответил:
— Да, спасибо.
— [Яз. Нерейдий] Да, спасибо — кивнула Анаэль ему лёжа.
Ладони аргилэ сложились пополам вдоль (между пальцами). Теперь с каждой стороны было по три пальца. Таури взялся ими за ручки корзин, что-то сказал, и я уж было собирался пойти за ним. Его сгорбленная спина возвышалась перед нами.
 
В тоже время, по мере того, как я двигался разминал свои ноги, чувство онемения стало постепенно уходить. С земли я подобрал нож и бутылку с водой. Лучше понесу самое важное с собой.
— Попроси его остановиться, — сказал я Анаэль, вздохнув, — Он забыл про банки.
— [Яз. Нерейдий] Стой! — по ощущениям, всё же поднялась Анаэль.
— Ммм? — развернулся аргилэ.
— [Яз. Нерейдий] Банки! — указала ламия на жестяные банки… и тут же снова легла.
Я уже подходил к банкам, но Таури, хоть и находился дальше, быстро подбежал к ним и забросил в корзины.
— [Яз. Нерейдий] Идём, — и тут же пошёл впереди нас.
— … Ладно.
А когда мы перешли через реку и отдалились от неё, мне кое-что вспомнилось…
— Я же хотел помыться… А теперь пахну, наверно, хуже некуда… — сказал я про себя настолько тихо, что вряд ли кто-то услышал.
Вздохнув по потерянной возможности, я не стал останавливаться и продолжил идти, прислушиваясь к звукам природы. Я слышал звонкое пенье птиц, звук шума отдаляющейся реки (моей возможности помыться) и лёгкий шёпот ветра, который проносился через ветви деревьев ококан.
Я дважды провёл запахи через нос, заполняя свои лёгкие свежим воздухом, и сильно выдохнул. Потом во второй раз то же самое проделал ртом.
— Не работает… — вздохнул я.
— Что не работает? — спросила Анаэль, открывшая для себя новый способ приключения — лёжа на моём голове.
— Где-то слышал, что подобный способ помогает избавится от нервозности. Так вот — не помогает.
Анаэль, судя по звуку, лизнула воздух. Обычно она делает это гораздо тише…
Ламия медленно поползла вперёд по моей голове, приблизившись ко лбу. Я чувствовал, как, перемещаясь, она хваталась за пряди моих волос. Ламия приложила свою маленькую правую ручку к моему лбу, начав его поглаживать.
— Не волнуйся, — сказала она, — До этого аргилэ я видела только пару раз, но слышала, что они добрые.
Я не видел её лица, но был уверен — она улыбается.
— Надеюсь…
— А я уверена!
От подобного уровня оптимизма, я не мог не повеселеть.
— Но лучше всё же быть бдительными, да? — сказал я через улыбку.
— Угу!
Так мы и дошли до места, где деревья стали редки, а под ногами лежали тонны грязи.
Было похоже на то, что время здесь замирало. Местность была практически полностью покрыта тёмным жидким болотом, где плавали водоросли и густые бурые скопления торфа. Стонущая тишина наступала в округе, иногда нарушаемая только шумом нахлынувшей волны или мерзкими криками диких птиц.
В некоторых местах росли всё те же деревья с копьевидными листьями (ококан), но с куда более бледно-зелёной листвой, обрамлённой серой грязью. Они выходили из мутной воды и в отличие от ококанов, что находились за моей спиной, их ветви опускались так низко, что почти соприкасались с поверхностью воды и грязи. Словно хотели почувствовать дыхание болотной жизни, окружающей их.
Травы и кустарники, будто умирающие, пасмурная погода и где-то недалеко от сюда непрекращаемое бурление грязи, вызывали у меня сильнейшее чувство тревоги.
Какая зловещая атмосфера…
— [Яз. Нерейдий] Почти пришли, — сказал Таури, а ламия мне это перевела.
— Они живут на болоте? — спросил я у Анаэль.
— Не должны…
Моё сердце пропустило удар. Таури, видимо не заметив наши переживания, пошёл в право, по берегу болота, а я за ним.
— Анаэль, а где Лин?
Вероятно, Анаэль начала оглядываться по сторонам.
— Лин? — позвала она тихо.
…
— Лин⁈ — позвала ламия громче.
Но Лин не откликнулась.
* * *
Ламия лизнула воздух, но, когда язык вернулся в рот, она не стала его снова высовывать, сомкнув губы в тонкую линию. Глаза змейки закрылись, а брови сдвинулись к переносице, из-за чего стали видны морщинки.